СКАЗОЧНЫЙ ГОРОД

Хотя мне немало лет и я прожил большую, насыщенную событиями жизнь, когда заходит разговор об Ичеришехер, который еще называют Крепость, в памяти всплывают воспоминания — первая детская любовь, чистая и возвышенная, мои друзья, многих из которых уже нет, родители, слишком рано покинувшие этот мир, и то прекрасное, почти забытое ощущение счастья и радости, которое наполняло Крепость до самых кончиков ее зубчатых стен…

Там еще живут мои родственники, друзья, но для меня Ичеришехер опустел… Остались дома, окна, камни, дворы… Когда я встречаю кого-то из прошлой жизни, то будто попадаю в свое детство, и с грустью провожаю этого человека взглядом…

Со времен первого нефтяного бума начала ХХ века в Баку, как на Клондайк, потянулись люди со всего мира, и в Ичеришехер появились представители самых разных национальностей, вер и культур — русские, евреи, поляки, греки, грузины. Они строили дома, влюблялись, создавали семьи, рожали детей, внуков и с удовольствием здесь жили. Для нас интернациональная среда обитания была настолько привычной и естественной, что мы никогда не задавали вопросов — почему в Ичеришехер жили столь непохожие друг на друга люди. Мы просто росли и формировались в этом городе разных культур и традиций…

В Крепости жило довольно много татар, и одна из них, тетя Зина, была начальником нашего ЖЭКа. В этой конторе почему-то не было телефона, зато у нас дома, благодаря папе, который был партийным работником, он был. Поэтому к нам часто звонили: «Позовите тетю Зину», и мама посылала за ней кого-нибудь из нас в ЖЭК. Но не только тетя Зина, вся округа пользовалась нашим телефоном. О том, чтобы отказать кому-то из соседей, не дать им позвонить или поговорить, речи не было, ведь мы жили, как одна семья, и все было общим…

0-160749.jpg

Какие же беззаботные были тогда времена… Мы ни о чем не думали и верили, что когда-нибудь наступит коммунизм, и все будут жить, как в сказке… Сейчас я вспоминаю об этом с болью и разочарованием… Сказки так и не случилось, а горе и беда в период распада некогда большой дружной страны пришли почти в каждый дом, отбирая жизни, ломая судьбы, разрушая семьи…

Однажды около нашего дома раздался крик тети Зины:

— Ай, Сария ханум! Привела к вам жильцов, будут жить в свободной квартире на первом этаже.

Так у нас поселился капитан КГБ дядя Шура со своей красавицей-женой тетей Лизой. Они приехали в Баку вскоре после войны откуда-то из России. Когда он вернулся с фронта, оказалось, что его дом разбомбили, все родные погибли, и он решил переехать в Баку…

С войны дядя Шура привез удивительные, на мой мальчишеский взгляд, трофеи — огромный мотоцикл и невиданный по тем временам немецкий радиоприемник «Грюндиг». А еще у дяди Шуры была сверкающая медью труба, которую он подарил моему старшему брату Арифу. На мотоцикле, который он обожал, часто ездил другой мой брат — Акиф. Через несколько лет, когда мой брат, кинорежиссер Ариф Бабаев, снимал свой знаменитый фильм «Последняя ночь детства», именно на этом мотоцикле гонял по крепости один из его героев — Давуд, прообразом которого был наш брат Акиф, уважаемый в Ичеришехер парень и известный на весь город гушбаз (голубятник). После того, как наши соседи посмотрели фильм, все сразу же узнали в Давуде Акифа, но эта известность совсем его не обрадовала, ведь он был очень традиционным человеком, и ему не понравился его кинообраз…

Дядя Шура и тетя Лиза навсегда остались в моей памяти… Они переехали из Ичеришехер задолго до того, как сломали наш дом, а любимый мотоцикл Акифа так и стоял во дворе до 1972 года…

В то время никто не отмечал свадьбы в ресторанах, да и палаток никто не ставил. Свадьбы устраивали дома или, если было тепло, во дворах. Так как у нас была большая квартира, некоторые соседские свадьбы проходили и у нас – люди приносили свою посуду и накрывался один большой стол, за которым собиралась вся мехелле (улица). После чего джеиз, то есть приданое невесты, состоящее из мебели и домашней утвари, складывали на бортовой автомобиль, после чего туда же садилось трио музыкантов, и под звуки гармони, кларнета и нагара, проехав по городу, вещи отправляли в дом жениха.

 

Душ и ванная были редкостью в Ичеришехер, поэтому мы ходили в баню. Когда я был маленьким, мама водила меня в знаменитую баню Ага Микаила. (По выходным были мужские дни, а по будням – женские). Взрослые женщины обязательно надевали фите, специальную юбку-повязку для бани, кстати, некоторые мужчины, особенно пожилые, тоже ею пользовались. Мама приводила меня в общий зал, и самые стыдливые женщины начинали причитать:

— Ай, Сария ханум, зачем ты привела мужчину?

— Да он же маленький, что он понимает? – отвечала мама.

— Маленький, маленький, но все же мужчина, – ворчали соседки…

Прошли годы… В Баку проходили съемки «Бриллиантовой руки», и буквально в паре метров от бани Ага Микаила снимали знаменитую сцену падения Юрия Никулина рядом с аптекой контрабандистов. Сам я этого не видел, но зато на улице Сабира мне довелось наблюдать, как снимали сцену, в которой Миронов произнес свою знаменитую фразу: «Руссо туристо, облико морале»… В один из дней я, как всегда, пришел в свою любимую баню и неожиданно увидел, как Андрей Миронов с Юрием Никулиным в красных «фите» сидят в бане и пьют пиво. Мне сказали, что им очень полюбился ритуал «кисе» (терка). Это старинный ритуал, которым славятся наши и турецкие бани. После парной, кисечи (терщики) надевали на руку сшитую из крепдешина простеганную рукавичку и буквально снимали с купальщиков «три шкуры». При этом люди чувствовали себя заново рожденными.

img_3498

За время бакинских съемок две звезды советского кинематографа научились играть в нарды. Юрию Никулину настолько понравилась эта игра, что он увез с собой в Москву несколько комплектов нард…

С баней Ага Микаила у меня связана еще одна история… Именно здесь от сердечного приступа скончался знаменитый аксакал Адыль Ичеришяхярли. Когда об этом сообщили его жене, то у нее от неожиданности случился разрыв сердца. Такая вот история, очевидцем которой я был…

Я не застал время, когда в Крепости жили гочу. В мое время были джаилы – уважаемые авторитетные люди. К известному на весь СССР Адылю Ичеришяхярли приходили за советом, у него искали правды, справедливости и защиты, он постоянно помогал бедным людям. Когда он шел на скромную свадьбу, то дарил молодоженам 100 рублей, тогда как обычно денежный подарок не превышал 5-10 рублей. Когда умирал кто-то из бедных, он обязательно оплачивал расходы по проведению траурной панихиды.

В советское время практически ни у кого не было валюты. Никакой! Но в Ичеришехер жил знаменитый Шафи, который имел дела с Яном Рокотовым, одним из наиболее известных в СССР валютчиков и фарцовщиков. Рокотов жил в Москве и торговал не только долларами, но и царскими золотыми монетами, и Шафи постоянно к нему ездил. Несмотря на свой серьезный и опасный бизнес, он был очень благородным и щедрым человеком. Спустя несколько лет их обоих задержали, осудили и расстреляли, и в СССР тогда узнали, что один из первых валютчиков страны родом из Баку… Это было в период, когда у руля власти стоял Никита Хрущев.

Однажды Ариф, учившийся на последнем курсе института, встретил в Ичеришехер нескольких женщин, которые попросили его показать им дорогу во Дворец Ширваншахов. Ариф тут же вызвался быть их гидом и провел такую блестящую экскурсию, что одна из женщин дала ему свой телефон и сказала, чтобы он ей обязательно позвонил. На следующий день они созвонились, и она попросила Арифа подойти к главному входу в Баксовет. Эта женщина оказалась заведующей БОНО (Бакинского отдела народного образования). В тот же день она устроила Арифа методистом к себе в отдел. Он курировал школьную самодеятельность, а вскоре стал директором Губернаторского сада, который тогда назывался Парком пионеров и школьников.

 

После войны мальчики и девочки учились в школах раздельно, но в начале 50-х школы объединили. «Что ты слоняешься по улицам, – сказал мне однажды Ариф, — приходи в Парк, будешь учиться бальным танцам: полонезу, мазурке, краковяку». Мне тогда было лет 10-11. Честно говоря, бальные танцы были мне не очень интересны, но я все же послушался старшего брата, и на одном из уроков, где мы разучивали польку, познакомился с мальчиком, которого звали Вагиф Мустафа-заде… Он приходил на занятия с мамой, Зивяр ханум, которая, сидя на скамейке, терпеливо наблюдала за сыном… Так началась наша с Вагифом дружба, которая длилась до последнего дня его жизни…

К голубям в Ичеришехер была особая любовь. Это был целый мир, со своими законами, порядками, авторитетами, одним из которых был мой брат — Акиф. Спустя годы, когда я жил в Москве, оказалось, что там не разводят голубей, которые кувыркаются в небе. Это было для меня странно, так как в Баку наоборот любили именно таких! Московские голуби летали час-два, а наши могли летать с утра до ночи, и почти всегда возвращались домой.

Все свое свободное время Акиф проводил в голубятне, а я тогда никак не мог понять — почему взрослые мужчины так радуются, когда смотрят на голубей? И только повзрослев, понял всю прелесть этих необыкновенных птиц! Акиф научил меня всему – как ухаживать за голубями, как их выбирать, как выпускать в небо. Каждое воскресенье мы ездили на птичий рынок под Гагаринским мостом, куда отовсюду съезжались любители голубей…

Сейчас в Ичеришехер только несколько человек держат голубей, и когда я бываю в Крепости, обязательно к ним захожу и приношу в подарок мешочек корма в память о лучших днях своей юности…

Помню, как однажды наши голуби летали, летали, и не вернулись. Мне пришлось встать на рассвете, открыть голубятню и ждать их возвращения. Вдруг я услышал мамин крик: «Умер! Умер!» «Что случилось, кто умер?» — спросил проснувшийся Ариф. «Сталин умер!» – плакала мама. Это было 5 марта 1953 года… И тут Ариф взорвался: «Ай, женщина! Ты разве не помнишь, как ночами забирали людей с нашей улицы? Разве не помнишь, сколько сирот осталось? А теперь ты плачешь?! Мама, зайди в дом…»

Бедная наша мама, ну что она могла понимать в политике? Она, посвятила нам всю свою недолгую жизнь, жизнь, в которой было не так уж много радостей… Одна из них была ее маленькая гармонь, которая ей досталась от дедушки, и когда у мамы выдавалась свободная минутка, она ее доставала, бережно расправляла и начинала играть грустную мелодию мугама. В эти мгновения она словно уходила в другой мир, вспоминая девичьи годы, а мы, пятеро ее сыновей, подглядывали за мамой в приоткрытую дверь… Она была очень скромной домашней женщиной, до конца своих дней носила кялагаи и была полностью погружена в бесконечные заботы о своей большой семье. И только маленькая гармонь напоминала ей о беззаботной молодости… Еще одной ее радостью были радиопередачи, в которых звучал мугам и азербайджанская танцевальная музыка. Мама на это время старалась отложить все свои дела, и как только раздавались первые звуки ее любимых мелодий, она, думая, что ее никто не видит, начинала танцевать перед большим трюмо, которое стояло в ее комнате. И не дай бог было потревожить ее в этот момент!

0011

В 1956 году в нашу семью пришло первое настоящее горе – умер отец. А спустя всего три года, в 1959 году не стало мамы… Она очень страдала, оставшись без мужа, на нее сразу навалилось множество забот, достатка уже не было, не было и помощи, и мне пришлось последний класс отучиться в вечерней школе… Однажды, прогуливаясь по Крепости, я увидел, что ниже дворца Ширваншахов начались раскопки старинных бань, на месте которых прежде росло пару десятков деревьев. Не раздумывая, я сразу же устроился чернорабочим и стал зарабатывать свои первые и весьма неплохие деньги. Сегодня, проходя мимо этих бань, я горжусь, что в этом есть частица и моего труда… Со мной на раскопках работали мои хорошие друзья – Эльдар, Надыр, Юра и Эдик. После работы мы быстро бежали домой, купались, одевались и шли гулять на Торговую… Все мы были стилягами. Кстати, в то время все ичеришяхярские ребята и стиляги каждый вечер собирались на Баксовете, около почты… Стилягами были молодые люди, поклонники западного образа жизни. Тогда же в Баку появились и первые фарцовщики, которые покупали одежду у иностранцев, носили ее немного, а потом перепродавали.

Не только в Баку, но и во всем Советском Союзе знали, что в столице Азербайджана, и особенно в его исторической части – Ичеришехер, снималось множество фильмов. Когда в Крепости шли съемки, это становилось целым событием для его жителей, ведь не отходя далеко от дома, а иногда прямо на своем пороге, можно было увидеть и даже пообщаться с любимыми артистами…

В 1971 году мой брат, известный азербайджанский режиссер Ариф Бабаев, начал снимать по сценарию Анара свой знаменитый фильм «День прошел». Однажды, прямо во время съемок кто-то подбежал к Арифу: «Ваш дом в Крепости сносят бульдозером!» Ариф отреагировал мгновенно – взял оператора и бросился в Ичеришехер, чтоб заснять снос родного дома. Когда они туда приехали, оказалось, что сносят не наш дом, а соседний… Оператор успел запечатлеть эти кадры, которые затем вошли в картину и стали символическими. Ариф с тоской смотрел на работу бульдозера, с болью и слезами наблюдая, как камень за камнем исчезала часть его и нашей жизни…

Когда-то в этом самом доме жили наши соседи — два брата и их отец, очень умный и интеллигентный человек, который, к сожалению, любил выпить и где-то что-то упустил в воспитании детей… Сыновья его подросли и стали известными ворами-щипачами, но в Крепости они никогда не позволяли себе что-то у кого-то украсть! В Ичеришехер существовал некий кодекс чести, в соответствии с которым запрещалось не то, что воровство, а малейшее неуважение по отношению к своим соседям. В Крепости никогда не запирали двери! Старшего брата звали Яшар, младшего – Алтай. Они не видели друг друга десятилетиями, потому что, буквально по очереди, сидели в тюрьме. Однажды Яшар после отсидки очередного срока сообщил своему брату, что его выпускают и скоро он будет дома. Алтай собрал соседей, накрыл стол, чтобы устроить брату торжественную встречу. Ждут, ждут, а его нет. И тут приходит весточка — Яшар в отделении милиции! Оказалось, что по дороге домой он зашел в маленькую бакалейную лавку около Баксовета, чтобы купить гостинцев, и не смог устоять перед легким шансом разжиться деньгами. Его арестовали почти в тот же миг, и он снова отправился в тюрьму…

Во дворе нашего дома был большой мангал, и Ариф любил устраивать застолья для своих друзей. Однажды он пригласил к нам на кябаб очень необычную компанию – композитора Кара Караева, писателя Имрана Касумова, оператора Джахангира Мамедова и режиссера Романа Кармена, который приехал в Баку, чтобы снимать свой знаменитый фильм об азербайджанских нефтяниках «Покорители моря». Шел 1958 год. Ариф готовил кябаб, я ему помогал. На крыше под виноградником мы постелили ковры, разложили мутаки и устроили нашим гостям настоящий пир. И вдруг кто-то, по-моему Кармен, сказал: «Давайте сначала закончим работу, а потом уже будем кушать». «Отведи их к Дворцу Ширваншахов, — попросил меня Ариф, — и покажи им место для съемок». Я повел Джахангира Мамедова и Романа Кармена по узкой лестнице, ведущей к минарету во Дворце Ширваншахов. Мы взобрались наверх, и они стали снимать виды города и моря. Жаль, что потом эти кадры в фильм не вошли… А потом мы вернулись домой и они продолжили пировать. Когда гости поели и выпили, то подозвали меня и стали спрашивать, кем я хочу стать. Я ответил, что мечтаю о профессии шофера. «Какой шофер? – воскликнули хором эти гениальные люди, — у тебя такой знаменитый брат! Тебе надо учиться!» После этих слов

Роман Кармен и Кара Караев выпили за мое здоровье и за мое светлое будущее. Хотя тогда я, совсем еще юный парень, не очень понимал, кто все эти люди, тот день стал отправной точкой моей жизни в искусстве… К тому же, постепенно во мне начали просыпаться творческие гены моей семьи – папы, любившего поэзию и дружившего с великим Алиагой Вахидом, который часто бывал у нас дома, мамы, прекрасно игравшей на гармони, и конечно же Арифа, в юности игравшего на трубе и увлекавшегося джазом…

В конце 1973 года мы получил квартиру и переехали из Ичеришехер. Примерно через год мне неожиданно позвонили наши старые соседи: «Васиф, если можешь, поскорее приезжай! Ариф пришел в Ичеришехер, где-то в развалинах нашел старый таз, зажег в нем свечи, и сидит в одиночестве, а какой-то милиционер его прогоняет». Я тут же поехал в Крепость… Вижу и правда, сидит мой брат, соседи положили перед ним сладости – пахлаву, шекербура и крашеные яйца, рядом сидит милиционер, свечи уже наполовину догорели. «Что случилось?» – спрашиваю у соседей. «Не знаем, он просто сидит и говорит, что ему здесь очень хорошо!» Я подошел к Арифу: «Что тут делаешь, у тебя же есть своя квартира?! Иди и дома сиди с кем хочешь!» «Ты что? Это и есть мой дом! Здесь жили наши родители, дедушка, бабушка, это наш дом»… Было 20 марта 1974 года. «А сегодня вечер Новруза, и я должен быть дома…» Вот такая сумасшедшая любовь была у Арифа к Ичеришехер, где он знал каждый дом и каждого человека, который там жил…

Чем Ичеришехер отличается от других мест Баку? Сегодня многие, бывая в Крепости, часто даже не подозревают, куда они попали! Это не просто исторический центр нашей страны, овеянный древними легендами, это душа и сердце нашего великого прошлого… Поэтому когда я вижу слишком вольное поведение, меня это очень печалит. И поверьте, во мне говорит не мой солидный возраст, а то бесконечное почтение и уважение к Ичеришехер, которое в нас было воспитано нашими родителями, предками, самой атмосферой и микроклиматом этого уникального места! Традиции Ичеришехер веками не менялись и были незыблемы – уважение к старикам и женщинам, соблюдение приличий, когда юнец не имел права закурить при старшем, обязательное приветствие каждого, кого ты встречал на своем пути! Это — особое место… Это — Крепость, и об этом надо помнить…

IMG_5109 copy.jpg

В послевоенные годы многие были страстно увлечены футболом. Буквально на всех улицах, площадях и скверах бакинцы разных возрастов играли в футбол. В Ичеришехер тоже были свои команды. Рядом с Гоша-Гала гапысы была самая большая площадь, и там каждые выходные проходили футбольные матчи. Со всего Баку сюда стекались болельщики и футболисты, представлявшие дворовые и уличные команды. Чемберикенд, Даглинка, Советская, Байылово и Байыр-шяхяр имели свои футбольные команды, состоявшие из пяти футболистов каждая. В одной из команд играл и мой старший брат Ариф. А мы – Акиф, Дияс, я, наш самый младший брат Азер, были ярыми болельщиками грозной команды Ичеришехер. За нашу команду в те годы играли совсем еще молодые Тофик Бахрамов и Эльдар Азим-заде, ставшие потом судьями международной категории по футболу, Валид Санани – первый в стране футбольный комментатор, Алтай Заидов – ветеран журналистики, а также легендарный футболист, заслуженный мастер спорта, заслуженный тренер СССР Алекпер Мамедов, игравший за московское «Динамо» и забивший в Италии 4 мяча в ворота прославленного клуба «Милан».

В Ичеришехер уходят своими корнями много замечательных людей, прославивших Азербайджан. Это известный во всем мире американский ученый-азербайджанец Лютфи Заде, космический генерал Керим Керимов, академик Урхан Алекперов, первооткрыватель индийской и бразильской нефти геолог Эйюб Тагиев, поэт Зейнал Джаббар-заде, певцы Фатма Мухтарова, Фатма Мехралиева, Франгиз Ахмедова, Мирза Бабаев, Огтай Агаев, актеры Алескер Алекперов, Гаджи Исмайлов, Алескер Ибрагимов, композиторы Адиле Гусейн-заде и Хайам Мирза-заде, скульпторы Фуад Салаев и Мир-Теймур, художники Таир Салахов, Тогрул Нариманбеков, Огтай Шихалиев, Энвер Аскеров. Всех назвать практически невозможно, но когда начинаешь вспоминать, на память приходит еще один человек. Он стал одним из символов Ичери Шехер, люди считают его святым. Это Мир Мовсум Ага. С этим необычным человеком у меня была не одна встреча…

Во время войны у меня вдруг заболели глаза. Куда меня мама только не водила, наверное, в городе не осталось ни одного врача, который бы меня не посмотрел. Одно время она меня постоянно носила на руках в глазную клинику в Чемберекенд, но лечение не помогало. И мама решила повести меня к знаменитому не только у нас в Крепости, но и во всем Азербайджане, Мир Мовсум Аге. Тогда это было очень рискованно, так как папа был партийным, и даже имя его старался не произносить вслух, а сам дом Мир Мовсума Аги находился под постоянным наблюдением НКВД. Но мама была очень набожной и верила, что только Мир Мовсум Ага сможет помочь ее больному ребенку. Однажды поздней ночью она меня разбудила, закутала в свой чаршаб (платок) и узкими улочками, чтобы никто не увидел, принесла к нему домой. Мир Мовсум Ага в это время уже спал, и меня тихо, на цыпочках, подвели к его кровати, а мама все время повторяла: «Целуй его руку, целуй…». Так продолжалось несколько ночей… Не знаю, как это произошло, но я поправился. Порой, мне кажется, что именно этот необычный и светлый человек зарядил меня на всю жизнь своей энергетикой.

Ичеришехер – это моя жизнь, и пока я жив, я буду сюда приходить, чтобы увидеть тех, кто еще остался… Я брожу по улочкам, и мои мысли уносятся далеко-далеко, в давно ушедшее детство… Эти воспоминания придают мне силы, потому что Ичеришехер не только красивый старый город, город нашей истории и гордости. Ичеришехер — это сказочный город, потому что наше детство и есть сказка, в которую мы все время возвращаемся…

 

Васиф Бабаев,

режиссер телевидения и кино,

Народный артист Азербайджана

Книги->Книга «Ичеришяхяр: Здесь каждый дом – крепость!»