Гюльчохра Мамедова

БАКУ – МОЯ ГОРДОСТЬ

 

Моя жизнь в Баку началась в 1970 году, когда я училась в 10-м классе. Прекрасно помню те чувства, которые испытывала в первое время после приезда. Главным, безусловно, была большая радость, что я на родине, что вокруг меня мои родные азербайджанцы, что я в Баку… Я испытывала удивительное спокойствие от невероятной доброжелательности окружающих, от отсутствия даже намека на агрессивность. И вся моя семья, и те, кого я знала в тот период, и чьи судьбы были схожи с моей, все мы испытывали огромную гордость за Баку. За то, что он такой большой, богатый, что тут есть море, нефть, прекраснейшая архитектура, известные ВУЗы. Мы гордились всем! Не знаю, насколько это чувство было знакомо тем, кто всегда жил в Баку, кто открыл глаза и всю жизнь видел эту приятную доброжелательную обстановку, но я это чувствовала очень сильно и остро. Хотя я и раньше бывала здесь на каникулах или в гостях у родственников, но теперь, когда мы переехали в Баку насовсем, я испытывала восторг, гордость и счастье!

Мы поселились в чудесном зеленом квартале в районе так называемого «Третьего сада». Но, сравнивая тогдашний Баку с той обстановкой, в которой прожила долгие годы своего детства, я многому удивлялась – почему здесь все говорят по-русски, ведь это же Азербайджан?! В Ереване, где я жила раньше, мы видели совершенно другую картину. Например, если мы, школьницы русской школы, шли по улице и говорили по-русски, нас могли остановить и сделать строгое замечание: «Почему вы не говорите по-армянски, что это такое?» А в Баку практически везде чаще всего слышалась русская речь, что вызывало недоумение, но вместе с тем, учитывая многонациональность города, это можно было понять. Удивляло и то, что здесь никто не интересовался тем, кто какой национальности. В моей новой школе был полный интернационал, и все прекрасно себя чувствовали, а представители «соседней» национальности, по-моему, чувствовали себя даже лучше, чем азербайджанцы… И в Ереване жили люди разных национальностей, правда, довольно мало, но они всегда были на втором плане после титульной нации, причем это распространялось не только на отношение к азербайджанцам, к которым наши «соседи» всегда относились по-особому, но и к другим. Самое главное, поощрялся и поддерживался свой язык, причем не только на уровне государства, но и самим народом, в особенности интеллигенцией… И тут вдруг такой резкий контраст: Баку – благодушный, добрый, открытый, богатый, счастливый, ломящиеся от даров природы базары, на которых, казалось, были сосредоточены все краски земли. Словом, из достаточно холодных условий я попала почти в сказку родного, доброго красивого морского города…

Если я не могу сказать, что Баку – город моего детства, то смело могу назвать его городом моей молодости и студенческих лет. Я знала, что буду архитектором, и мечтала об этой профессии с детства. Но то, что я увидела, приехав в Баку, еще больше укрепило меня в этом желании. Меня потрясла и поразила центральная часть города, по которой мы первые годы гуляли просто, как по музею. Смотрели, знакомились, впитывали… Мы ходили по улицам Ичери шехер, стараясь заглянуть в самые потайные его уголки, чтобы ближе познакомиться и прочувствовать дух этого места. Конечно, архитектура Баку произвела на меня огромное впечатление, и особенно архитектура периода «нефтяного бума». Это сейчас мы мало гуляем, но тогда выходили в город просто так, чтобы пройтись по его улицам, открыть для себя что-то новое, полюбоваться зданиями. Благодаря тому, что у нас был свежий взгляд, и мы еще не привыкли к этой красоте, впечатление было намного сильнее, чем у коренных бакинцев…

Учеба в десятом классе пролетела очень быстро, а потом началась моя студенческая жизнь, благодаря которой я попала в коллектив бывшего Инженерно-строительного института, ныне Архитектурно-строительного Университета, в котором, собственно, нахожусь до сих пор. Это были 70-е годы… Сейчас довольно критично относятся к тому периоду, к нашей комсомольской юности, но если отвлечься от идеологической составляющей, это была очень живая интересная жизнь, в которой было много общения, дружбы, интересных дел. Сейчас, когда я встречаюсь с представителями наших молодежных организаций, со студенческими активистами, я всегда им об этом говорю и советую воспользоваться этим опытом: «Сделайте так, чтобы жизнь в университете продолжалась и после занятий – организуйте клубы, спортивные секции, художественные, театральные кружки, Интернет-клубы, все что хотите! Почему после занятий в университете все разбегаются по домам?» Ведь нам было гораздо интереснее, потому что мы варились и кипели в одном котле, спорили, делились идеям, постоянно что-то придумывали. Одни студенческие строительные отряды чего стоили! Огромная масса студентов, около восьмисот-девятисот человек только из нашего института ежегодно отправлялась за пределы республики. Как же это было интересно! Во-первых, ребята ехали огромной компанией, представляете, какая дружба там формировалась! Во-вторых, они получали хорошую производственную практику и видели строительство от фундамента до кровли. Иногда они начинали строительство небольшого здания и доводили его до конца. Лучшей практики для студентов – строителей и архитекторов и не надо. Кроме того, по вечерам ребята проводили интересные мероприятия с местной молодежью. В общем, это была кипучая, веселая, энергичная жизнь. И жизненный опыт, конечно же. Думаю, мои студенческие годы стали той крепкой основой, на которой выросла вся моя остальная жизнь. Это время дало мне и друзей, которые остались на всю жизнь, и мою профессию, и опыт общественной работы и сформировало организаторские способности. Именно студенческие годы сроднили меня с коллективом университета, и я без него просто не могу…

Безусловно, в институтские годы мы и развлекались, и смеялись, и дружили, и ходили друг к другу в гости. Но главным смыслом студенческой жизни было получить профессию и как можно больше знаний. В нашей группе было около тридцати человек, примерно половина из них стабильно училась или на «отлично», или же с одной, двумя «четверками». Между нами постоянно шло скрытое соревнование – он получил все «пятерки», у того проект лучше, этого преподаватель похвалил за графику… Мы были влюблены в свою специальность, и каждый из нас пытался быть достойным ее. Мы считали, да я и сейчас так думаю, что архитектор – это одна из лучших профессий на земле. Она очень тесно связана с точными науками, и в то же время, это творческая специальность, требующая от человека глубоких знаний, широкого мировоззрения, креативного начала, изобразительного таланта. И архитектор все это должен уметь! Нам это внушали, и мы это понимали и принимали, и считали, что если преподаватель кому-то из нас скажет, что «архитектор из тебя не получится», это будет равносильно концу жизни… Помню, как в студенческие годы мы ходили на занятия с планшетами – на первом курсе они были небольшими, в полватмана, к старшим курсам на целый ватман, а когда мы делали дипломный проект, планшет становился огромным – метр на метр. В нашем институте архитекторы выделялись именно своими планшетами. Уверена, что и в политехническом, а позже и в инженерно-строительном, ребята с других факультетов смотрели на нас с уважением, и даже с завистью.

А в наши дни при таком строительном буме, эта специальность должна быть даже в большем почете, чем тогда, потому что для архитектора сейчас очень большое поле деятельности, и он может творить все, что захочет. В советские же времена архитектор был ограничен четкими рамками типового проектирования, индивидуальных заказов и проектов почти не было. Причем, даже эти типовые проекты разрабатывали, как правило, в Москве или Ленинграде, а местные архитекторы зачастую просто привязывали их к данной местности, то есть, творчества практически не было. Индивидуальные проекты были большой редкостью, и их доверяли зрелым, маститым архитекторам, а сейчас молодой специалист имеет возможность реализовывать свои творческие способности практически сразу после обучения, некоторые даже раньше. Тут я хочу отметить, что слишком ранняя самостоятельная практика, все же, больше портит, чем приносит пользы. Архитектор – это такая специальность, которую, будучи в стенах университета полностью освоить невозможно. Она требует того, чтобы после окончания ВУЗа молодой человек хотя бы пару лет или даже больше, поработал рядом с опытным архитектором, начиная с каких-то простых вещей, набираясь практического опыта.

В мое время мы стремились получить хорошее образование. У кого-то это получалось, у кого-то не очень, но случайных людей в институте было мало, и в архитектуру шли те, кто действительно хотел стать архитектором и уважал эту профессию. Сейчас у нас на архитектурном факультете тоже большой конкурс, и приходит много талантливых ребят. Обучение в университете стало более демократичным, студенты получили большую самостоятельность. Очень расширились зарубежные связи. Наши студенты имеют возможность выезжать за границу, участвовать в международных конкурсах и семинарах. Это помогает им расширять кругозор, знакомиться с работами своих сверстников за рубежом, сравнивать свой уровень подготовки с их уровнем. И конечно студенты, участвующие в этих связях, становятся серьезнее и ответственнее.

Думаю, в наше время главная проблема подготовки хороших кадров заключается в том, что молодые специалисты, вышедшие из аудиторий вуза, не проходят полноценной стажировки в проектных организациях. Чаще всего они попадают в мелкие фирмы, где смотреть и учиться не у кого, и где работодатели в своих интересах стараются выжать как можно больше из того, что они умеют, а не научить их чему-то. В последние годы ожили наши крупные проектные институты, в которых сосредоточены большие коллективы архитекторов, конструкторов, других специалистов строительного профиля. И попавшим в эти коллективы молодым специалистам есть у кого учиться. Но пока нельзя сказать, что система последовательной, непрерывной подготовки архитекторов-проектировщиков восстановлена, и я считаю, что тут должна быть очень крепкая связь университета и проектных институтов и фирм для формирования полноценных специалистов.

1006

Но вернемся к Баку… За довольно большой отрезок времени почти в сорок лет, мне довелось увидеть совершенно разные периоды его существования. В годы советской власти Баку был рабоче-интеллигентным, счастливым, дружественным городом. Потом наступили два тревожных года – 1988 и 89-ый, когда творилось невообразимое – изгнание из Армении наших соотечественников и начало сепаратистского движения в Нагорном Карабахе. В нас еще оставалась вера в советскую власть. Нам казалось, что долго эти безобразия продолжаться не будут, и эту трагическую череду несправедливости и обмана обязательно остановят… А потом наступил 90-й год, когда стало ясно, что нас предали. Мы оказались в кольце проблем, раздираемые внешними врагами и внутренними противоречиями. Это были очень мрачные годы, Баку превратился в беспокойный, тревожный, почти военный город. Страшный январь 90-го со своей горькой очевидностью поставил точку в советском периоде истории Баку. Счастливый, цветущий, интернациональный город погрузился во тьму и беды. Дело было даже не в том, что часто отключался свет или магазины стояли пустые. Прежде всего, это была гнетущая атмосфера, когда между людьми царило непонимание, отчуждение и страх. Вспоминая те годы, я прихожу к выводу, что революция – огромная трагедия, хотя нас долгие годы уверяли, что это романтика и начало нового счастливого мироустройства. Правда я прекрасно понимаю, что новая жизнь, как правило, рождается в муках, но в любом случае, это такой страшный перелом в обществе, такая кровавая мясорубка, в которой погибают жизни, а может, и целое поколение… И мрачный Баку увидел на своих улицах огромные толпы митингующих, кричащих, требующих свои права людей. Увидел и огромное количество гробов, когда были эти страшные январские похороны… С одной стороны, эта общая боль всех нас объединила, и мы вместе должны были думать о своем общем будущем. Но, к сожалению, по поводу этого общего будущего в обществе были разные мнения. И о том, как к нему идти, тоже не было единого мнения. В тот период в Азербайджане отсутствовал лидер, которому народ мог доверить свое будущее. Всего этого в начале 90-х мы были лишены…

Много было потерь в то время – наши студенты уходили на фронт и погибали, интерес к учебе в университете и знаниям почти пропал. Все это происходило на фоне безнадежности, пессимизма и все более обостряющегося чувства тревоги. Кроме того, лично я испытывала огромный эмоциональный груз оттого, что многие мои родственники попали в ту «волну», которая смела их из Армении и выбросила в Азербайджан. В те годы каждый мыслящий человек думал о будущем своей страны, о том, что он может сделать для нее. Я решила продолжить свои исследования по истории архитектуры Кавказской Албании. Ведь тема христианской архитектуры в Азербайджане была тесно связана с Карабахской проблемой, и актуальность темы в то время была очень большой. Мне приносило удовлетворение то, что я делаю нужное для моей страны дело.

А потом наступил 1993 год, когда наш народ принял единственно правильное решение и привел Гейдара Алиева к власти… Проблемы и тревоги продолжались, шла война, мы были бедны, но в тот год для меня, как и для всех нас, изменилось самое главное – у нас появилась надежда, исчез страх и за будущее страны, и за себя лично, и за свою семью. Мы обрели уверенность в том, что он обязательно приведет все в порядок. Я не была лично знакома с Гейдаром Алиевым, но видела его, когда он в 70-х годах приезжал к нам в институт на воскресник. Именно Гейдар Алиевич был инициатором создания инженерно-строительного института и всегда нас поддерживал. Недюжинный ум, сильный характер, огромный интеллект, гигантский жизненный и политический опыт – все это вместе составляло какую-то фантастическую фигуру, которая невероятно к себе притягивала. Появилось желание работать, и темные, страшные годы постепенно стали отступать. И все еще бедный и тревожный Баку начал понемногу оживать и возрождаться. Прошло несколько лет и из окон нашего университета мы увидели, как поднимаются первые высотки. А потом постепенно горизонт стал застраиваться другими зданиями, и город начал строится, расти, и зажил новой жизнью…

Пройдя сквозь тяжелые годы возрождения и становления независимости, Баку сегодня растет и развивается с новой силой. Город очень сильно изменился. Изменился его масштаб, характер архитектуры.. 5-9 этажную застройку заслонили высотные дома. Исчезли целые старые кварталы, на их месте выросли новые современные дома. И население уже привыкает к их первоначально ужасавшим размерам. Появились очень интересные, и даже уникальные здания, которые уже вошли в список достопримечательностей. В архитектуру города вписались новые транспортные развязки, широкие магистрали. Город принарядился – стал светлее, чище и благоустроеннее. Особый разговор о скверах, садах, парках. Возродился, вырос, стал еще прекраснее приморский бульвар. Город изменился, но эти изменения соответствуют исторической эпохе. Баку стал динамичнее, прагматичнее, современнее и красивее, но он также дружелюбен, открыт и гостеприимен, как и раньше.

В настоящее время разрабатывается проект регионального плана развития Большого Баку. Он должен обеспечить гармоничное развитие мегаполиса с учетом роста его экономического потенциала и населения, обеспечить развитие жилого фонда, сферы облуживания, транспорта, коммуникаций.

Я не сомневаюсь в том, что Баку лет через пять станет еще красивее, благоустроеннее для жизни, современнее и с точки зрения архитектуры, и с точки зрения инфраструктуры, и уровня и образа жизни. Единственное, чего бы я еще хотела, чтобы мы уберегли нашу историческую часть города. Взялись бы за руки, и просто ее уберегли, потому что эта та особенность, та изюминка, которая и делает Баку исключительным. Нельзя трогать то, что нам никогда не удастся воссоздать. Любую новостройку, которая будет мешать, через десять лет можно снести, и на ее месте построить еще лучшее здание. А Ичери шехер повторить невозможно, и центр, застроенный архитектурными памятниками конца XIX начала XX века, где каждый дом обладает своей, особенной историей, архитектурой, своей жизнью и характером, обязательно нужно сохранить, если мы считаем себя цивильными людьми с европейским мышлением. Это обязаны беречь не только наши законы и власть, хотя в первую очередь именно они должны стоять на страже бесценного наследия. Не менее важно, чтобы и каждый человек, каждый гражданин Азербайджана осознавал их непреходящую ценность. Любой бизнесмен, который получает участок в центральной части города и собирается что-то строить, должен понимать, что его долг – это трепетное отношение к исторической среде. И кстати историческая среда тоже может приносить прибыль, и не малую. Ведь везде, во всех городах и странах именно историческая часть города является самой посещаемой туристами. Здесь, обычно, бывает сосредоточено наибольшее количество ресторанов, магазинов, салонов, то есть тех бизнес-объектов, в которых сосредоточено наибольшее количество платных услуг, и как следствие, наибольший стабильный доход. Недавно я была в Дубае. Казалось бы, сейчас это образец современного города, где можно увидеть все великолепие современной архитектуры. Но на главной улице, на которой расположены все известные нам по журналам небоскребы, я не увидела ни одного гуляющего человека. Машины подвозят людей к зданиям, они туда вбегают, и вся остальная жизнь проходит уже внутри. По улицам никто не гуляет просто потому, что эта среда не располагает к приятным пешим прогулкам. А посмотрите, сколько людей ходит по историческим местам европейских городов? Целые толпы! Потому что старинные дома создают невероятно теплую, приятную и комфортную для человека атмосферу. Нам надо помнить, что и у нас есть такое историческое наследие – центр Баку, которым мы по праву можем гордиться, и который обязательно должны сохранить для будущего…

 

Книги->Книга «Город моей молодости»