Васиф Бабаев

«Счастье исключает старость.Кто сохраняет способность видеть прекрасное, тот не стареет.»

Кафка

МОЯ ЖИЗНЬ БЕЗ ТЕЛЕВИДЕНИЯ И КИНО НЕВОЗМОЖНА…

У моего дедушки, очень уважаемого и состоятельного купца Зейнала киши, в Ичери Шехер было несколько домов, которые у него отобрали после Октябрьской революции. А когда началась Великая Отечественная война, у нашей семьи забрали и 45 «соток» земли в Маштагах, но мы даже не переживали по этому поводу, и думали, что так оно и должно быть. Ненависти не было ни к государству, ни к людям! Мы же были до мозга костей советскими людьми, патриотами и интернационалистами. В то время в Ичери Шехер жило немало семей разных национальностей! Многие приехали во время нефтяного «бума» начала ХХ века, ведь Баку до революции был настоящим «клондайком» для иностранцев, в результате чего он и стал таким интернациональным городом. Да и смешанных браков было немало, азербайджанцы женились на русских, еврейках, армянках, польках, гречанках и, конечно же, все они женились между собой.

Детство у меня было счастливым и беззаботным – большая дружная семья, любящие родители и братья, симпатичные соседские ребята и девочки, друзья, с которыми мы играли, проказничали, ну и без драк, естественно, не обходилось.

Но самое потрясающее в моем детстве было то, что я родился и вырос в самом сердце Баку – Ичери Шехер… Сейчас это трудно представить, но в то время в Крепости жили удивительно добрые люди, и атмосфера была настолько дружной и открытой, что наши двери никогда не закрывались на замки и никто не ставил решетки на окна. Когда приходили гости, и не хватало стульев или посуды, то соседи передавали их друг другу через окна или балконы, которые почти соприкасались своими перилами… Мы жили, как одна большая семья, где все радости или горести делились пополам… Помню, телефон во всей округе, был только у нас. Все соседи приходили, чтобы позвонить, а когда им кто-то звонил, мы, в свою очередь, бегали и звали их к телефону.

Сегодня я часто бываю в Крепости… Тех, кто знал нашу семью и род, почти не осталось, да и аура там уже не та – новые дома, запертые на множество замков, решетки на окнах, чужие, незнакомые люди…

В Крепости у нас оставался один собственный дом, и после войны мы отдали две свободные комнаты дяде Шуре и его жене тете Лизе. Дядя Шура был капитаном КГБ. Так получилось, что ему некуда было возвращаться, потому что немцы разрушили его дом где-то в России, и он остался в Баку навсегда… С войны он привез уникальные трофеи – мотоцикл, немецкий приемник «Телефункен», скрипку, гармонь, трубу. Когда мой старший брат Ариф увлекся «Голосом Америки», где по ночам крутили музыку Дюка Эллингтона, Глена Миллера, Эллы Фицджеральд, мы купили у них приемник, а потом и мотоцикл, который простоял у нас во дворе почти до середины 70-х годов. Когда Ариф снимал свой знаменитый фильм «Последняя ночь детства», главный герой Давуд ездил на этом самом мотоцикле. Кстати, образ Давуда был списан с другого моего брата, Акифа, который был очень колоритным и уважаемым в Ичери Шехер парнем. Все обращались к нему qadeş – это была уважительная форма от слова брат.

Лет в двенадцать я прочитал книгу «Тимур и его команда». Она произвела на меня такое впечатление, что мы с «крепостными» ребятами тоже создали свою команду и помогали старушкам и инвалидам, которых после войны было очень много. Мы покупали им продукты, бегали за керосином, приводили врачей из поликлиники, приносили дрова, потому что в то время газа в Ичери Шехер еще не было. Мы так искренне старались делать добрые дела, что за это нас наградили Похвальной грамотой Жилищно-коммунального управления. Эх, какое же это было прекрасное время… Мы так радовались, что победили фашистов… Разве такое забывается?

Счастливая жизнь продолжалась до тех пор, пока были живы родители – в 1956 году в мир иной ушел папа, а через три года не стало мамы… И мы, пять братьев, остались круглыми сиротами. Учился я не очень хорошо, математику и физику не любил, но сочинения и диктанты почти всегда писал на «4» и «5». До поступления в институт в 1958 году я и несколько моих друзей работали на раскопках во дворце Ширванских шахов и раскопали древние шахские бани! Потом я работал на телевидении учеником механика, то есть рабочим на передвижной телевизионной станции (ПТС).

Ну, а когда встал вопрос поступления в ВУЗ, мой брат Ариф порекомендовал мне театральный институт.

После окончания института я задумался – а куда же мне идти? В актеры я не годился, потому что тогда плохо знал азербайджанский язык, театральным режиссером меня никто не возьмет из-за молодости. И я устроился помощником режиссера на телевидение.

60-е годы… Золотое время Баку… Я подрос, потихоньку стал выходить в город – Торговая, «Монолит», девушки, Баиловский «Бродвей» – от улицы Красина до ДК Ильича, полный интернационал и всеобщая дружба. Наверное, именно в то время родилось выражение «есть такая нация – бакинцы»… Оно не всем нравится, но это было правдой…

Моего брата Арифа Бабаева уважали коллеги, обожали друзья и знал практически весь город. Ариф, как и многие в то время, был стилягой и увлекался рок-н-роллом, Элвисом Пресли и джазом. Он со своими друзьями часто ходил в чайхану на бульваре, которую писатель и сценарист Юсиф Самедоглы назвал «Марокко» в честь погибшей во время съемок фильма лошади. Там собиралась вся бакинская интеллигенция, и до глубокой ночи они спорили, философствовали, рассказывали анекдоты. А утром Ариф пропадал в знаменитом подвальчике «Старого интуриста». Однажды, когда я уже был студентом института искусств, он повел меня в это кафе и познакомил с официанткой: «Танюша, это мой младший брат Васиф, студент, он будет сюда приходить каждый день на обед, а в конце месяца я буду расплачиваться»… В то время Ариф работал на телевидении и был очень популярен. Он уже успел отснять несколько кинофильмов.

В 1964 году, будучи еще студентом, я вновь пришел на Азербайджанское телевидение, но уже помощником режиссера. Моя карьера на ТВ была просто космической. Спустя пять лет, в 69-ом, я стал главным режиссером. В тот период там работали такие маститые режиссеры, как Рауф Кязымовский, Исмет Сафаралибеков, Кямиль Рустамбеков, Агали Дадашев. Поэтому когда меня вызвало руководство Гостелерадио и предложило эту должность, я попросил дать мне возможность подумать. Мне же было всего 28 лет, а там такие аксакалы! Это сейчас принято говорить – я делаю карьеру, и зачастую это означает, что некий человек идет к своей цели, не выбирая средств и методов, перешагивая через других. А в мое время это было не принято, в Баку самым главным словом был hörmət, то есть глубокое, искреннее уважение друг к другу. И через это понятие редко кто переступал, иначе с ним просто прекращали общаться и считать порядочным человеком. Поэтому я сразу же бросился за советом к Арифу. «У тебя высшее театральное образование, ты окончил в Ленинграде высшие курсы режиссеров телевидения. В 1967 году получил Почетную грамоту Верховного Совета Республики. И даже несмотря на это, работать тебе будет не просто, – сказал мой старший брат, – но выход есть. Пойди к нашим аксакалам и возьми у них благословение». Так я и сделал. Сначала я отправился к Кямилю Рустамбекову, который жил над магазином «Олимп». Он меня выслушал и сказал: «Соглашайся, а я тебе во всем буду помогать». А потом добавил: «Васиф, ты поступил как мужчина». Потом я пошел за благословением к Кязымовскому, тот меня крепко обнял: «Ариф – мой брат, мы вместе учились в институте. Конечно, соглашайся! Ты должен стать главным режиссером, ты молодой, перспективный, хорошо работаешь, уже на Москву выходишь с разными программами и фильмами»…

Так в 28 лет я стал главным режиссером телевидения. Я и в самом деле уже тогда снимал документальные фильмы. Хотя моей первой картиной стала художественная короткометражка «Бакинские бульвары» по сценарию Наби Хазри. Главную роль в нем сыграли известный сегодня архитектор Камал Касимов и офелия Санани, которая впоследствии стала народной артисткой и диктором. За эту работу я получил приз «За дебют» на зональном кинофестивале «Прометей-68» в Киеве, а в том же году на 1-м Всесоюзном фестивале телевизионных фильмов в Москве был награжден призом жюри, а это было очень престижно.

В 1977 году в Ленинграде проходил 7-ой Всесоюзный фестиваль телевизионных фильмов, где мой фильм «Советский Азербайджан» получил приз Союза журналистов СССР, в 1978 году во Владивостоке на Всесоюзном фестивале документальных фильмов другая моя картина – «Шеки», была награждена призом города Находка.

Вершиной своего творчества в кинодокументалистике я считаю 1979 год. На 8-м Всесоюзном фестивале телевизионных фильмов мой фильм «Хураман» был удостоен Большого приза (Grand prix). Эта награда стала первым Grand prix в истории азербайджанского кинематографа. На этом же фестивале другой мой фильм – «Широко шагает Азербайджан», был удостоен Специального приза. И это был единичный случай в истории отечественного кино, когда фильмами-призерами стали две картины, созданные одним режиссером!

Боюсь показаться нескромным, но я во многом был первым. Пять раз я был членом жюри Всесоюзных кинофестивалей: в 1978 году во Владивостоке, в 1979 – в Баку, в 1981 – в Ереване, в 1983 – в Алма-Аты и в 1985 – в Киеве. Никто из деятелей кино нашей республики не был тогда в жюри Международных фестивалей, тем более, несколько раз! Сегодня Всесоюзные фестивали называют международными.

Я работал сутками, часто забывая о семье и близких. Жажда творчества, огромное желание идти вперед и объять необъятное, быть первым и лучшим – вот что двигало мной. В 1972 году повсеместно отмечали 50-летие образования СССР, и естественно, что все Республики соревновались друг с другом в создании интересных телепрограмм. Мне поручили снять очень ответственный полнометражный документальный фильм «Советский Азербайджан». Моими авторами были Гасан Сеидбейли и Нина Яровая. После эфира на Центральном телевидении и Интервидении среди всех 15 Республик именно наш фильм получил высший диплом Гостелерадио СССР вместе с Россией и Украиной. О нашем успехе писал главный идеологический рупор – газета «Правда», где также была опубликована фотография Фармана Салманова.

В начале 70-х годов в западной Сибири в Тюменской области после долгих и мучительных поисков наконец забили фонтаны высокодебитной нефти. Согласно официальной информации руководителем поисковых работ и первооткрывателем нефти называли Фармана Салманова. Он был геологом, выпускником Азербайджанского института нефти и химии, героем Социалистического труда. Мы со съемочной группой срочно вылетели в Тюмень, отсняли нашего земляка-первооткрывателя тюменской нефти, и этот сюжет был срочно включен в фильм «Советский Азербайджан».

В те годы в Европе существовало два крупных телевизионных объединения: «Евровидение», охватывавшее некоторые капиталистические страны Европы и «Интервидение» – куда входил весь социалистический лагерь. На экране Центрального телевидения СССР вместе с позывными появлялась заставка с видом Спасской башни Кремля. Мой фильм «Советский Азербайджан» был показан по каналу «Интервидения», и это был большой успех.

В 1977 году мне присвоили звание «Заслуженный артист Республики». За период с 1972 по 1987 годы мною было снято 7 полнометражных фильмов из цикла «Советский Азербайджан». Все они прошли в эфир по системе «Интервидения», а показу предшествовало пятнадцатиминутное выступление руководителя Азербайджана Гейдара Алиева. Я был первым и остался в истории АзТВ единственным режиссером, чьи фильмы и программы проходили по системе Интервидения на Европу. За время работы на ТВ я был художественным руководителем Гостелерадио Азербайджана, директором МТРК «Мир», исполнителем директором ТРК «SARA», вице-президентом ТРК «ИНТЕРАЗ» в Москве. Мною подготовлено и выдано в эфир около 1000 программ разных по форме и содержанию, передач, телетрансляций разного жанра. Снято более 40 телефильмов, из которых 10 – полнометражных документальных.

По роду деятельности мне приходилось очень часто бывать в Москве, где я пользовался огромным авторитетом и любовью своих коллег с Центрального телевидения. Порой мне казалось, что мое творчество лучше знают в Москве, чем в Азербайджане. В 1981 году мне присвоили звание «Отличник телевидения и радио СССР».

Наверное, благодаря неуемной энергии и работоспособности еще с 1970 года мне было доверено снимать телевизионную хроникальную летопись жизнедеятельности лидера нашей страны Гейдара Алиева.

Два цикла фильмов – «Десятая пятилетка» и «Одиннадцатая пятилетка», объединили десять фильмов по тридцать минут каждый. Потом были «Живое слово партии», «Мексиканские встречи», «Брежнев в Баку». Во всех этих фильмах главным действующим лицом был Г.Алиев. Все они сняты на 35-миллиметровую черно-белую пленку, и поэтому сохранили свое качество. Долгие годы кадры из всех этих фильмов активно используются в передачах и фильмах о Гейдаре Алиеве, которые снимают на местных и иностранных каналах. Однако нигде нет ссылки ни на автора, ни на названия документальных фильмов, которые были использованы. Это очень несправедливо и не корректно, ведь существуют законы авторского права и элементарная профессиональная этика. К сожалению, плагиат – это норма на сегодняшнем телевидении.

В 1989 году я стал первым представителем отечественного телевидения, удостоенным высокого звания «Народный артист Азербайджана».

С 1969 по 1982 годы был ведущим телевизионным режиссером всех государственных и правительственных мероприятий, телевизионных программ, передач и живых телетрансляций, в которых участвовал Гейдар Алиев. Я был создателем телевизионной и кинолетописи Общенационального лидера азербайджанского народа Гейдара Алиева.

Это была очень ответственная работа, но и без накладок тут не обходилось. Помню, был случай в 1975 году. Тогда был важный по значимости орден «Октябрьской революции», который вручали заслуженным людям. В Баку таким оказался Иван Гандюрин – старый большевик, знавший Ленина и даже здоровавшийся с ним за руку. Именно поэтому было принято решение наградить его этим орденом. В зале присутствовали все члены бюро ЦК, министры, представители интеллигенции. Съемку вели два старейших кинооператора. И надо же было такому случиться, что два очень высококвалифицированных оператора начали съемку одновременно, а не с интервалами, как следовало. Тем временем на сцене выступают Г.Алиев, затем И.Гандюрин. И вдруг в самый разгар в момент, когда Алиев прикреплял орден на груди Гандюрина, у операторов заканчивается пленка. Меня срочно позвали к кинокамерам. Я понял, что это действительно ЧП! Было отснято все, кроме самого главного – момента награждения. Когда Алиев вышел из зала, по моему лицу он понял, что что-то произошло.

– Что случилось?

– Гейдар Алиевич, мы сняли все, кроме момента, когда вы прикалываете орден.

– И что же теперь делать?

– Есть только один способ, Вы должны заново приколоть Гандюрину орден где-то в другой комнате.

За нашей беседой наблюдал председатель КГБ Азербайджана Красильников. В какой-то момент он решил вмешаться: «А что здесь собственно происходит?!» «Да подождите вы, я сам во всем разберусь!» – сказал Алиев. В общем, мы зашли в другую комнату и отсняли недостающий кадр заново. После эфира Алиев был доволен тем, что выход был найден.

Случались и другие нештатные ситуации. Так, 7 мая 1980 года, в канун Дня победы из Баку в Ростов вылетел спецборт, где находились кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС Гейдар Алиев и примерно 60 человек деятелей культуры и искусства, Герои Советского Союза и Социалистического труда, орденоносцы – представители рабочего класса и крестьянства, представители средств массовой информации. В городе Таганрог в 40 км от Ростова открывался мемориал, посвященный 416 Таганрогско-азербайджанской дивизии, автором которого был наш земляк скульптор Эльджан Шамилов и профинансированный азербайджанской стороной. Подготовка к открытию проходила при большом скоплении народа. Мы с оператором устанавливаем технику. Я смотрю в лупу камеры «Конвас», а совсем недалеко Гейдар Алиевич на повышенных тонах разговаривал с 1-м секретарем Ростовского обкома партии Бондаревым. «Послушайте, сюда из Баку прилетел целый самолет, а вы даже не сообщили об этом в Москву, в программу «Время»! А мы в Баку все это мероприятие покажем по телевидению от начала и до конца». Я слышал этот разговор урывками. Когда они разошлись, я подошел к Алиеву и сказал, что съемка всего мероприятия не была запланирована нами. Алиев сразу же среагировал: «Позовите ко мне срочно Гулиева!» В то время Эльшад Гулиев был зампредом Гостелерадио Азербайджана. Я пошел за ним и по дороге рассказал о ситуации. Гейдар Алиевич жестко сказал: «Эльшад, срочно прими меры. В Баку мы должны вернуться с полностью отснятым материалом». Гулиев стал смотреть по сторонам. Я включаюсь в разговор: «У местных телевизионщиков здесь установлена ПТС (передвижная телевизионная станция) с четырьмя видеокамерами, нам нужны только кассеты». Мы с Эльшадом Гулиевым отправились в Ростов, где он с трудом выбил на местном ТРК несколько кассет. Перезапись материала заняла 2 часа 30 минут. Рейс был задержан и делегация ждала нас в аэропорту. Материал из Таганрога пошел в Азербайджане по АзТВ в эфир 9 мая, в День Победы. После показа Гейдар Алиев по традиции позвонил Гулиеву и выразил благодарность. А Эльшад Гулиев поблагодарил меня… За спасение его имиджа… Кстати, таких взаимных спасений за время наших совместных работ было несчетное количество.

В ноябре 1982 года Г.А.Алиев в связи с избранием в Политбюро и назначением первым зампредом Правительства СССР отбыл на работу в Москву. В начале января 1983 года у нас дома раздался телефонный звонок. Я взял трубку и услышал на другом конце провода: «Здравствуйте, Васиф». «Здравствуйте», – ответил я. После небольшой паузы: «Васиф, это говорит Зарифа Алиева». Я узнал ее голос – это была Зарифа ханум, супруга Гейдара Алиевича. «Zərifə xanım, Siz Allah, məni bağışlayın, mən Sizi biraz gec tanıdım. Как приятно Вас слышать!» – обрадовался я. Это была удивительно интеллигентная, деликатная и очень внимательная к людям женщина. Я несколько раз встречался с ней на Бакинском заводе бытовых кондиционеров, где она заведовала отделом офтальмологии. Однажды, когда мы с оператором были на БЗБК на съемке, Зарифа ханум пригласила нас на чай. Мы постеснялись и не зашли, но при второй встрече она настояла на приглашении, открыла коробку конфет, а ее ассистент принесла нам чай. «Васиф, я поздравляю тебя с Grand prix кинофестиваля за фильм «Хураман». Знаю, что тебе звонил и поздравлял Гейдар Алиевич. Мне так понравилась героиня фильма Хураман, такая хрупкая женщина, председатель огромного колхоза, Герой Соцтруда. В горах скачет на лошади, сидит у ночного костра. Это так здорово!»

«Звоню тебе, Васиф, по очень важному поводу. У нас в семье большое событие намечено во Дворце бракосочетаний (Səadət sarayı). Я прошу, чтобы ты лично пришел с оператором 11 января к часу дня», – сказала Зарифа ханум. «Уважаемая Зарифа ханум, мы обязательно будем и все снимем. Просто без разрешения руководства Гостелерадио это немного рискованно», – ответил я. «Не беспокойся, не надо. Им скажут. И еще, об этом никто не должен знать», – успокоила меня Зарифа ханум. «Конечно! Заранее поздравляю молодых, пусть будут счастливы», – сказал я. Мы были на обручении Ильхама Алиева и Мехрибан Пашаевой, и снимали это событие для семейного архива Алиевых. Кто бы тогда мог представить, что через краткий исторический период молодые Ильхам и Мехрибан будут успешно реализовывать грандиозные планы по развитию и модернизации нашего родного Азербайджана!

Моя творческая биография полна самых разных историй и фактов. В 70-80-е годы карьера Алиева была на взлете, и в 90-е он стал лидером уже независимой Азербайджанской Республики. Июнь 1993 стал знаковым не только для всей страны, но и для меня лично. На телевидении многие говорили: «Отец» вернулся! Поздравляем, Васиф». На самом деле, с 1969 года я был его «тенью» и следовал за ним везде.

Когда в июне 1993 года Гейдар Алиевич вернулся из Нахчывана в Баку, я поднялся вместе с ним в квартиру его брата Джалала Алиева, где мы долго беседовали и снимали его.

Многие мои коллеги, друзья и родственники знают, что в моей памяти хранится бесконечное количество встреч и контактов с этим выдающимся человеком. Сегодня я рассказал о некоторых фрагментах с надеждой описать в будущем все, что я знаю и помню о Гейдаре Алирза оглу Алиеве.

В Советские годы я побывал в командировках во многих европейских странах. Но особенно мне запомнилась первая поездка в Болгарию, где мы снимали документальный фильм «Земля роз». Перед Болгарией мы полетели в Москву, где нас с оператором принял первый заместитель председателя Гостелерадио СССР, который, кстати, был азербайджанцем – Энвер Мамедов. Он очень долго с нами беседовал, давал советы, рекомендации, чтобы мы вели себя достойно звания советского гражданина. Словом, обработали нас как надо… В 1968 году на Зональном кинофестивале «Прометей» в Тбилиси фильм «Земля роз» был удостоен диплома «Лучший фильм-репортаж».

Потом были поездки в Югославию, Австрию, Венгрию, Грецию, Турцию, Испанию, Италию, Францию, Иран, на Мальту.

В 1968-1987 годы мне пришлось, практически ежегодно, быть режиссером-постановщиком «Голубых огоньков» и других праздничных развлекательных программ.

В конце 1987 впервые в истории отечественного телевидения и кино журналист Надежда Исмайлова и я получили доступ в архивы КГБ Азербайджана, благодаря его Председателю З.М.Юсифзаде. Ознакомившись с «Делами» репрессированных в 30-е годы лучших сынов и дочерей нашей земли, мы создали цикл передач о Микаиле Мушвиге, Рухулле Ахундове, Аббас-Мирзе Шариф-заде, Ульви Раджабе, Салмане Мумтазе и многих других.

Цензура в СССР была всемогущей – «резали» много и беспощадно. Но самое интересное, что в то время почти у каждого опытного журналиста или режиссера была своя внутренняя цензура, и все прекрасно знали, что можно, а что нельзя. И я был таким, поэтому в моих материалах цензоры могли заменить какое-нибудь одно предложение или что-то посоветовать по поводу изображения, но в очень ненавязчивой форме. Так что, лично мне цензура была не нужна. А вот художественные советы нужны были обязательно, ведь именно благодаря худсоветам в советское время у нас было столько выдающихся, талантливых артистов, исполнителей, музыкальных произведений. Со временем меня тоже стали приглашать в члены худсоветов, надо сказать, что мы, как правило, под корень ничего не «рубили». Более того – каждая рекомендация делала песню или другое произведение искусства идеальным! Это была дисциплина и шлифовка. А что творится сейчас? Бездарные стихи, слабые мелодии, крайне низкий уровень интеллекта и сплошной плагиат…

Одной из самых больших моих творческих удач стало знакомство с генералом Керимом Керимовым… Эта история началась, когда в СССР в космос стали запускать космонавтов. Во время репортажей по телевидению мы за кадром слышали один и тот же приятный голос Председателя Государственной комиссии и нам все время казалось, что он явно не русский. Этого таинственного Председателя вообще не показывали, и в кадр иногда попадала только часть плеча. Но я пообещал себе и своим товарищам, что обязательно все про него узнаю.

Это был 1985 год. В Москве у меня было несколько знакомых, которые постоянно вылетали на Байконур и имели доступ к Центру управлению полетами. Хотя все это было секретно, я поручил этим ребятам узнать подробности про Председателя.

Однажды ночью раздается звонок от одного из этих телевизионщиков:

– Васиф, я узнал – он из Баку!

– Ты что, – говорю, я – из Баку может быть и русский, и татарин, и армянин, и грузин. Ты узнай кто он по национальности!

Прошел месяц, и он снова позвонил:

– Его зовут Керим Керимов. Я ему сказал, что им интересуется отличный режиссер из Баку, и он разрешил дать тебе его номер…

Я был на «седьмом небе» от счастья!

Я позвонил Керимову, когда в очередной раз оказался в Москве.

– Да, дорогой мой, – раздался в трубке знакомый голос, – я вас слушаю.

– Я хочу с вами повидаться…

– Ну, приходите к нам домой!

– А в организацию нельзя?

– Нет, нельзя, – сразу сказал Керим Керимов, – приезжайте утром, встретимся внизу у дома.

Жил он на Фрунзенской набережной, недалеко от Министерства обороны СССР, в доме маршалов и генералов. Я пришел немного раньше и увидел, как он вышел из «высотки» со своим адъютантом. Мы немного поговорили, а потом я набрался смелости и попросил, чтобы адъютант нас сфотографировал на память.

Прошло еще какое-то время, и я снова приехал в Москву. Как раз в то время о нем уже опубликовали статью в «Комсомольской правде», поэтому наш телефонный разговор был более конкретным.

На следующее утро за мной приехала машина.

– Одевайтесь, – сухо сказал офицер, – мы поедем в Калининград.

Я быстро собрал вещи и вышел.

– А это зачем? – спрашивают меня.

– Как, зачем? Мы же летим в Калининград!

– Вы не поняли, отнесите, пожалуйста, вещи назад…

Я опешил, но чемодан отнес в гостиницу. Мы ехали минут сорок. Калининград оказался закрытым подмосковным городом, который сейчас называется Королев.

Мы въехали в какой-то туннель, потом сели в лифт, и я поднялся прямо в Центр управления полетами. Керим Керимов пригласил меня в свой огромный кабинет, и мы начали обсуждать будущую съемку. После того, как мы обо всем договорились, я пригласил его в Баку. «Об этом мы тоже поговорим, вы только письма подготовьте», – сказал генерал и протянул мне список организаций, которые выдавали разрешение – ЦК КПСС, КГБ СССР, Главкосмос, Минтяжмаш… Словом, после долгих согласований фильм состоялся! А потом Керим Керимов приехал в Баку. Мы побывали на могиле его родителей, затем были бесконечные встречи, ведь он не был в родном городе почти полвека! Он побывал в школе №8, где учился, в своем институте АЗИ (в его бытность он назывался АЗИИ – Азербайджанский индустриальный институт), посетил Институт космических исследований, в Бакинской филармонии прошла его встреча с общественностью. Прогуливаясь по Баку, Керимов с грустью вспоминал о своем детстве. Но вообще, он был очень выдержанным и довольно скупым на эмоции человеком.

К сожалению, в фильме «Прошу доложить о готовности» не все было разрешено показывать и много чего в фильм не вошло. Свое слово сказала цензура. Даже сегодня информация об этом легендарном генерале и ученом остается закрытой. Но мне особенно приятно то, что он был не только величайшей личностью, но прежде всего азербайджанцем. Я обязательно сделаю о нем еще один фильм, надеюсь, что там портрет генерала Керимова будет полным.

Помню, в 1978 году Леонид Ильич Брежнев во второй раз посетил Баку. Я сделал об этом полнометражный документальный фильм «Широко шагает Азербайджан», который сразу стал знаменитым. В 1982 Брежнев вновь прилетел к нам. Этому визиту посвящена моя картина «Брежнев в Баку». Через некоторое время из Москвы пришел запрос на показ моего фильма «Широко шагает Азербайджан» по Центральному телевидению СССР. Я вылетел в Москву. Все шло как обычно хорошо – теплый прием московских коллег, профессиональные беседы… Но на следующий день наступила странная тишина и все изменилось. Оказалось, что умер Брежнев. И мой фильм оказался на «полке». Но, несмотря на политические перипетии, фильм по-прежнему «живет» в виде кинохроники. Мои документальные кадры активно используют и сегодня, ведь это история одной из Советских Республик и Советского Союза в целом.

Институт, телевидение, карьера и творческие успехи, семья, хорошие заработки, всевозможные регалии, все это было достигнуто в стране, которая называлась СССР, в стране «развитого социализма».

Но в 1988 году армянский сепаратизм и необоснованные территориальные претензии, подстрекательства Москвой армян и откровенное бездействие властей, вынудили многих и меня, в том числе, вычеркнуть из памяти многое, что было в нашем советском прошлом. В 1988 году я организовал митинг на телевидении, а плакат с лозунгом «Азербайджанское телевидение должно служить азербайджанскому народу» был вывешен у входа в Гостелерадио. Видя, какие безобразия творят на азербайджанском телевидении и в стране коммунистический режим, советские генералы и офицеры, я не мог оставаться безразличным и стал активистом национально-освободительного движения, организатором съемок разгула советских войск в Баку. Из-за этого меня вынудили писать объяснительные записки Председателю КГБ Азербайджана, ставленнику Кремля Гореловскому и главному цензору вооруженных сил СССР генералу Овчинникову.

19 января 1990 года был взорван энергоблок Гостелерадио, а ночью в Баку был введен военный контингент Советской армии. Утром 20 января во дворе Гостелерадио я и зампредседателя Фуад Тарвердиев беседовали с генералом Овчинниковым. Он прибыл в Баку вместе с оккупационными войсками. В это время к нам подошел с полными слез глазами Бахтияр Вагаб-заде. Он попросил дать ему возможность выйти в эфир с телеобращением к народу. Увидев Овчинникова и двух вооруженных солдат, народный поэт с презрением и гневом плюнул на генерала и назвал его оккупантом. Представьте себе, в какое состояние от этого пришел высший военный цензор! Солдаты сразу же привели оружие в боевую готовность. Я и Фуад любыми средствами и уговорами попытались разрядить ситуацию: «Это уважаемый поэт, любимец народа, депутат Верховного Совета!» В эти минуты мы смогли предотвратить страшную трагедию. Солдаты были готовы открыть огонь. Ужас ситуации был в том, что до зубов вооруженные солдаты пытались использовать силу против троих мирных и безоружных людей. В дальнейшем в одном из своих телевизионных интервью Бахтияр Вагаб-заде, то ли по забывчивости, то ли по незнанию сказал, что от смерти его тогда спас режиссер, имя которого он не знал. Тогда поэт назвал имя режиссера Назима Аббасова, снимавшего когда-то о нем фильм. Однако Аббасова в тот момент там не было и быть не могло, он был далеким от всех этих процессов человеком.

26 января 1990 года я был арестован и отправлен в Ульяновск. Вначале военным самолетом нас отправили в Краснодар, а потом в черных «воронках» привезли на вокзал, где выгрузили на перрон, огражденный колючей проволокой, и ударами дубинок начали загонять под громкий лай немецких овчарок в «столыпинские» вагоны. А люди, простые пассажиры, которые были в то время на вокзале, кричали нам вслед: «Это вам за то, что вы убивали армян и русских». Словом, такое я видел только в кино про немецкие концлагеря. С этими тяжелыми мыслями мы отправились отбывать непонятный срок заключения в Ульяновск, на родину Ленина.

Прошли годы… Сегодня мы живем в независимом Азербайджане. Но я очень часто вспоминаю прежнюю жизнь и все ее перипетии. Иногда с радостью, иногда с грустью. Главное наше завоевание – это восстановление национальной независимости и появление на карте мира Азербайджанской Республики. Что же до советского периода, то думаю, что было бы неправильно открещиваться от того времени или описывать все в мрачных тонах. Ведь и позитива было немало. И все это, плохая или хорошая, но наша история и огромная часть моей судьбы.

 

Васиф Бабаев,

режиссер

 

Книги->Книга «СССР : плюсы и минусы»