Зардушт Ализаде

«Кто управляет прошлым, тот управляет будущим»

Джордж Оруэлл

ЗА ТЕХ, КТО МОЛЧИТ…

В Азербайджане по-разному относятся к СССР. Часть старшего поколения вспоминает это время с ностальгией, часть с нескрываемой грустью о потерянных привилегиях и возможностях. Молодое поколение в основном ничего не знает об этой стране…

Есть такой русский фразеологизм – «Иван, родства непомнящий»… К сожалению, сегодня к советскому периоду истории относятся очень критично, часто даже шельмуют и клеймят. А ведь в СССР наряду с минусами были и плюсы, были победы и поражения, потери и приобретения. Советский опыт был грандиозным и глобальным экспериментом по устройству общества на идеально гуманных основаниях. Этот эксперимент провалился. О причинах можно спорить, но величие опыта не вызывает сомнений. Единство и союзничество с Россией также не однозначно негативное явление, как пытаются представить сейчас многие, исходя из своих меркантильных интересов.

Недавно услышал анекдот, смысл которого показался мне отчасти верным: «Эти русские варвары пришли и уничтожили нашу традиционную культуру аулов и кишлаков. Но потом они вынуждены были уйти, оставив после себя города, фабрики, заводы и университеты».

Мои ближайшие родственники с маминой стороны – бабушка, дедушка, тети и дяди, были сосланы в 1941 году в Карагандинские лагеря. Мой дед был одним из известных бакинских богачей, владел лесопилкой на Волге, баржами, кораблями, доходными домами и землями. После революции у него все отобрали, и деду пришлось из миллионеров переквалифицироваться в продавца суконного магазина. А во время ссылки он научился сапожному ремеслу, и до конца жизни чинил обувь. Дедушка и бабушка были настоящим «бакилы», очень мягкими и благородными людьми. Несмотря на бедность, почти все их дети сумели получить высшее образование, потому что в начальный период советской власти социальные лифты работали хорошо.

Во время обучения моего отца в аспирантуре Института литературы АзФАН (азербайджанский филиал Академии наук СССР), который в то время располагался в здании нынешнего иранского посольства, однажды молодых сотрудников института решили «уплотнить», чтобы выделить отдельный кабинет для приехавшего из Ленинграда некоего Ягубова – «великого азербайджанского ученого, который впервые защитил кандидатскую диссертацию». И отец, обожавший всевозможные розыгрыши, решил над ним подшутить, а заодно проверить уровень его образования. Как раз приближался юбилей Пушкина, и папа, смыв текст с какого-то пергамента, каллиграфическим почерком написал стихотворение на персидском языке и отнес его «великому ученому»: «Знаете, я нашел стихи Низами, которые он написал на смерть Пушкина. Я немедленно перевел их на азербайджанский. Если хотите, предайте это огласке». Тот очень обрадовался великодушному подарку и выступил на Президиуме Академии наук с важным сообщением. Выслушав его пылкую речь, один из наших замечательных ученых Мамед Ариф Дадашзаде задал ему вопрос: «Товарищ Ягубов, эту сенсационную находку, наверное, вам передал товарищ Ализаде?» «Да», – смутившись, ответил тот. Все знали, что на подобные дерзкие проделки способен только коммунист Мубариз.

«Великий ученый» Ягубов страшно обиделся на отца. Но что симптоматично, за подрыв авторитета советских ученых папу даже не пожурили. И вообще, обсуждение в современных СМИ нравов того времени, репрессий и их масштаба больше относится к сфере политических спекуляций, чем к серьезному научному обсуждению трагических страниц нашей истории.

Я рос в семье правоверного, ортодоксального коммуниста. В то время мы жили на улице Коммунистическая, 5, в здании, где сейчас находится Западный университет. Мне было семь лет, и я прекрасно помню, как одним весенним утром 1953 года проснулся от звука рыданий моих родителей. «Что случилось?» – спросил я маму. «Ничего…», – ответила она и отправила меня во двор. Но и на улице я увидел заплаканных соседей. «Что случилось?» – спросил я одного из них. «Сталин умер»… Для меня это было за гранью понимания – как Сталин мог умереть? Дедушка Сталин в моем представлении был вечным!

В тот памятный день я впервые увидел, как плачет мой отец, которому советская власть и Сталин, который ее олицетворял, дали все. Папа был сыном иранского крестьянина, и в 1928 году по заданию Компартии Ирана нелегально перешел в СССР для учебы. И в Советском Союзе бедняк из бедняков окончил в Тифлисе Закавказский Коммунистический Университет, сделал себе блестящую научную карьеру, стал известным ученым и поэтом, создал семью. Поэтому папа искренне оплакивал человека, которого он любил и которому беззаветно верил. Я много слышал и читал об ужасах 37-го года, но когда спрашивал об этом времени у папы, он мне рассказывал о том, что это было время его молодости, веселых гуляний и постоянных розыгрышей. Поистине, время для каждого разное…

Если внимательно просмотреть хронику, то 37-ой год был годом принятия советской Конституции и больших побед. Страна праздновала успехи в экономике и культуре, чествовала героев. Кого же в таком случае репрессировали? Большинство составляли номенклатурные работники, чиновники, хозяйственники, директора предприятий, министры и их заместители, видные военачальники. Если бы 37-ой год повторился в наши дни, как бы к этому отнесся простой народ? Во всяком случае, российские специалисты и ученые открыто говорят, что, несмотря на все попытки десталинизации, у «отца народов» гигантский рейтинг, и люди мечтают о том, чтобы пришел Сталин и вырубил всех этих российских министров, с неба свалившихся миллиардеров и всю эту шушеру, которая гробит и грабит Россию. Ведь народ прекрасно знает, что Сталин не был вором и со своей номенклатурой не церемонился, при малейшем предательстве и воровстве он их расстреливал. Правда, получалось, как в пословице – лес рубят, щепки летят. В то время пострадало много «щепок», и стать ЧСИР, то есть членом семьи изменника родины, было преступлением, которое не прощалось.

Говоря о Сталине, я, как ученый, опираюсь только на факты. В свое время я внимательно прочитал четырехтомное издание протоколов переговоров глав ведущих государств на Тегеранской, Ялтинской и Потсдамской конференциях. В них принимали участие великие политические деятели ХХ века – Рузвельт, Черчилль, Сталин. И я был поражен, насколько же Иосиф Виссарионович Сталин со своим неоконченным семинарским образованием, интеллектуально превосходил величайших политиков западного мира. Он переигрывал их по любым вопросам, его логика была непобедима, его реплики поражали своей точностью. И это немудрено, ведь в кремлевской библиотеке Сталина находилось 20 000 книг, на страницах
5 000 из них сохранились его пометки карандашом.

В 1956 году моим родителям выдали пропуск на заседания суда над Мирджафаром Багировым. Его называли палачом, уничтожившим семьдесят тысяч азербайджанцев. Кстати, Багиров был одним из немногих расстрелянных Хрущевым коммунистических лидеров… На суде в качестве свидетелей его бесчинств и преступлений выступала масса свидетелей. Багиров, обладавший феноменальной памятью, хладнокровно смотрел на этих людей. Но когда встал один из обиженных и стал говорить, что его несправедливо репрессировали, Багиров попросил слово: «Ты же был осужден за воровство овец, насколько я помню?» И тот сразу же стушевался… То есть под шумок реабилитации к сонму политических примазывались откровенные уголовники.

Безусловно, в сталинские времена инакомыслящих преследовали беспощадно. В том числе было арестовано много левых коммунистов. Дело в том, что тогда во власти и в окружении Сталина в основном преобладали правые коммунисты. Левые же, идеалисты и романтики, проповедовали социальную справедливость и выступали против Сталина, считая, что он нарушил коммунистические идеалы и исказил суть революции. Вплоть до начала 60-х годов СССР был номенклатурным, тоталитарным государством, и только с укреплением во власти Хрущева оно постепенно трансформировалось в авторитарное. В этот период стало возможным высказывать и обсуждать разные взгляды, естественно, в рамках коммунистической идеологии. Доносы писали по-прежнему, но масштабных репрессий уже не было…

Я получил советское образование – был искренним октябренком и пионером, но к комсомолу относился уже иронически. Иронию у меня вызывали не идеи, а лицемерие и двуличие тех, кто шел в комсомол, будучи откровенными карьеристами и абсолютно безыдейными людьми. Поэтому на всех комсомольских собраниях я куролесил и издевался над комсомольскими функционерами, хотя папа воспитывал меня как коммуниста, исповедующего идеи социальной справедливости, равенства и неприятия личного обогащения. То, что нельзя воровать или брать взятки, даже не обсуждалось, это было само собой разумеющимся для порядочного человека. Понятно, что человеческая натура далека от тех идеальных представлений, которыми живут великие революционеры-романтики. В реальности же натура большинства людей корыстная, трусливая, лживая, одним словом, греховная. Но, как бы то ни было, до середины 60-х годов в СССР почти не было взяток, и только с 70-х годов взяточничество постепенно стало образом жизни советского общества.

Я пять лет проработал в советских загранучреждениях в арабских странах и ценился как хороший переводчик. Из трех советских послов в Йемене, с которыми мне довелось работать, двое были невероятно тупыми, и только один – настоящий профессионал. (Кстати, среди повстречавшихся мне умных советских дипломатов был один бакинец из Крепости, Олег Пересыпкин). Почти все советские министры, которые приезжали на Ближний Восток с официальными визитами, пьянствовали, не просыхая. Причина такого безобразного поведения заключалась в том, что к 70-м годам все окончательно потеряли страх, а во-вторых, это была своеобразная форма подавления депрессии, потому что большинство наших руководителей давно уже утратили идеалы. Как поет Борис Гребенщиков – «их дети сходят с ума от того, что им нечего больше хотеть»… Не говоря уже о том, что каждую делегацию сопровождало несколько девушек для утех. Я на это смотрел с ужасом, но еще хуже к этому относились арабы, и в их глазах это неуклонно дискредитировало СССР…

Но мне попадались не только беспринципные и опустившиеся партократы. Иногда я встречал и умных людей. Один из них, Альберт Леонидович Брюханов, кандидат военных наук, генерал-майор, ракетчик, был моим командиром. Однажды в порыве откровенности я его спросил:

– Альберт Леонидович, куда мы идем? Страна разваливается! Это же бардак!

– А ты был на «гражданке»? – спросил он меня.

– Нет, я только после института…

– Вот когда пойдешь на «гражданку», там увидишь настоящий бардак. В армии пока еще есть хоть какой-то порядок…

К сожалению, он оказался прав.

В советское время я часто размышлял о сущности моей страны и пришел к выводу, что это очень несправедливый режим. Вся моя молодость прошла под знаком Великой отечественной войны, которая была отражена в литературе, кино, музыке. У меня погибло двое дядей, многие наши соседи и знакомые прошли войну и были ранены, и все понятия верности, чести, предательства мы рассматривали сквозь призму Великой революции и Великой войны… Именно тогда я принял решение, что никогда не пойду на государственную службу, потому что государство, согласно моему марксистскому мировоззрению, орудие угнетения. Для меня же лучше быть угнетаемым, но бороться. И это порядочнее и честнее, чем находиться в ряду угнетателей. Потом, уже в армии, я осознал, что быть наверху и находится вне системы невозможно, и всю жизнь сознательно отказывался от любых соблазнительных предложений, которые исходили от военного издательства Министерства обороны СССР, АПН, КГБ, Внешторга. Если бы я принял хоть одно из них, то я должен был либо трансформироваться и стать винтиком этой системы, либо эта система «съела» бы меня.

В 1968 году я вступал в Коммунистическую партию в надежде, что смогу хоть что-то сделать. Но потом меня немного отрезвила армия, затем «гражданка», и я понял, что эту партию реформировать невозможно. В КПСС уже не было коммунистов!

Когда я работал в Институте востоковедения, то из 170 сотрудников 20 были техническими работниками, а 150 считались научными. Из них реальных ученых было только 30 человек, остальные были балластом. 120 человек балласта на 150 работника! В академическую библиотеку каждый месяц поступали сотни научных новинок во всех областях науки. Их на месяц выставляли на стеллажи выставочного зала библиотеки. В этот зал почти никто не ходил. Из маститых ученых я там видел только Худу Мамедова. Когда же я приезжал в Москву, в головной Институт востоковедения, или же участвовал во всесоюзных конференциях, то был в восторге от высокого уровня советских востоковедов. Естественно, как и всюду в СССР, в этой области тоже были ретрограды, но настоящие, талантливые ученые тем не менее как-то пробивались. В азербайджанском литературоведении на высоком союзном уровне находились ныне покойный академик Яшар Караев, глубокий ученый Ариф Гаджиев. Но процент балласта в советской науке был все же огромным. Как говорится, «Боливар двоих не выдержит». Вот страна и не выдержала такого количества тунеядцев и бездельников…

Особенно это было заметно в Азербайджане, так как умных и талантливых людей у нас «выпалывали» особенно тщательно. Есть притча о том, как в гости к одному греческому царю приехал соседний правитель и поразился спокойной, упорядоченной жизни этого царства. «Послушай, у меня все время случаются какие-то беспорядки, а у тебя так спокойно. Как ты управляешь?» – спросил гость царя. «Пойдем, я тебе покажу», – ответил царь и повел его на пшеничное поле, где начал выдергивать колоски. «Что ты делаешь?» – удивился гость. «А ты посмотри внимательно», – ответил царь. Гость заметил, что тот выдергивает наиболее сильные и полные колоски. «Я все понял!» – воскликнул гость…

В СССР, особенно в советском Азербайджане, беспощадно «выдергивали» и удаляли из системы самых сильных, смелых, умных и грамотных людей. Поэтому, когда наступил момент истины, час испытаний, то есть начался карабахский конфликт, наша интеллектуальная элита оказались к этому не готовой, и во власть ринулись лаборанты и младшие научные сотрудники…

Особенности любого строя вполне можно познать посредством художественной литературы. Зверства капиталистической Англии XIX века, описанные Чарльзом Диккенсом, ничем не отличались от зверств сталинизма. А сколько несправедливостей происходит в современном американском обществе, в котором более 30% американцев проживает ниже черты бедности. Я неоднократно бывал в США и видел собственными глазами, как масса деклассированных, асоциальных элементов, не вписавшихся в капиталистическую систему, вынуждены стать попрошайками, ворами или проститутками. Вырваться из этого заколдованного круга почти никому не удается, потому что в США социальные лифты работают довольно туго, ведь американское общество очень сословно. Приведу яркий пример – чернокожий американец Барак Обама стал президентом! Но про него говорят, что вообще-то по менталитету и повадкам он белый, просто кожа у него черная.

И тем не менее демократия хороша тем, что появляется система политических сдержек и противовесов, в том числе в виде формирования общественного мнения, которое выражают ячейки гражданского общества, так называемые watchdog, то есть «сторожевые собаки». Эти «собаки» наблюдают за всеми явлениями в обществе и требуют отчета у чиновников. Если прокурор не отреагирует на обращения активистов гражданского общества, эта «собака» перегрызет ему глотку. На Западе прекрасно работает общественное мнение, и публичные люди отчитываются в предъявляемых претензиях, а не подают в суд на журналистов.

Не надо идеализировать демократию, ведь история демократии – это также история злоупотреблений, обмана и насилия. Все это происходит внутри государства, суть которого гениально описал Фридрих Энгельс в своем труде «Происхождение семьи, частной собственности и государства». В молодости я дважды прочитал эту работу, и последние строки этого произведения читал со слезами на глазах: «Обязательно вернется время, когда человек вновь станет родовым человеком, и наконец почувствует счастье быть в единстве со всеми».

Ахиллесова пята советской системы заключалась в том, что при полном отсутствии демократии кадровый отбор шел сверху, и не всегда выбирали достойных. Именно это и подкосило страну. Отсутствие свободы слова, плюрализма и критики приводило к тому, что каждые десять лет наши руководители «вдруг» узнавали, что в СССР не все ладно, и начиналась кампания критики. Но это было блефом, потому что реально критикующих людей жестко осаживали, а если они переходили установленный предел, их репрессировали. Таким образом, кастовая, сословная структура советской номенклатуры монопольно приватизировала власть и постепенно начала вкушать плоды своих неограниченных властных полномочий. В результате это стало одной из главных причин того, что система прогнила и рухнула.

В Советском Союзе было очень много глупостей, тупых догм в отношении кооперации, торговли и сельского хозяйства, хотя некие попытки вырваться из этой трясины дефицита иногда предпринимались. Помню, в Азербайджане было такое движение – «гектарчылыг», то есть крестьянину выделяли гектар земли, который он холил, лелеял и выращивал на ней урожай. Но коммунисты страшно боялись, что частнособственнические инстинкты могут подорвать их политическую власть и связанные с ней привилегии.

Меня всегда удивляла неэффективность советского строя в строительстве, образовании и науке. Вообще, большинство научных достижений были сделаны, или же были заложены их основания, при жизни Сталина. Когда к власти пришел Хрущев, он сразу же существенно уменьшил зарплату ученым, и эффективность науки резко снизилась. Умный и образованный Сталин, в отличие от неуча Никиты Сергеевича, прекрасно понимал, что страну вперед двигают ученые мозги.

Так же невесело обстояло дело и в армии. Два года я служил в Египте с высшими советскими генералами и офицерами. Будучи молодым офицером, я неоднократно говорил о неэффективной политике военной помощи Египту. Лучше меня это видели мои командиры, но никто не говорил об этом открыто. Тех же, кто на это отваживался, просто сжирали… Например, по непонятной мне причине, египтянам продавали старое оружие, якобы в кредит, который никто и не собирался возвращать. По тактико-техническим данным оно уступало израильскому и американскому, что явственно ощущалось на поле боя. И только после тяжелых поражений и ультиматума Гамаля Абдель Насера, наши геронтократы из Политбюро наконец что-то осознали, и в Египет начали поставлять современное вооружение, что сразу же привело к боевым победам.

Но, тем не менее, наши дипломаты и военные не видели, что Египет постепенно начал отворачиваться от СССР. Когда я, 24-летний молодой лейтенант, об этом говорил, потому что был патриотом, мои старшие товарищи мне отвечали: «Ты молодой и очень глупый, и ничего не понимаешь». Но мои предсказания сбывались раз за разом, и на меня стали смотреть как на опасного человека…

Роковую роль в распаде СССР сыграло и то, что в республиках и автономных областях стали создаваться свои национальные элиты, которые не верили в социализм и коммунизм. На первый взгляд, это странная тенденция, но вполне логичная – приходит страна-колонизатор, вырывает колонию из отсталого состояния и насильно тащит его вперед, к светлому будущему. Но как только страна-колонизатор уходит, колонии откатываются на прежние позиции. Например, когда Азербайджан был колонизирован Россией, мы переживали феодальный период. К нему же мы благополучно вернулись. Туда же вернулась, после социалистического эксперимента, и сама Россия.

Один индийский ученый в своем фундаментальном труде написал о благотворном влиянии английского колониализма. Когда англичане начали захватывать Индию, там правило около 250 раджей, и у каждого была своя небольшая армия, свои меры весов и длины, своя политическая и судебная система и даже свой язык. Англия железным обручем охватила эту территорию и после своего ухода через 300 лет оставила единый государственный язык – английский, единую административную, судебную и транспортную систему и так далее. То есть, Великобритания создала полноценное государство. То же самое можем сказать и мы, потому что нынешняя Азербайджанская Республика – это результат российского колониализма и советского периода развития. Я считаю, что за 70 советских лет Азербайджан прошел огромный путь развития в сфере науки, индустрии, сельского хозяйства, искусства, государственного устройства и даже формирования национального языка. И сегодня азербайджанский язык по своему развитию спокойно можно сравнивать с языками независимых Ирана и Турции, и мы не проигрываем. В качестве примера приведу историю, которая произошла с одним видным азербайджанским физиком. О его уровне говорит то, что в 1980-е годы его каждое лето приглашали в Триест, в школу нобелевского лауреата Абдул Салама. В начале 1990-х его пригласили в какой-то турецкий университет, чтобы прочитать лекцию преподавательскому составу. И наш азербайджанский ученый задал вначале вопрос: «На каком языке вам читать лекцию – английском, русском или азербайджанском?» Турецкие коллеги выбрали английский, но через пять минут они его прервали, так как ничего не понимали. Тогда наш ученый с легкостью перешел на азербайджанский. Турки чуть с ума не сошли от восторга: «У вас есть азербайджанская терминология? А у нас этого нет!» То есть, благодаря тому, что мы были частью советской науки, за 70 лет у нас сложилась азербайджанская научная терминология, и Азербайджан играл в высшей лиге мировой науки! У нас появилась азербайджанская теоретическая физика, математика, биология, а также учебники и научные труды по этим предметам. Таков был социальный заказ советской власти, направленный на развитие национальных научных институтов. Тогда государство в этом нуждалось. К сожалению, сейчас государство в этом не нуждается…

СССР развалился не только из-за пороков, присущих самой системе, но и благодаря очень умелому внешнему воздействию. Подоплека этого воздействия была не только идеологической. Не секрет, что в мире постоянно идет борьба за природные ресурсы. Если у вас что-то есть, всегда найдется тот, кто захочет это отнять. Пока это нельзя сделать в открытую, поэтому сначала необходимо убедить общественное мнение в том, что вы являетесь средоточием зла, террористом и педофилом. И когда в это поверят, начинается действие по отъему. Безусловно, аль-Каддафи был тираном, но ведь тот же Берлускони целовал ему руки, а Саркози был его другом, которого ливийский тиран щедро спонсировал. Но это не помешало уничтожить его самым зверским образом… И дело не только в нефти – под ливийской пустыней располагается гигантское пресное озеро, стоимость которого составляет 40 триллионов долларов. В XXI веке войны будут вестись именно из-за водных ресурсов. И никакой хаос или гражданская война не помешают западным компаниям заниматься бизнесом.

Я рано почувствовал начало конца, но надеялся, что после кризиса СССР, как модель государственного устройства, сохранится. Я и сейчас считаю, что Советский Союз был огромным цивилизационным достижением, ведь на гигантской территории удалось создать единую транспортную и энергосистему, единые законы, единый хозяйственный механизм, единую систему образования и медицины. Именно к этому, через трудности и кризисы, сейчас идет Европа, создавшая невиданное в истории человечества образование, основанное не на союзных, федеративных или конфедеративных принципах. Она гордилась своей уникальностью. А потом грянул кризис, и европейцы встали перед выбором: либо стать федеративным государством с единым Центробанком и регулирующими органами, либо выбросить из своих рядов слабые страны – Грецию, Испанию и так далее…

Горбачев стал первым живым человеком среди окаменевших кремлевских истуканов, перестав говорить на мертвом языке партократов. Но уже спустя год он стал внушать мне ужас своим безобразным языком, хаотичным мышлением и преступным поведением.

Перестройка сорвала все клапаны, разорвала все цепи, и «хомо советикус» показал себя во всей красе. И выяснилось, что большинство желает не справедливого общества, а вкусной еды, красивой одежды, путешествий и денег, причем любой ценой. И больше ничего! Им не нужна великая страна, им нужно главенство утробы. Кстати, в СССР никто не воспевал утробу, мы жили в режиме тотального, унизительного дефицита. На мой взгляд, это была невероятная глупость – достаточно было отдать землю крестьянам, как это и было обещано революцией, и они бы завалили страну продуктами. Но наши партийные бонзы панически боялись потерять власть! Почему в постсоветских странах установлена жесткая государственная монополия на все денежные потоки и экономику? По той же причине неизжитого советского страха! Так называемые «новые» руководители по-прежнему считают, что если они дадут своим гражданам собственность, те тут же захотят политическую власть.

До своего участия в Народном фронте я наивно полагал, что любой нормальный, интеллигентный человек осознает объем обязанностей и ответственности, которую налагает власть, поэтому к вершине стремятся единицы. Но жизнь показала, что плебс с удовольствием бросается во власть. Самое ужасное, что власть нужна этим людям только для того, чтобы воровать, а о последствиях они, в силу своего примитивизма, даже не задумываются…

СССР больше нет, и вряд ли он когда-нибудь возродится… 2 сентября 1991 года в составе азербайджанской делегации я присутствовал в Кремле на последнем заседании Съезда народных депутатов. На трибуну вышел какой-то умный русский мужик: «Вы обсуждаете вопрос роспуска парламента, а это – институт государства. Если вы распускаете законодательную власть, скоро вы распустите и само государство. Я – системщик, и вы меня не обманете. Это тщательно продуманная операция по уничтожению СССР»… Все знали, что политика Горбачева ведет к краху, но предвкушение будущего дележа общенародного имущества затмило разум.

Через пару лет многие словно очнулись: «Какой ужас! Как нас обманули!» Постепенно начала муссироваться идея, что это была провокация. И для того, чтобы эту идею осмеять и десакрализировать, подполковник КГБ и писатель Михаил Любимов в газете покойного Артема Боровика «Совершенно секретно» написал блестящую статью «Операция «Голгофа». Там говорилось, что в СССР наблюдались признаки распада, и самая умная часть элиты сигнализировала об этом в Политбюро. Но там сидели настолько тупые функционеры, что они вообще ничего не читали, и даже помощники не давали им читать тревожные материалы, чтобы их не расстраивать. КГБ сам проанализировал сложившуюся ситуацию, и сделал вывод, что страна стоит на грани краха. Так как им не хотелось терять государство и власть, они решили распустить СССР и создать на месте республик абсолютно неэффективные капиталистические государства, где будет такое невыносимое положение, что народы возжаждут восстановления СССР. И Россия вновь соберет вокруг себя все республики, за исключением Прибалтики. Далее Любимов указал, что этот план под названием «Голгофа» был разработан во времена Андропова… Читатели восприняли эту статью, разоблачающую планы КГБ, очень серьезно. И вдруг через несколько дней выходит новый материал Михаила Любимова, где он написал, что это была всего лишь творческая фантазия, розыгрыш…

Но в реальности против СССР действительно проводилась специальная операция по развалу и уничтожению. Возникает вопрос – почему же КГБ это проглядело? Да потому, что КГБ был меченосцем КПСС, и когда партия давала Комитету задание беречь СССР, он блестяще справлялся с этой задачей. Но как только ему приказали развалить страну, он это выполнил не менее блестяще. И в тот же момент на поверхность всплыли националисты, либералы, скинхеды и прочие отвратительные объединения. Гамсахурдиа и Эльчибей были раскаявшимися диссидентами, а Левон Тер-Петросян начинал с экологических призывов, а закончил Карабахом. И так происходило во всех республиках…

Владимира Путина некоторые политологи называют собирателем земель советских. Но сама Россия в силу ущербности своей политической системы не в состоянии провести это объединение. В советской системе управления государством было много плюсов, но современные руководители их отбросили, а в новое время взяли только минусы…

Какое же будущее нас ожидает? Во многом это зависит от того, сумеем ли мы создать гражданское общество и стать единой нацией. Во всяком случае, пока нам не удалось выработать национальную идею. Замечательный азербайджанский ученый Рахман Бадалов точно и верно определил скрепу понятия «азербайджанская нация». Он пришел к выводу, что азербайджанцев, безусловно, объединяет только одно – музыка Узеира Гаджибекова, потому что по всем остальным вопросам мы существенно, а порой непримиримо, расходимся. На мой взгляд, это объяснение весьма логично, и я, как арабист, могу это подтвердить. В свое время при Османском правлении все арабские страны являлись вилайетами империи – алжирский, египетский, сирийский. Затем, когда пришли западные колонизаторы, и Турция была вынуждена отступить, эти вилайеты заново разграничили. Например, Сирия и Ливан когда-то были одним вилайетом, но французы, уходя, разделили его на две части, руководствуясь старым проверенным принципом – «разделяй и властвуй». Со временем ливанцы, которые ранее считали сирийцев своими братьями, стали относится к ним отчужденно и даже пренебрежительно… Недавно в Ливане прошла широкая дискуссия: что ливанцев делает нацией? Язык? От Марокко до Ирана все говорят на арабском. Религия? Но она тоже везде одна и та же – ислам. И только потом ливанцы, наконец, поняли – нацией ливанцев делает музыка братьев Рахбани и песни певицы Фейруз, которую обожают все ливанцы без исключения – шииты, сунниты, друзы, марониты, христиане…

Когда группа бакинских интеллигентов начала создавать Народный фронт, то это движение называлось «Народный фронт Азербайджана за перестройку». Название дал я, и это с моей стороны не было притворством и хитростью. Я искренне хотел сохранить СССР, но внести в его государственное и политическое устройство такие элементы, как реальный федерализм, частная собственность, многопартийность, свобода слова, парламентаризм. Но получилось то, что получилось… Потому что менталитет основной массы новоявленных «борцов за свободу» был нацелен на получение прибыльной должности, которая позволила бы им безнаказанно обворовывать свой народ. И придя к власти, большинство лидеров Народного фронта именно этим и занялось, так как уже не было жесткого контроля Москвы, страха перед столичными следственными бригадами и трепета перед партийным контролем. А вместе с потерей страха, эти деятели потеряли остатки совести. Дальше в стране все пошло по нарастающей…

Зардушт Ализаде,

политолог

Книги->Книга «СССР : плюсы и минусы»