ВОЛШЕБНЫЙ БЛОКНОТ ЖЕЛАНИЙ

Помните, читатель, слова строгой мамы Рудика из кинофильма «Москва слезам не верит»: «Времена всегда одинаковые! Прежде чем что-то получить, нужно заслужить, заработать!»? После знакомства с нашей собеседницей, Зейнаб Джахан, убеждаешься в том, что ее жизнь является подходящей иллюстрацией к этой фразе.

Окончив магистратуру юридического факультета в знаменитой Сорбонне, она начала работать по специальности в Париже, а продолжила в Баку, периодически возвращаясь во Францию для консультаций по работе над докторской диссертацией. Активные пользователи интернет пространства наверняка читали ее кулинарные (и не только) статьи в популярном интернет блоге «Uchansichan». Те же из вас, кто любит прогуливаться по нашему чудесному Ичери шехер, уж точно встречали ее в Археологическом саду возле Общественного книжного шкафа, куратором которого она является…

Глядя на то, чего она уже добилась, к чему еще продолжает стремиться, осознавая, что за всеми этими достижениями стоят энергия, сила характера и души Зейнаб, понимаешь, что для нее нет ничего невозможного, запредельного и недосягаемого — надо лишь захотеть…

— Зейнаб, скажите, как Вы успеваете делать так много?

— На данном этапе жизни я должна успеть многое сделать. Я произвожу впечатление абсолютно спокойного человека, но на самом деле могу без страха броситься в любую авантюру: даже если и появятся мысли, что все может закончиться плохо — это не всегда меня остановит. И в какой-то момент я понимаю, что, когда у меня завтра будут дети, уже не смогу себе позволить делать все, что захочу, ведь материнство — это большая ответственность. Поэтому считаю, что пока у меня есть возможность, надо постараться многое успеть, сделать. Хотя, к примеру, моя мама успевает намного больше, а ведь у нее двое детей.

— Значит, это у Вас от нее, генетическое?

— Да, мама меня всегда подталкивает вперед. Когда я добиваюсь очередной цели, она дает мне немного отдохнуть, посмаковать недельки две, а потом ставит новую задачу, приговаривая при этом «как же можно жить без цели?» Или же, когда я почему-то не могу добиться того, чего очень хочу, она успокаивает меня, говоря, «если все случится, о чем же ты будешь мечтать?»

К вопросу же о том, как я все успеваю, хочу сказать, что многое зависит от желания и настроения, я уже в этом убедилась. Если есть желание, мотивация и стимул, то можно успеть сделать все на свете. Но всего одна маленькая неудача может абсолютно демотивировать, убить желание и ты все будешь делать еле-еле, через силу. Так что от настроения зависит многое.

— Вы с такой гордостью говорите о маме…

— Не только о маме, я вообще о своих родителях много говорю и потому, иногда произвожу на людей впечатление наивной девочки. Или изнеженного ребенка. Но это не так, дело в том, что мои родители — два интереснейших человека, два моих близких друга.

— А можете вспомнить самое яркое впечатление из детства?

— Самое яркое?…(задумывается). Знаете, у меня было очень счастливое детство и поэтому можно много приятного вспомнить. Ну, например, мне не разрешали купаться в бассейне, потому что моя мама считала, что там очень много микробов. Представьте — все дети купаются, а я сижу! Поначалу я терпела, а потом взяла и прыгнула в бассейн прямо в одежде, назло родителям (смеется)! То есть, мое внутренне «Я» взяло верх, и я сказала себе: «Как же так? Я хочу и я сделаю!» И прыгнула в одежде — в этом-то и была вся соль, весь кайф моего поступка. Дома потом из этого сделали большое событие и мне сейчас кажется, что это было первое проявление моей самостоятельности и характера.

И вообще, очень много ярких впечатлений детства. У нас ведь большая семья — 13 правнуков! Время, проведенное с братьями и сестрами также наполнено радостными событиями. К тому же у меня есть еще родная младшая сестра, ее появление и есть ярчайшее впечатление – она мне первой улыбнулась!

— Расскажите о Ваших друзьях, Зейнаб…

— Есть друзья детства, с которыми мы выросли вместе, я помню их столько, сколько себя и, хотя потом все как-бы разбрелись в разные стороны, все равно они остаются моими друзьями. С другими я познакомилась в институте; есть подруга, с которой мы вместе учимся со второго класса. Далее, во время учебы во Франции я познакомилась с ребятами, нашими, азербайджанцами, с которыми до сих пор дружу. Вот, как то так. Сейчас уже все перезнакомились друг с другом и мы — одна компания.

DSC04985.jpg

— Считается, что настоящих друзей бывает не так много — один-два.

— Я не могу сказать, что у меня их так уж много. Если пересчитать буквально на пальцах, то, как раз и получится ровно столько, сколько я перечислила.

— Какие черты в людях Вас восхищают, а какие раздражают?

— Меня раздражает лицемерие в любом его проявлении. Плохо переношу двуличие, очень переживаю, болею, так как не понимаю, почему человек себя так ведет. Также меня раздражает намеренное вранье.

— А ложь во спасение принимаете?

— Да, потому что понимаю, что в жизни каждый из нас так или иначе, если не врет, то лукавит. Бывают такие ситуации, когда лучше не говорить правды во имя чего-то важного. К этому у меня нет придирок, я не живу в утопии, думая, что все вокруг только хорошие и правильные. А лицемерие, жизнь под разными личинами, я воспринимаю очень болезненно.

Восхищают же в людях, в целом, четыре качества: сочетание ума и интеллекта — поверьте мне, сегодня это большая редкость. Чувство юмора, внутреннее благородство, и надежность. Быть может, лет пять назад я бы не вспомнила об этом качестве, но сегодня оно тоже редкость, из разряда дефицита.

— Что Вас может вывести из себя?

— Несправедливость, причем, не только по отношению ко мне, но и к другим. Если мне вдруг покажется, что происходящее несправедливо, это может вызвать во мне либо агрессию, либо я могу «дать слабину», и уйти в «небытие». К счастью, чтобы нивелировать это состояние, у меня также есть и другая черта характера — я очень жизнерадостная, позитивно настроенная. И я должна ощущать себя счастливой, иначе не смогу жить. Поэтому стараюсь сохранять внутреннее ощущение счастья.

— А у меня есть ощущение от Вас как от очень организованного человека. Понятно, что львиная доля заслуг в выработке этого качества принадлежит маме… Но еще, Вы ведь занимаетесь йогой?

— Да, где-то лет 6, но с йогой у меня пока больше физические, нежели духовные, отношения. У меня хорошо получается, например, закинуть ногу за плечо, сесть в какую-то мудреную позу, но что касается дыхательной и более серьезных практик, надеюсь, что это когда-нибудь тоже придет – хочу посетить Индию, там меня этому точно научат. Сейчас же, от количества мыслей в голове, я просто не могу сосредоточиться на духовной практике. Может, я еще просто молода для этого.

Большой закалкой для меня в смысле организованности стала учебе в Париже, где я жила одна три года. До Парижа была рассеянной, менее ответственной, там я переосмыслила жизнь, стала более целеустремленной. И настоятельно советую всем родителям отсылать своих детей из дома в какой-то момент жизни; конечно, каждый родитель должен сам решить, сможет ли ребенок жить один в другой стране, в каком-нибудь мегаполисе или время еще не пришло. Но я считаю, что это внесло огромный вклад в то, что я есть сегодня, в то, что я делаю, в мои мысли, в мои поступки.

— То есть, у Вас появилась уверенность, что «я теперь не пропаду в этой жизни»?

— Есть такое. Тем более, что у меня еще был «суровый» институт. Что это означает? Во Франции довольно тяжелая система обучения — она держит студента в постоянном стрессе. Я поступила на магистратуру, обучение шло на французском языке.

— Откуда такое хорошее знание языка?

— Я его учила с детства. Меня c ранних лет настраивали на отъезд во имя учебы. Но, тем не менее, когда я реально должна была уехать, было довольно тяжело: я плакала, сопротивлялась, не понимала, почему должна оставить свой привычный круг друзей… Мне сейчас так стыдно (смеется).

Зато потом, когда ты проходишь все этапы обучения в институте и, наконец, получаешь диплом, то испытываешь ни с чем ни сравнимое чувство гордости! А так как человек — существо ненасытное, я решила еще раз поступить в тот же институт, чтобы продолжить обучение. В какой-то момент, когда снова начались экзамены, я подумала: «Как ты могла забыть, как тебе было тяжело?» Но я ни о чем не жалею и хочу сказать, что это ощущение, когда ты сдаешь все экзамены и потом видишь свое имя на информационной доске, незабываемо. Ты думаешь, что если ты здесь сделал ЭТО, то завтра сможешь сделать все, что угодно и где угодно, в любой точке мира. Правда, самые главные экзамены в жизни наступают уже после университета.

— Да, это действительно серьезное испытание и, кстати, не все его выдерживают. Разлука с семьей, друзьями, родными местами, ответственность за себя самого, самоконтроль…

— Мне, например, мои одногруппники сначала сказали: «Уезжай!» Когда я говорю «одногруппники» — это звучит тепло, а на самом деле они были не самые приветливые ребята. Все французы: за годы учебы я так и не столкнулась в нашем институте ни с одним азербайджанцем, к сожалению. Знаете, вообще, парижане — большие снобы, они не любят новых людей, не хотят никому помогать. Первые две недели меня не покидала мысль о покупке билета назад домой. Но потом втянулась, родители очень поддерживали, я встретила пару добрых, отзывчивых ребят. Но все равно было сложно, я не знаю, как это сделала… молилась каждый день — «только бы сдать экзамен!» И когда сдала, мне как-будто мир подарили. До сих пор помню день, в который я узнала, что прошла… Жаль только, что во Франции нет церемонии награждения выпускников.

— Некоторые туристы, посещающие город, жалуются на недружелюбие парижан; на то, что город перестал быть тем изящным и утонченным Парижем, о котором мы читали в произведениях классиков. А каковы Ваши впечатления от Парижа?

— Впервые я увидела Париж еще ребенком, говорила по-французски кое-как, и у меня уже почти стерлись первые впечатления. Поэтому я никогда не смотрела на Париж глазами туриста; это мой город, со своими достоинствами и недостатками. Я знаю, каковы там официанты; знаю, что парижане довольно грубы, бесцеремонны; знаю, что они не любят отвечать на вопросы, заданные по-английски — я все это знаю, но разговор на эту тему поддержать не могу, так как лично с этим не сталкивалась. И потом, чтобы увидеть настоящий Париж, надо просто знать места. Ведь туристы, приезжающие туда, прежде всего, идут по известным туристическим маршрутам, неким «знаковым» точкам. Я же в любых, даже незнакомых, городах, не люблю ходить с толпой, всегда спрошу знакомых, если кто знает хорошо этот город – куда пойти. Если и нет, мне нравится гулять самой, так, как хочется и куда хочется. Я девушка «с левого берега», я там жила и у меня «свой» Париж. У каждого человека есть свой город: я очень много раз слышала от бакинцев, уехавших в какой-то город, поживших в нем, прочувствовав-ших его, что «есть Лондон, и «мой» Лондон», «мой Нью-Йорк, «мой Берлин» и т.д. Вот и у меня – «мой Париж».

— Где еще были, кроме Парижа? Могли бы уехать из Баку насовсем?

— Я много ездила по Франции. В Америке была — чисто по ощущениям нравится Нью-Йорк, я могла бы жить там. Попала туда в 19 лет и этот город тогда очень подходил мне по мироощущению, там у человека появляется уверенность, что все возможно. И, если бы у меня появилась возможность пожить в Нью-Йорке так, как я жила в Париже, я бы ею воспользовалась.

Что касается последней части вопроса, то я не люблю сослагатель-ного наклонения. Я не знаю, как завтра повернется моя жизнь… Вообще же, я очень легкая на подъем, могу везде адаптироваться, конечно, сообразно обстоятельствам. И в принципе, дело даже не в городе, а том, как ты себя ощущаешь, кто с тобой рядом.

— Вы остановитесь на карьере юриста, эта работа «не грузит»? Ведь Вы видите много нелицеприятного, много негатива, например, во время бракоразводных процессов…

— Вначале, когда я полгода работала с адвокатом, было тяжело, я действительно увидела много безрадостного. У меня случилось полное разочарование в институте брака, тем более, что я из Баку, где всему этому придается важное значение. И все же, я многому научилась, причем не только по работе, но и по жизни. Слава Богу, не стала феминисткой, хотя предпосылки были.

Сегодня я работаю в компании «Азеркосмос», которая запустила спутник для Азербайджана, и это достаточно интересная работа, к тому же юрист — одна из самых востребованных профессий в мире. Сегодня модно говорить о том, что надо заниматься только тем, что доставляет тебе удовольствие. Но я считаю, что в таком случае, мы рискуем потерять наслаждение — ведь у тебя сроки, ответственность и прочее. К примеру, моя работа — основная для меня и пока я не пойму, что делаю все отлично, ничем другим заниматься не стану. Но у меня есть досуг, который также является работой, будь то «шкаф», статьи на «Uchansichan» или проекты, связанные с сообществом «Global Shapers», куда недавно меня приняли. К слову, мало кто знает, что такое «шейпер» и я надеюсь, что скоро узнают, потому что мы будем развивать это в Баку.

Мой редактор на «Uchansichan» меня ни в чем не напрягает, никогда не скажет, почему ты ничего не пишешь, потому что знает — если ко мне придет вдохновение, я напишу без напоминания.

«Шкаф» — да, с ним есть ответственность, так как я боюсь, что с ним что-то случится. Когда меня только назначили куратором «шкафа», первые три-четыре месяца я задавала много вопросов, постоянно мучаясь, нужна ли та или иная книга. Но сейчас все же полегче, так я как знаю, как это работает и разбираюсь, что нужно, а что нет — человек всему учится.

— В проекте «Uchansichan» Вы начали участвовать как блоггер?

— Нет, я не была блоггером, моя история с Uchansichan началась со шкафчика. Я с детства пишу, это мой способ отдавать энергию, но никто никогда меня не читал, кроме членов семьи и друзей. А когда я увидела статью на 1news.az по поводу того, что организаторам Общественного шкафа в Баку нужны волонтеры, просто написала, что была бы рада помочь. Я до сих пор точно не знаю, почему они меня взяли к себе в «команду», наверно интересы совпали, так или иначе я очень рада. Я немного пропиарила шкаф, о нем стали писать; пригласила писателей с тем, чтобы они оставляли в нем свои книги с автографами. Скоро, кстати, откроем еще несколько шкафчиков. Еще есть хорошая идея разрисовать шкаф и привлечь для этого какого-нибудь молодого художника. Мы хотим, чтобы все последующие шкафы стали национальной достопримечательностью, принадлежащей городу.

— Не трудно будет управляться с несколькими шкафчиками?

— Нет, мне помогает младшая сестра, друзья.

— «Uchansichan» занимается благотворительными проектами?

— Пока нет, потому что не было таких идей. Но если придет человек, который подаст идею и скажет, как это сделать, и это понравится администрации, то сделать можно. На данном этапе задачей проекта является духовное обогащение народа. То есть у нас альтернативная платформа в Интернете, дающая возможность молодым писателям, художникам, путешественникам, кулинарам проявить себя.

Сейчас есть идея сделать репортаж об одном детском доме для детей-даунов, просто нужно найти время туда поехать. Знаете, идей много — воплотить их трудно.

— Зейнаб, чем еще занимаетесь в свободное время?

— Еще я люблю готовить. Посоветовалась со своими начальниками (их у меня два), сказала, что хочу открыть свой блог, писать о еде, давать рецепты и делать кулинарный обзор. Они ответили, что мне незачем открывать что-то новое, ведь уже есть готовая платформа. Так я стала одним из авторов статей в блоге «Uchansichan». Меня хлебом не корми, но дай что-нибудь для кого-нибудь приготовить.

— Когда читаешь Ваши статьи о еде, понимаешь, что Вы к этому относитесь как к творчеству: вкусно приготовить, красиво подать и интересно об этом написать. Чтобы даже человек, не имеющий желания и опыта, соблазнился идеей приготовить что-то вкусненькое. Не хотите открыть собственный ресторанчик в рамках проекта «Uchansichan»?

— Навряд ли, это неблагодарный труд… В Париже я прошла специальные кулинарные курсы, ходила с поварами в 6 утра на рынок выбирать правильную рыбу, в общем познала весь процесс этого дела — было интересно попробовать. Вкусно готовить и хорошо вести ресторанный бизнес – вовсе не одно и то же..

— У Вас есть возможность сравнить нашу молодежь с европейской, французской, к примеру. Чего не хватает нашим молодым людям и европейцам?

— Европейцы рано отрываются от семьи, становятся самостоятельными, целеустремленными; они карьеристы, не проводят времени даром, в праздности. Правда и среди них есть те, кто ничего не хочет делать, но я вращалась в среде магистров, для которых каждый из студентов был конкурентом. Приоритеты этих ребят — учеба, работа, карьерный рост. Конечно, в этой гонке они упускают некоторые важные для человека вещи, которые есть у нашей молодежи, например, семейные ценности; у них меньше традиций и в какой-то момент это им мешает.

У нас же есть много молодых людей, у которых очень много возможностей, которые они никак не используют. Они не мотивированы оттого, что финансово обеспечены своими родителями, но мне это все равно не понятно. И, если в Европе молодежь чересчур прагматична, то наша находится под гнетом общественного мнения и, в то же время, слишком расслаблена. Хотелось бы «золотой середины».

dsc05046

— Вы, наверняка, обратили внимание на то, что за последнее время участились случаи суицида среди молодежи. В чем Вы видите причину этого?

— Считаю это давлением общества на человека и плохо развитой службой психологической помощи — у нас нет традиции обращаться за помощью к психотерапевту или психиатру. Думаю, это большое упущение, хотя многие мне возразят, мол какой психолог, кто к нему пойдет, а на что мама и подруги? Но я уверена, что иногда нужна профессиональная помощь, беседа с абсолютно чужим человеком. Конечно, это не должно доходить до абсурда, как у американцев, когда человек платит по 500$ в час по какому-то пустяковому вопросу, чтобы услышать – «вы хотите поговорить об этом?»

— А интернет-сообщество не может помочь в этом? К примеру, распространить номера телефонов, по которым отчаявшийся человек может позвонить и с кем-нибудь поговорить. Ведь иногда для того, чтобы отвратить кого-то от ошибочных действий бывает достаточно доброго слова, обыкновенного сочувствия, поддержки.

— Это — большая ответственность. Наверное, я бы посоветовала нашей молодежи больше рисковать, инспирироваться, влюбляться, разочаровываться, просто жить! Не бояться общественного мнения, ошибок, которые нас многому учат. Надо слушать свой внутренний голос и, в то же время, стараться не плыть по течению, учиться, не бояться поменять профессию и вообще побольше экспериментировать.

— Есть ли идея организации совместных азербайджано-французских проектов?

— Да, у нас сейчас ожидается очень интересный проект, называется «Ночь музеев». Правда, есть некоторые накладки — по времени не совсем успеваем — но постараемся запустить проект или летом, или в следующем году.

— Но ведь такая акция, «Ночь музеев», уже несколько лет проводится в Баку, в мае?

— Да, но не так, как могло бы быть. Мы же хотим превратить это мероприятие в грандиозное, чтобы народ повалил валом. К тому же, учитывая то, что проект совместный, будет интересно вдвойне. У нас сейчас очень хорошие отношения с Францией.

— Как Вы относитесь к экологическим проблемам Баку?

— Можно сказать, имею к этому непосредственное отношение: пишу работу на тему экологии Каспийского моря, поэтому знаю, что все далеко не идеально. Много строек, недостаточно озеленения… Надо стараться изменить ситуацию. Например, в обществе «Global Shapers», куда меня недавно приняли, хотят проводить своеобразные субботники с целью озеленения пространственной среды. А один из «шейперов» устроил выставку под названием «Темиз шехер», там были хорошие фотографии, мне очень понравилось. Вообще, считаю, что всегда нужно начинать с себя. Пока, сидя на диване, мы будем говорить, что никто ничего не делает, ничего и не изменится.

— Вы сами деревья сажали?

— Нет, но зато мой дедушка посадил тысячу деревьев, и я надеюсь, что когда-нибудь тоже сделаю это. Знаете, у меня уже столько «мужских» поступков, что, если еще и дерево посажу…(смеется). Я выращиваю орхидеи, у меня неплохо получается продлевать этим растениям жизнь.

— Зейнаб, а как у Вас обстоят дела с молодыми людьми, есть любимый человек?

— Ой, никак (смеется).

— Какими же качествами должен обладать молодой человек, чтобы Вам понравиться?

— Я не люблю громких фраз : «ах, таким он должен быть, а эдаким не должен». Я уже ответила на вопрос о человеческих качествах — я их ценю и уважаю как в мужчинах, так и в женщинах. А девушкам, которые прочтут мое интервью, хочу посоветовать при вопросе об идеальном мужчине, о пресловутом принце на белом коне, который явится и увезет вас в сказку, останавливать себя. Потому что идеальных людей нет, надо поменьше идеализировать, рисовать несуществующий образ – чтобы потом, вместо того, чтобы разочаровываться, наоборот, приятно удивиться.

— Многие девушки, собираясь замуж за человека, который их не очень устраивает, успокаивают себя тем, что потом «исправят» его. Вы в это верите?

— Я верю в то, что нет универсальной формулы ни для женщины, ни для мужчины. Можно много рассуждать, философствовать – как не крути, Господин Случай, всегда играет свою роль. Как фаталист, считаю, что, если суждено, то все случится, твое тебя найдет.

Самое главное уважение – причем в любых отношениях.

— Скажите, у Вас есть какая-нибудь неординарная мечта, не считая уже озвученного в одном из интервью желания прыгнуть с парашютной вышки на бульваре?

— Я большой мечтатель – мне нельзя задавать этот вопрос! Например, хочу прожить сто лет. Совершить тур по Италии, Франции. Также сильно тянет на Восток. Что же касается парашютной вышки на бульваре, то я не столько хочу спрыгнуть с нее, как на нее забраться. Об этом мечтаю еще с детства, залезть на нее и просто там постоять — кому-то эта мечта покажется глупой. Еще я хочу покататься на воздушном шаре, прокатиться «верхом» на слоне – список неисчерпаемый! У меня есть даже специальный блокнот, на каждой странице которого написано какое-нибудь желание. Этот блокнот можно совершенно спокойно отдать в редакцию и издать под названием «Сто вещей, которые нужно сделать до того, как умрешь». Там есть и смешные желания, например, съесть хот-дог в Нью-Йорке. Или — искупаться под водопадом.

DSC04872.jpg

— Не Ниагарским, надеюсь?

— Под любым, просто искупаться под водопадом. А недавно я узнала, что существуют специальные крылья, надев которые можно просто взлететь. Тоже хотелось бы попробовать. Вообще, все мои большие желания связаны с перемещениями, путешествиями, с возможностью почувствовать себя в разных точках земного шара. Есть еще мечты, о которых я не хочу говорить, вот если исполнятся – обязательно расскажу!

— Какая музыка Вам нравится?

— Я очень большая поклонница Бейонсе! Знаю, это странно звучит, потому что все почему-то ожидают от меня чего-то более серьезного, приверженности к классике, но — это так. Моя сестра — джазовая вокалистка, я от нее многому научилась. Вообще в нашей семье с музыкой на «ты».

В школе я увлекалась рэпом и была таким «хипхоповским» ребенком, потом вкусы начали меняться. Сейчас я открыта любой музыке – у меня playlist – абсолютно биполярный – Земфира, Элла Фицджеральд, Daft Punk, John Legend, Sting, Sweedish House Mafia, Diana Krall. Года два как для себя открыла Jessie Ware. Но единственное, что всегда у меня есть — Бейонсе — каждый ее альбом – этап моей жизни.

— Любимые фильмы? Особенно те, которые неоднократно просматриваете?

— Люблю культовое кино, я киноман: жду премьеры, смотрю оскаровскую церемонию в прямом эфире. Выбор фильма для просмотра зависит от моего состояния и настроения. Если я собираюсь смотреть какой-то серьезный фильм, то заранее готовлюсь к этому, читаю о нем, стараюсь смотреть его одна, чтобы понять, прочувствовать, проанализи-ровать, вынести какой-то урок, а потом обсудить с интересными людьми. Иногда смотрю так называемое «воскресное кино», когда хочется просто любоваться красивой картинкой, ни о чем не думая. Часто, ностальгируя, смотрю французское кино, вижу на экране Париж, знакомые улочки, кафешки и не могу в этот момент сдержать эмоций.

Очень люблю итальянский кинематограф, считаю, что никто не умеет жить так, как итальянцы. Также нравится русское кино, в том числе, советское потому что в нем много истории, философии, русский человек по-особенному чувствует. Смотрю и азербайджан-ское кино, особенно, старые фильмы, комедии. Словом, очень разное кино смотрю, только «ужас» не уважаю – просмотр фильма должен приносить либо удовольствие, либо заставить задуматься. Ни того, ни другого в жанре «ужас» не наблюдала. Обожаю фильм «Смешная девчонка» — я себя ею четко ощущаю. А недавно посмотрела «Жизнь Адель», тоже очень понравилось.

Из режиссеров же больше всего нравятся Скорсезе, Вуди Аллен, Кустурица, Меньшов, Полански, Бессон, Ларс фон Триер. Представляю, что бы они придумали, если бы поработали вместе! Но, честно говоря, последние полгода у меня совсем мало времени, и на фильмы тоже. Поэтому, когда еду в Париж сдавать свою работу, стараюсь ходить в кинотеатры там, потому что здесь я остаюсь перед выбором — или сходить в кинотеатр, или же провести это время с друзьми, в живом общении; естественно, выбираю чаще второе.

— Зейнаб, а чего Вы боитесь больше всего?

— Одиночества. Причем дико боюсь, это мой кошмарный сон. Еще очень боюсь не успеть сделать что-то важное.

— Есть какой-то недостаток, от которого хотелось бы избавиться, и причем, срочно?

— Ой, их так много, что я пытаюсь выделить самый важный… Я обидчива, все близко воспринимаю к сердцу. Хотела бы более спокойно относиться ко многим вещам. Еще я слишком много думаю. Мне свойственен самоанализ, доходящий временами до «самоедства». Думать — хорошо, но иногда в нужный момент надо уметь «выключить» свои мысли, не зацикливаться на чем-то. Есть еще один недостаток, но я о нем не скажу (улыбается).

— Что из сделанного Вами на сегодняшний день считаете самым важным?

— Могу сказать, что больше всего горжусь своими достижениями в учебе — сама не верила, что закончу этот институт, само слово «Сорбонна» звучало так невероятно, что отпугивало. Горжусь потому, что ночей не спала, ничего не хотела так сильно, как сделать это. Очень важно то, что я туда уехала. Но так же важно то, что я вернулась. И это решение принимала я сама, я настояла на нем, так подсказал мне мой внутренний голос.

Те три года, что я была в Париже, были для меня важными, полезными, но я посчитала, что дальше мне нельзя там оставаться. Сейчас, на этом этапе жизни мне нужно было вернуться, и я ни секунды не пожалела об этом! Уже год, как я вернулась и не знаю, что ждет меня дальше, каждый раз открываю для себя что-то новое. Например, начала писать, и для меня сейчас нет лучшего комплимента, чем признание моего труда; люди мне звонят, пишут, говорят «спасибо», просят, чтобы продолжала… На самом деле это нелегко передать словами.

Но самое важное, что у меня есть — отношения с моей семьей. Они — начало всего в моей жизни и это останется неизменным, самым первым и ценным в списке моих приоритетов.

— Ваши пожелания?

— Желаю всем здорово питаться! А если серьезно, я бы хотела видеть у нас в Азербайджане молодежь, которая вдохновляется друг другом и идет в ногу со временем к лучшему обществу. Хочу, чтобы было больше инициативных ребят; чтобы люди не прожигали жизни просто так, не относились поверхностно к тому, что происходит, изо всего выносили уроки. Каждая маленькая попытка человека изменить что-то, приводит к результату. Хочется, чтобы люди были менее ленивыми и, в то же время, менее агрессивными; чтобы они стали добрее и инициативнее.

И скажу еще раз: каждый человек должен начать с того, кого он видит в зеркале. Не надо бояться совершать ошибок, рисковать, инспирироваться. Инспирация, по-моему, самое прекрасное, что есть в жизни! Вся наша жизнь — это прыжок от одной неудачи к другой, а потому — не бойтесь разочарований, они тоже нужны в жизни. Самое главное — не терять в этом прыжке энтузиазма, веры в лучшее, любви к жизни и к другим людям!

— Зейнаб, спасибо Вам за встречу и интересную беседу! Желаю сохранить все, что Вы приобрели своим трудом, энтузиазмом, настойчивостью, и чтобы все желания из Вашего блокнота исполнились в ближайшее время!

 

Октябрь, 2014

Интервью : Нигяр Гусейнова

Добавить комментарий