Рауф Бабаев

«Мир, счастье, братство людей – вот что нужно нам на этом свете!»

Марк Твен

«ПОМНЮ ТОЛЬКО ХОРОШЕЕ»

 

В моем сердце навсегда останется память об СССР. Многие сожалеют о том, что этой страны больше нет, некоторые, напротив, считают, что так лучше. Пусть каждый останется при своем мнении, в любом случае СССР был нашей страной и остался нашей историей…

Конечно же, я не могу дать подробную, развернутую картину всех событий, которые происходили в Советском Союзе, ведь я не политик и не философ. Но я прекрасно знаю мир искусства, которому посвятил всю свою жизнь…

В 1943 году папу перевели из Гянджи в Баку, и дали, как военному, роскошную квартиру на Телефонной улице в доме Мусы Нагиева. Хотя мне было всего четыре года, я помню шум вокзала, эшелоны с ранеными и добрые лица людей… Ничто так не сближает, как общая беда. Я не припомню ни одного случая вражды, зависти или злобы. Наоборот, все старались помочь друг другу, подставить плечо и утешить в горе… До сих пор помню нашу квартиру на втором этаже, и даже номер нашего телефона – 41-77…

Мой папа получал военный паек, в котором среди прочего, выдавали белый хлеб и шикарные американские консервы, открывавшиеся специальным ключом. Как и многие дети, я плохо кушал, но когда отправлялся поиграть к соседским детям, то с огромным аппетитом, аж за ушами трещало, съедал крохотные кусочки черного хлеба или горбушку, натертую солью и чесноком. А дома мама, почувствовав от меня запах чеснока, принималась меня ругать: «Ты опять ел у соседей, ведь хлеб же выдают по карточкам?!»… Несмотря на войну и скудный паек, люди делились последним. Возможно, с возрастом вспоминается только хорошее, но если бы было плохое, я бы это запомнил…

Воспоминания уносят меня в дни моей юности, когда, в отличие от современной молодежи, которая увлекается рэпом, мое поколение бредило джазом. В то время не было почти никакой информации о джазовых исполнителях. Это сейчас информацию можно получить где угодно, даже сидя в ванной, а тогда я даже не мог представить, что когда-нибудь смогу воочию увидеть великих джазменов…

У меня был маленький приемник «Рекорд», и его картонные предохранители с металлическими клеммами часто перегорали. Это особенно раздражало, когда мы собирались целой компанией, чтобы послушать джаз. Мы знали расписание всех радиостанций и музыкальных передач, но поймать волну было непросто, ведь в СССР работали мощные «глушилки». И когда после долгих мучений мы наконец погружались в звуки джаза, на самом интересном месте перегорал предохранитель! Вместо него приходилось вставлять пятикопеечную монету, и радио опять начинало работать. Тогда мы еще не знали, что если подскочит напряжение, то перегорит вообще вся электрическая техника в доме. К счастью, этого ни разу не произошло…

Когда я был пацаном, во всех центральных кинотеатрах играли потрясающие джаз-оркестры. Мало того, в Доме флота на Баилово, Роте Фане, в Клубе железнодорожников тоже играли джаз! Я просто диву даюсь, какое было количество джазовых музыкантов в моем детстве. Баку был пропитан джазовой музыкой, а теперь говорят, что он был под запретом. Так пусть кто-нибудь мне объяснит этот феномен, что в Баку даже маленькие пацаны насвистывали джаз! А после того, как прекратилась «ждановская» компания, в СССР возродились оркестры Эдди Рознера, Леонида Утесова, Людвиковского, и наши бакинские музыканты были нарасхват, потому что были лучшими в Союзе!

Во период учебы в консерватории нас пригласили в Госджаз. Сначала мы отказались, потому что пели американский джаз, а там нужен был советский репертуар, которого у нас вообще не было. (Хотя лично я «совок» до невероятности, ведь вся моя жизни прошла в этой стране). Словом, нам пришлось перевести английские тексты на русский язык, и зрителям наш репертуар представляли, как негритянские народные песни. Естественно, об этих нехитрых ухищрениях прекрасно знали те органы, которые запрещали джаз. Но надо сказать, что джаз любили даже люди в «строгих костюмах»! Мы часто бывали в гостях у дочери актрисы Окуневской. Незадолго до этого она вышла замуж за знаменитого переводчика всех генеральных секретарей Суходрева. И он нам рассказывал, что у Косыгина была великолепная коллекция джазовых пластинок. Так что, джаз любили все – от простых ребят, вроде нас, до первых людей страны…

Я считаю себя счастливым человеком, потому что принадлежал к поколению советских людей, хотя и сейчас с удовольствием живу в независимой стране. Но я уверен, что именно благодаря советскому времени мы стали знаменитым квартетом «Гая» и объездили полсотни стран. Если бы мы начинали сегодня, в эпоху капитализма, вероятность такого успеха была бы ничтожна мала… На наши концерты в Советском Союзе было не попасть, а в Баку мы практически не давали концерты. Если же они случались, ажиотаж был страшный! Правда, если в Москве мы могли выступать хоть целую неделю подряд, и на концертах всегда были аншлаги, то в Баку все было по-другому. В молодости мы часто ходили в филармонию на концерты Рашида Бейбутова и с огромным удовольствием слушали оркестр Рафика Бабаева. Но в филармонии даже половины зала не собиралось на концерты великого певца! Поэтому во второй половине 60-х годов наши эстрадные исполнители редко давали концерты на родине…

В Госконцерте СССР нас любили не за красивые глаза, а за наш талант и трудолюбие. Именно благодаря этому мы, нацмены (как тогда называли людей нерусской национальности), объездили более 50 стран мира. Не за взятки и не за влиятельные знакомства, а потому что приносили этой организации колоссальные доходы! Да, нам не платили гонорары, но «суточные» были такие, что мы на них и питаться могли, и привозить домой подарки для всей семьи. Безусловно, иногда мы ворчали по этому поводу, но что поделаешь, у нас была такая страна. В глубине души мы понимали – распущенность нам не к лицу, и если другие народы знают грань дозволенного, то мы частенько ее переходим, а недостаточное количество денег не позволяло нам совершать необдуманные поступки.

Конечно же, мы, в отличие от западных музыкантов, не получали миллионных гонораров, но на жизнь нам вполне хватало, потому что тогда все было очень дешево – баранина была дешевле говядины, свинина дешевле баранины, а курдюк вообще стоил копейки. В любом гастрономе висела картинка с тушей, где была обозначена цена на каждый кусок.

Мы не ели с утра до вечера черную икру, хотя… Черную икру мы тоже ели, потому что в Баку она стоила копейки. К нам домой долгие годы ходил старичок, который приносил нам в пергаментной бумаге уже расфасованную по 250 граммов икру двух сортов – зернистую и паюсную. Бывала у него и сказочно вкусная селедка – едва соленая, жирная, нежная, словом, «шоколад», а не рыба. Во времена моей молодости килограмм черной икры стоил 3-4 рубля, а когда в Баку цена поднялась в два раза, то мы покупали ее в Астрахани. Кстати, с икрой у нас связана одна забавная история… Однажды во время поездки в Москву мы познакомились со знаменитым композитором Яном Френкелем и несколько раз бывали у него в его маленькой однокомнатной квартире на Трубной площади. А потом мы улетели в большой гастрольный тур и последний концерт давали в Астрахани. Как-то у нас выдалось свободное время, и мы решили пойти на местный базар. Там было все, что душе угодно. Вдруг смотрим – елки-палки, баллон зернистой икры продают всего 4 рубля за килограмм! Естественно, мимо такой вкуснятины пройти было невозможно, но этот баллон мы купили не для себя, а в подарок Яну Френкелю, который ему передали наши знакомые ребята из Москвы. Думаю, знаменитому композитору и гостеприимному хозяину было приятно доставать из холодильника баллон икры и угощать своих гостей…

На I Всесоюзном конкурсе советской песни квартет «Гая» занял первое место, а ведь в жюри сидели боги и титаны советской эстрады – Леонид Утесов, Клавдия Шульженко, Гелена Великанова, Цфасман! Первое место среди женщин на этом конкурсе заняла грузинка, среди мужчин – белорусский певец, а мы, квартет из Азербайджана, стали первыми среди ансамблей. Кстати, на этом же конкурсе участвовала Алла Пугачева, но она даже на второй тур не прошла. Тогда еще никто не знал, что она станет звездой эстрады.

Сегодня я об одном жалею – мы были такими разгильдяями, что не додумались сфотографироваться с этими великими музыкантами!

К сожалению, в наше время все решает телефонное голосование… Однажды меня пригласили в жюри конкурса «Azeri star», и так получилось, что мы отбирали одних ребят, а зрители своим SMS голосованием выбирали совершенно других исполнителей. И все же жюри удалось отстоять достойных.

Гастрольная жизнь у «Гая» была чудесная – поклонники, поклонницы, море цветов, неожиданные встречи… Однажды нас срочно вызвали в Алма-Ату на какой-то правительственный концерт. Зима, нелетная погода, и мы застряли в аэропорту в компании с Клавдией Шульженко. Это была потрясающая ночь! Нам выделили какую-то комнату, ведь тогда еще не было VIP, и мы всю ночь проболтали. Я помню, как мы с открытыми ртами слушали ее рассказы, ведь для нас это было величайшим счастьем встречаться и общаться с такими корифеями. Мы тогда были совсем еще молодыми ребятами, а Клавдия Шульженко уже была легендой. Мы с детства слышали ее голос по радио и на пластинках, и не могли даже себе представить, что когда-нибудь будем с ней работать на одних концертных площадках. Шульженко попросила нас что-нибудь спеть, и мы исполнили для нее наши акапелльные номера… За свою долгую жизнь в искусстве я пришел к выводу, что великие люди редко выпендриваются. В то время даже слова «звезда» не было! Да оно и не нужно было, потому что имя артиста и отношение к нему зрителей говорили лучше всех титулов и званий.

Мне посчастливилось общаться и работать с выдающимся музыкантом, певцом, одним из основоположников джаза в Советском Союзе, Леонидом Осиповичем Утесовым. Он был председателем жюри Всесоюзного конкурса, на котором «Гая» занял первое место. Буквально за несколько дней до конкурса выяснилось, что ансамбли должны выступать в одинаковой одежде. Самое интересное, ребята из других республик были одеты в новые костюмы, а наши чиновники до этого не додумались, и нам самим пришлось решать эту проблему… В то время мы часто сотрудничали с оркестром Олега Лундстрема, и мы решили обратиться к нему за помощью. Он тут же позвонил костюмеру, и мы поехали выбирать себе костюмы, правда на всех пиджаках была вышита эмблема его оркестра – «ОЛ», то есть Олег Лундстрем. Так мы и выступали – в пиджаках с эмблемой «ОЛ»… И вот, когда все закончилось, мы видим, стоят Утесов, Тофик Кулиев, Цфасман, Гелена Великанова, Милютин, а Олег Лундстрем им говорит: «Они заняли первое место, потому у них на пиджаках написано «ОЛ» – Олег Лундстрем!» «А может быть, это «Леонид Осипович?» – пошутил Утесов, прочитав эмблему зеркально.

Сегодня меня очень возмущает, когда я вижу в телевизионных передачах, как некоторые деятели искусства моего поколения, многих из которых я знаю лично, говорят неправду о советском времени. Тогда многим приходилось кривить душой, но сегодня же уже не надо этого делать! Так каким же образом, если все запрещалось, вы стали звездами?! Ведь именно в СССР «Гая» стал первым джазовым квартетом. Сегодня модно рассказывать про себя сказки, как тебя зажимали или преследовали, но я даже под дулом пистолета не буду обливать грязью времена своей молодости…

Когда Гусман и Розовский делали для «Гая» программу «Огни большого города», то, помимо выделенных средств, для нас бескорыстно работало полгорода, помогая нам с оборудованием и декорациями. Неужели и это было показухой? Но перед кем? Люди, как только узнавали, что это нужно для «Гая», помогали нам совершенно искренне! Некоторые мои друзья, когда вспоминают Советский Союз, иногда говорят: «Рауф, жизнь показала, что интернационализм был показухой». На что я всегда отвечаю: «Ну и пусть, но я хочу, чтобы сегодня была такая показуха, и чтобы опять проводились Дни культуры!» Ведь раньше каждый год в Москве проходили Дни культуры каждой республики, а в каждом городе, куда мы приезжали на гастроли, нас размещали в лучшей гостинице, и в номере нас ждала ваза с фруктами и запиской – «Добро пожаловать». Так что, я согласен на такую показуху…

В творческой жизни «Гая» наступил период, когда нам захотелось сделать сольную программу, и во время очередной поездки в Москву мы состыковались с Юликом Гусманом. Одним прекрасным вечером мы просто сидели и болтали.

– Чем вы сейчас занимаетесь? – спросил нас Юлик.

– Да вот, подыскиваем идею для сольного концерта.

– А давайте сделаем шоу! – предложил Гусман.

Мы сразу же загорелись этой идеей, и вскоре встретились с Марком Розовским. Речь шла о популярной тогда рок-опере «Иисус Христос – суперзвезда». В этой же компании был молодой и очень модный модельер Слава Зайцев. «Вы летите в Баку, – сказал Гусман, – а я подъеду через десять дней, и мы обсудим все подробности».

Юлик приехал в Баку с готовым плано

м: «Мы с Розовским решили, что шоу будет состоять из нескольких блоков – «Наш адрес Советский Союз», затем азербайджанский блок, и в конце первого отделения пойдут картинки старого Баку со сценками из «Аршин мал алан» и «Мешади Ибад». А во втором отделении будет зарубежная музыка, и на самом бомбовом номере, когда зал будет вам рукоплескать, неожиданно начнется вступление из «Супер стар», а на заднике появятся библейские фрески». Словом, планы у нас были грандиозные… Но кто бы нам разрешил библейские фрески на советском шоу?! И тогда мы придумали другие картины, и распределили исполнителей для трех арий из рок-оперы – Иисуса, Иуды и Марии Магдалены и пяти хоров. Иисуса выпало петь мне, но я немного занервничал:

– Эта ария имеет огромный диапазон! Я не смогу!

– Я уезжаю в Москву договариваться с Зайцевым и вернусь через десять дней. Если черновики не будут готовы, я с вас шкуры сдеру! – жестко сказал Гусман и добавил, – Если вы сделаете арии, то и хоры осилите.

 

Правда, потом Юлик нам рассказывал, что Розовский пришел в ужас от этого срока: «Ты с ума сошел! Как они сделают три арии за десять дней?»

В общем, когда Юлик приехал, и мы ему спели разученные арии, он пришел в неописуемый восторг.

Премьера шоу состоялась в Баку, и на афишах рок-опера значилась, как «Суперзвезда». Но перед самым концертом выяснилось, что нам посоветовали не петь арию Иисуса… Через некоторое время, когда мы уже объездили массу городов с этим шоу, к нам подошел директор баиловского Дома культуры Ильича: «Ребята, умоляю, дайте ваш концерт «Огни большого города», и я вам разрешаю спеть арию Иисуса, в афише мы не напишем, а победителей не судят». По городу эта информация распространилась со скоростью света, и на Баилово съехался буквально весь город… А тогда, во дворце Ленина, к нам прислали делегацию из ЦК во главе с Тофиком Кулиевым: «Я понимаю ваше состояние, но поверьте моему опыту – раз вас просят, вы должны прислушаться. Вы еще успеете себя показать». Мы так уважали Тофика Кулиева, что ради него сделали бы все, что бы он не попросил… Словом, то, что нам не удалось спеть во Дворце, мы спели на Баилово, и бакинцы узнали, что такое «Супер стар». Но и во Дворце, хоть и в усеченном виде, концерт прошел с грандиозным успехом! Зрители были ошеломлены тем, что шоу шло нон-стоп, мы без конца меняли сценические костюмы и пели так, как будто это последний концерт в нашей жизни…

Несмотря на то, что я объездил полмира, у меня никогда даже мысли не возникало где-нибудь остаться. Так же думали и все ребята из «Гая», а ведь нам постоянно предлагали работу в оркестрах Лундстрема или Утесова. Даже в трудные времена перестройки, когда у меня была реальная возможность уехать в штаты, я ей не воспользовался. Более того, если во время длительных гастролей я случайно ловил по радио мугам, у меня сердце сжималось от тоски, и я понимал, что такое ностальгия. Находясь вдали от дома, мне хотелось услышать не «Севгилим», а именно мугам, который своим необыкновенным звучанием словно бы связывал меня с родиной. Я не люблю слово «патриот», но разве мы, азербайджанцы, можем быть не патриотами? Раз ты азербайджанец, значит, ты просто обязан быть патриотом! Я люблю свою страну, но еще больше я люблю свой город. И хотя у меня было трудное детство, все равно говорю себе – Рауф, хочешь закрыть глаза и открыть их в том времени, с 30 копейками в кармане, когда ты шел и покупал полкило безумно вкусных помидор за 5 копеек, три репчатых лука, а на углу Книжного пассажа продавали разливное подсолнечное масло и кирпич черного хлеба? Да, я очень хочу вернуться в то время хотя бы на пять минут, и снова очутиться в летнем Баку, в свое доме, где на столе стоит тарелка с салатом из помидоров с луком, залитым ароматным янтарным маслом, а рядом кусок черного хлеба… Незабываемый вкус детства…

Бог меня наградил таким характером, что я никогда не сокрушался о трудностях, которых в моей жизни было немало. Мы собирали стадионы и другие огромные площадки, а самая высшая ставка была всего 16 рублей 50 копеек, и нам приходилось давать по два-три концерта в день, чтобы заработать приличные деньги. Сейчас, правда, артисты зарабатывают так, как нам и не снилось, но останутся ли их имена в истории музыкальной культуры Азербайджана?

И все же, несмотря ни на что, я обожаю свою молодость, которая неразрывно связана с квартетом «Гая». Потом в моей жизни был ансамбль «Бярибах», который являлся единственным детским джазовым ансамблем, и это тоже огромная веха в моей творческой судьбе. Я и сейчас занят любимым делом, но если бы мне дали шанс прожить еще одну жизнь, очень хотел бы, чтобы все повторилось сначала, со всеми трудностями, радостями и победами…

 

Рауф Бабаев,

народный артист Азербайджана

 

Книги->Книга «СССР : плюсы и минусы»