«ЯРАСА» – КИНО ЗАВТРАШНЕГО ДНЯ

«Жизнь мстит тому, кто пытается хоть на мгновение ее запечатлеть,она останавливается, вульгарным жестом уткнув руки в бока, словно говорит: «Пожалуйста, любуйтесь, вот я какая, не пеняйте на меня, если это больно и противно»

В. Набоков «Камера обскура»

Вот и прошел февраль… Какие только события мы не отметили в этом месяце, но забыли об одном, очень важном для азербайджанского киноискусства — в феврале 1995 года на престижнейшем кинофестивале мира – Берлинском, состоялся премьерный показ фильма азербайджанского кинорежиссера Аяза Салаева «Яраса» («Летучая мышь»). Безусловно, в нашей стране живут и работают замечательные талантливые кинематографисты, но «Яраса» стала настоящим прорывом и на своих крыльях мгновенно вынесла Азербайджан на вершины киноискусства. Вот что писала по этому поводу французская газета Le Monde, мнение которой по сей день определяет дальнейшую судьбу многих фильмов: «И, конечно же, среди фильмов фестиваля следует сказать о картине, которая стоит особняком — фильме «Яраса», первом фильме азербайджанца Аяза Салаева. Эта чувственная сказка с изысканным изображением доказывает, что иногда то, что нравится всем, действительно может быть самым лучшим. Этим фильмом Берлин с первого дня выиграл пари и оправдал всю эту бесконечную демонстрацию фильмов». (Жан-Мишель Фродон, Le Monde, 13 февраля 1995 года). А самый авторитетный в мире журнал о кино Les Cahiers du cinema, который «задает сердечный ритм европейского кинопроцесса» и о котором, к сожалению, мало кто у нас знает, написал, что «Этот фильм имеет все признаки подлинного шедевра» (Жак Морис, Les Cahiers du cinema, стр. 15, май 1995).

Замечательно, когда у художника есть и слава, и деньги, но далеко не каждый может, поймав однажды птицу счастья, выдергивать из нее сверкающие перья и превращать их в награды, звания и звонкую монету. В этом смысле Аяз Салаев абсолютный интеллигент и максималист, потому что кино для него – это возможность выражения своего внутреннего мира и новые ступени творческого и духовного развития. Поэтому после громогласного европейского признания он привез птицу счастья домой и выпустил ее в родное небо, чтобы поделиться успехом со своими соотечественниками. Но здесь его встретило глухое молчание, и лишь несколько сухих равнодушных откликов в местной прессе, где коротко сообщалось об «успехе молодого режиссера»… С тех пор, вот уже 20 лет, «Летучую мышь» сопровождает тяжелая безысходная тишина, несмотря на то, что на всех без исключения кинофестивалях, где она демонстрируется, представление картины неизменно начинается со слов: «Впервые в азербайджанском кино»… В течение этих двадцати лет Аяз Салаев никогда не «пиарился» по поводу своего фильма, не старался заручиться чьей-то поддержкой, редко упоминал о нем в интервью. Кстати, в этом случае высокое начальство, в отличие от журналистов, зрителей и собратьев по кинематографу, отнеслось к режиссеру гораздо лучше, потому что фильм «Яраса» упомянут в учебнике «Истории Азербайджана» для 11 класса. И хотя это всего лишь несколько строчек, для художника это огромная честь быть вписанным в анналы истории своей страны…

_mg_0035

 

Я не кинокритик и уж тем более не киновед, я просто зритель, на которого в свое время фильм Аяза Салаева произвел ошеломительное впечатление, и сегодня мне хочется поговорить об этой незаслуженно забытой на нашей благословенной родине картине. Надеюсь, что многие мои соотечественники видели этот выдающийся фильм, и было бы замечательно, если бы после прочтения этой статьи у них возникло желание снова его пересмотреть.

Так откуда же прилетела «Летучая мышь»? Из каких глубин подсознания, сплетенных из снов, воспоминаний, мимолетных ощущений, звуков и запахов выпорхнуло это мифическое существо, которое в европейской культуре является предвестником беды, а на азиатском Востоке считается символом удачи и благополучия? Аяз Салаев до сих пор не знает, как и откуда все это возникло, но идея будущей картины появилась в 1989 году, а к съемкам ему удалось приступить только через долгие 6 лет… Как говорит сам режиссер, история появления «Ярасы» складывалась не благодаря, а вопреки!

Конец 80-х начало 90-х иначе, как постапокалиптическим временем не назовешь – крушение и распад гигантской страны, локальные войны, освободительные движения, митинги, страстное желание новой жизни, революция сознания. В такой исторический период явно было не до кино. И все же, кино в стране снимали! Да еще какое! Исчезновение тотального идеологического контроля привело к возникновению новых имен, студий, притоку частных денег. Само время требовало перемен всего и всех, но даже в тот бурный период «Яраса» появилась словно из параллельной реальности! Все остальные фильмы вырастали из вполне конкретных творческих идей, годами созревавших в недрах азербайджанского кинематографа. «Яраса» же и впрямь словно прилетела из каких-то неведомых миров, потому что в нашем кинематографе не было ни одной предпосылки для рождения подобного кино.

reklam7

В результате долгих поисков денег на съемки фильма, судьба свела Аяза Салаева с бизнесменом и владельцем компании «Интер Туран» Садаем Ахмедовым. Самое интересное, что все дальнейшее происходило почти как в фильме Тарковского «Андрей Рублев», в котором главный герой не знал технологии изготовления колоколов, но был настолько убежден, что у него все получиться, что в итоге ему удалось отлить настоящий церковный колокол! Аяз Салаев до сих пор не понимает, каким чудом ему удалось убедить Садая Ахмедова, но он пообещал ему, что сделает кино, и сдержал свое слово… Аяз очень благодарен ему за доверие, потому что без этого ничего бы не случилось не только в творческой судьбе режиссера, но и в истории азербайджанского кинематографа.

Сюжет «Летучей мыши» не рассказывается, не преподносится, а просто показывается. Это выглядит так, как будто мы наблюдаем за главными героями, не имея при этом возможности задавать им вопросы. Да и зачем их задавать? Все же и так предельно ясно – мужчина и женщина, любовный треугольник, тяжелейшие внутренние метания и комплексы, которые сейчас называют модным термином «кризис среднего возраста». Кадр за кадром режиссер погружает нас в жизнь абсолютно чужых нам людей, и мы становимся свидетелями и невольными соучастниками поворотного периода в их судьбе. Нам показывают жизнь немолодого уже человека, который переживает настолько сложный период, что однажды становится перед зеркалом и целится себе в сердце.

Фильм полон вопросов, на которые режиссер почти не дает ответов, и зрителя, привычного к прямолинейному кино, такой подход может довести до истерики. Но есть и те немногие, которых образы и символы, созданные Аязом Салаевым, совершенно не пугают. Наоборот, им безумно нравится задумываться о более глубоком смысле, заложенном в фильм, тем более что это предназначено всем нам – смерть… Смерть от неправильно понятого замысла Творца о нашей жизни, смерть, которую мы можем, но не хотим преодолеть. В этом плане философский смысл «Летучей мыши» невероятно трагичен, потому что в нем затронута неразрешимая для современного человечества тема о страшной опасности, нависшей над мировой культурой, которая искажается и разрушается силами, которые мы сами вызвали к жизни отказом от Бога и культом физиологии…

Первые титры фильма, в которых перечисляют литературные источники, сразу же вызвали у некоторых недоброжелателей упреки в адрес режиссера: «Ну, конечно, он же киновед, вот и умничает…» На самом деле, Аяз Салаев невероятно далек от снобизма. Дело в том, что на момент съемок сын Набокова, Дмитрий Владимирович, был еще жив, и всем было известно, что он принципиально не давал прав на экранизацию знаменитой «Камеры обскура». Но так как «Летучая мышь» является довольно свободным пересказом этого произведения, Аяз Салаев в начальных титрах ввел список литературы, которую, по его мнению, вполне мог использовать и сам Набоков — «Дама-невидимка» Кальдерона, «Кабинет доктора Калигари» Вине, «Кентерберийские рассказы» Чосера, «Голем» Вегенера, «Джейн Эйр» Шарлотты Бронте, «Путь в ночь» Мурнау, «Тонио Крегер» Томаса Манна, «Голубой ангел» Штернберга, «Камера обскура» Набокова, «Огни большого города» Чаплина. Используя этот постмодернистский прием, режиссер смог «растворить» свой фильм в источниках вдохновения Набокова. Таким образом, «Яраса» стала первой восточной мусульманской экранизацией великого писателя.

_mg_0046

В этом фильме вообще многое было сделано впервые — первый азербайджанский фильм, показанный на Берлинском фестивале категории «А»; первый азербайджанский фильм, объехавший более 30 фестивалей; первый азербайджанский фильм, который был куплен сразу несколькими дистрибьюторскими компаниями Германии и Франции и в течение нескольких лет демонстрировавшийся в кинотеатрах Канады, Франции, Германии, Швейцарии; первый азербайджанский фильм, получивший ГРАН-ПРИ на родине кино в Анжере, причем, в год столетия кино на фестивале Европейского кино, где в конкурсе были представлены ведущие европейские кинематографические страны. (Мне хотелось бы отметить, что шествие фильма по фестивалям происходило в первые годы независимости бывших советских республик, и благодаря этому общественность узнавала об Азербайджане. Это не могло не вызвать очередной всплеск анти-азербайджанских настроений со стороны наших «соседей» и, к сожалению, помешало получению главного приза в Нанте). И, конечно же, Аяз Салаев стал первым режиссером Востока, снявшим очень смелые откровенные эротические сцены, одна из которых которая вошла в большую антологию «Эротика в мировом кино».

Огромный успех фильма стал возможен не только благодаря режиссуре и огромной духовной и профессиональной поддержке продюсера Джамиля Кулиева, но и великолепным артистам, которых Аязу Салаеву удалось научить своему, особому языку, и это позволило Расиму Балаеву и Марии Липкиной очень органично преобразовывать тончайший психологизм режиссерского замысла в нечто ранее невиданное в азербайджанском кино. Герой в исполнении Расима Балаева — отрешенный, застывший, слишком задумчивый, чтобы жить, встретив Туран, словно просыпается и ощущает прилив колоссальной внутренней энергии. Сумрачный мир, наполненный вязкой серостью и скукой, где единственным светом, который он в состоянии переносить, является свет киноэкрана, переворачивается в его сознании. Он устал оплакивать свою бессмысленную жизнь и погружается в чувственные наслаждения своей любви к Туран. И режиссер кадр за кадром постепенно, словно лепестки с цветка, снимает со своей героини внешние слои – чадру, вуаль, открытое платье, и, наконец, полное обнажение, которое Аяз Салаев показал невероятно целомудренно, потому что к теме женщины режиссер относится очень возвышенно и чисто. Интересна история съемок одной из откровенных сцен — Нардаран, море, месяц Мяхярямлик, на берегу обнаженная актриса, а в этот момент к Баку прорываются части мятежного Сурета Гусейнова… Настоящая фантасмагория! А разве с «Летучей мышью» могло быть иначе?

После завершения съемок, которые с перерывами шли полтора года – с 1993 до конца 94-го, Аяз Салаев очень долго, практически вручную, монтировал его в Ленинграде. А потом произошло настоящее чудо, потому что именно в это же время в Ленинграде оказался друг Аяза, который в тот период работал отборщиком Берлинского кинофестиваля, и предложил включить «Летучую мышь» в каталог фестиваля…

Вскоре Аяз Салаев отправился в Суздаль на кинофестиваль, а после просмотра к нему подходили кинематографисты и задавали восхищенный вопрос: «Ты вообще понимаешь, что ты сделал?!» В России о фильме очень тепло отзывались выдающийся оператор, оператор фильмов Тарковского Вадим Юсов, а соавтор книг Тарковского киновед Ольга Суркова, которая назвала фильм Салаева «выдающейся работой». Вот что писала Жанна Болотникова в старейшей российской «ЛИТЕРАТУРНОЙ ГАЗЕТЕ» о «Летучей мыши» после ее показа на Кинотавре: «Для меня же самым сильным впечатлением международного конкурса оказался фильм Аяза Салаева «Яраса» (Азербайджан)… «Яраса» производит впечатление поэтического произведения, заключенного в кольцо рифм. … Фильм рождает редкое ощущение совершенства формы, будто в нем нет ничего лишнего …. Из-за одного этого фильма … стоило ехать на фестиваль».

 

А потом были многочисленные кинофестивали — Германия, Франция, Испания, Греция, Россия, Бельгия, Швеция, Швейцария, Турция, США, Канада, Египет… Шквал грандиозного международного признания очень контрастировал с тем, что происходило на родине. Главный зал Берлинского кинофестиваля Zoo Palast, наполненный искушенной европейской публикой, стоя аплодировал азербайджанскому режиссеру, а на премьере в Баку половина зала встала и ушла…

_mg_0066

И, все же, «Яраса» не стал забытым фильмом. Вот что вскоре после Берлинского кинофестиваля написала об Аязе Салаеве авторитетная немецкая газета Frankfurter Rundschau: «… «Яраса» открыл новый путь в постмодернизме». (Хайке Кюн, 16 февраля 1995 года). Фильм азербайджанского кинорежиссера навсегда вписан в историю мирового кинематографа золотыми буквами! В течение 20 лет «Яраса» демонстрировалась на всевозможных форумах и фестивалях, и стала первым азербайджанским фильмом, дважды показанным на фестивалях категории «А». В 2014 году по результатам онлайн-голосования, в котором принимали участие кинокритики из 40 стран мира, «Яраса» была признана лучшим азербайджанским фильмом, снятым за последние 25 лет!

Я отношусь к современному кинематографу с недоверием, потому что слишком много в последнее время не обремененного смыслом кино. Нельзя же до бесконечности смотреть блокбастеры, заедая попкорном умопомрачительные погони, прыжки и перестрелки! В какой-то момент хочется остановиться, задуматься, неспешно насладиться авторским замыслом, и если вы ищите именно такое кино, посмотрите фильм Аяза Салаева «Летучая мышь». Фильмом можно восхищаться, его можно отвергать, но его необходимо, наконец, осмыслить и принять, как великую веху в истории азербайджанского кинематографа!

 

Март, 2016

Добавить комментарий