«Я не знаю, почему эта профессия оказалась в списке вымирающих»…

Работа по металлу, в том числе и чеканка, развивалась в Азербайджане с древних времен. Чеканка — один из видов художественной обработки металла, является довольно трудоемкой и требующей терпения работой. В 70-80-х годах прошлого века практически в каждой семье можно было увидеть висящую на стене чеканку, не говоря уже о чеканных панно на стенах различных учреждений. В настоящее время искусство чеканки металла почему-то позабыто и возможно, через несколько лет мы с горечью констатируем факт полного отсутствия в Азербайджане этого вида народного творчества. Но сегодня у нас есть счастливая возможность побеседовать с профессиональным мастером-чеканщиком, Селимом Ибрагимовым, которому очень подходит уважительное обращение «уста» и в руках которого обычный металл превращается в настоящее произведение искусства.

 

— Уста Селим, расскажите, как Вас заинтересовала эта профессия?

— Я родом из Грузии; отслужив в армии, поступил в художественное училище. В 1968 г. на последнем курсе, меня вызвали в Баку, пригласив на работу. Когда я вышел на практику, также предложили пройти ее в Баку. Здесь, на Разино, было профессионально-техническое училище, выпускавшее хороших мастеров — художников резьбы по дереву, камню, керамистов, художников-оформителей, ковроткачей… Я прошел практику, уехал в Тбилиси, сдал экзамены и снова вернулся в Баку, где мне передали группу второкурсников. Неплохой был выпуск. Но странно то, что из 30 человек, лишь 3-5 были азербайджанцами; остальные — других национальностей.

После училища (в котором я приобрел также и специальность гравера 5-го разряда), я еще и институт окончил, хотя это получилось, можно сказать, случайно. Дело в том, что мой друг работал завмагом в книжном магазине, на Торговой, и попросил принести несколько моих работ для разнообразия. Как-то в магазин зашел ректор института, увидел работы и они его так заинтересовали, что он попросил меня зайти к нему в институт. А когда я пришел, предложил собрать документы и подать заявление на поступление. Я выбрал факультет промышленной графики и, сдав экзамены, поступил.

IMG_5832.jpg

 

— Скажите, какие-то старые мастера этой профессии в Баку были?

— В Баку тогда по этой специальности вообще не было мастеров, поэтому меня и вызвали из Грузии. Я, как говорят, стоял у истоков этого дела, а уже дальше, шел ежегодный набор групп и я вел по две группы сразу. После окончания учебы устраивал своих выпускников в Художественный фонд, где у них было много работы, заказов; они ездили по районам, в колхозы — в советское время все было поставлено на широкую ногу.

 

— Что должен знать и в чем разбираться чеканщик? Необходимо ли наличие таланта или можно добиться профессионализма одним лишь усердием?

— Талант нужен непременно. Кроме этого, чеканщик должен чувствовать объем, как скульптор. И, конечно же, иметь хороший глазомер, обладать чувствительностью пальцев и кистей рук; знать, как бить по металлу молотком, чтобы не пробить насквозь. Принцип работы заключается в том, чтобы простукивая металл с обратной стороны, постоянно переворачивать лист и смотреть, верный ли рисунок получается. То есть, мы чеканим с обратной стороны. Этого нет ни в одной профессии.

 

— А откуда Вы берете сюжеты для своих работ?

— У меня нет ни одной работы, взятой с картинки. Все придумываю сам, от начала до конца, перерисовывать с чьего-то эскиза мне неинтересно. Вот, допустим, портрет (показывает чеканку с изображением Ататюрка). Надо добиться сходства, чтобы, взглянув на работу, сразу узнали, кто на ней изображен. Значит,должно быть развито художественное воображение и вкус.

img_5852

 

— Что труднее: создавать нечто новое или переделывать старое?

— Раньше, когда делали кинжалы, сабли — холодное оружие — приносили сломанное на реставрацию. Но труднее начать с нуля. Допустим, саблю я сначала делаю из одного куска металла, потом свариваю концы по центру, а затем собираю на ножнах и лицевой стороне клинка орнамент, каждую деталь которого паяю и закрепляю на изделии по отдельности.

 

— С каким металлом Вам нравится работать больше всего?

— Самый приятный металл для работы — медь — он мягкий; сделал работу, можно зачернить специальной смесью сера-поташ. Эта работа называется «патинирование серной печенью». Потом, когда начинаешь зачищать, в углублениях получается черный цвет, на наклонных поверхностях — сероватый, а на выпуклостях — блестящая красная медь. Так, на готовом изделии выступает объем. Так же работают с серебром, латунью, мельхиором.

 

— Ваша работа считается вредной для здоровья?

— Да, надо быть очень внимательным и осторожным. К примеру, когда работаешь с медью, вокруг летает медная пыль. Иногда заработаюсь и забываю помыться; выхожу, а мне делают замечание, что я весь черный (смеется). Можно одеть респиратор, но в нем трудно нормально работать. Смесь серы с поташем — тоже вредное сочетание, а я ведь еще использую и азотную кислоту. Но, несмотря на все это, я очень люблю свою работу и могу ею заниматься почти безостановочно: и днем, и ночью.

 

— Какие инструменты Вы используете в работе?

— Разные молотки (стальные и деревянные, из твердых пород дерева), применяемые для загибки краев и правки металла. Разнообразные резцы; чеканы — от очень мелких до больших, имеющие различную рабочую поверхность, в зависимости от назначения. Какими-то наносим контур рисунка, другими выравниваем поверхность, третьими — выколачиваем полукруглые выемки. Например, вот этим инструментом (показывает), можно отчеканить и лицо, и ягодку винограда.

 

— Какие узоры и орнаменты традиционны для Азербайджана?

— В основном, ковровые узоры, растительный орнамент, геометрический, как на коврах и, конечно же, бута.

 

— Бывают ли у Вас госзаказы? И вообще, что заказывают больше всего?

— Госзаказов нет, причем давно. Все закончилось с распадом Союза. Основные заказы — мангалы для дачи, в ресторанную кухню. И портреты.

 

— Самая любимая из сделанных Вами работ?

— Пожалуй, работы из серии «Бой с быком», их у меня несколько, вариантов пять-шесть. Также поднос с растительным орнаментом и животными. Еще, в одном из ресторанчиков Ичери Шехер, есть мангал с моей чеканкой.

 

IMG_5866.jpg

 

— Среди фотографий Ваших работ есть портрет художника Саттара Бахлулзаде. Вы были с ним знакомы лично?

— Мы познакомились, когда я учился в институте, постепенно сдружились. Часто сидели с ним в Молоканском саду, в чайхане, и вообще проводили много времени вместе. Саттар был не только талантливым художником, но и необыкновенным человеком. Ему не нужны были ни похвала, ни звания, ни материальный достаток, мог годами ходить в одном и том же плаще. Говорил то, что считал нужным, не склонялся ни перед чьим авторитетом. И люди его за это очень уважали, а многие — побаивались. Однажды я пришел на открытие какой-то выставки: все выступают, речи говорят. Вдруг вошел Саттар и … все вокруг умолкли… Единственное, о чем я жалею, это о том, что не взял ни одной его работы на память, хотя он часто сам предлагал. Но наша дружба была для меня очень ценным подарком судьбы.

 

— О чем Вы думаете, когда чеканите?

— Думаю о том, чтобы металл насквозь не пробить! (смеется) К примеру, делал я как-то портрет и в одном месте получилась дырка, по оплошности. Во многих случаях такая вещь считается безнадежно испорченной, особенно, если речь о портрете; а если это какая-то композиция, то можно дырочку как-то задекорировать,»затерять» на общем фоне. А вообще, надо быть очень осторожным. И мечтать… но не на работе…

 

— Соответствует ли оплата Вашему труду?

— Вполне. Правда, у нас, в Азербайджане, принято сбивать цену, а я к этому не привык, всегда говорю конкретную цену, реальную. И, если человек начинает спорить, отказываюсь работать. Вообще же, у меня более пяти сотен работ «гуляют» по Азербайджану. И я их, в основном, дарил, а не продавал.

 

— Ваши работы были отмечены какими-то наградами, дипломами?

— Да, я дважды лауреат ВДНХ, имею звания «Заслуженный мастер» и «Отличник профтехобразования СССР», две золотые медали, по четыре серебряных и бронзовых. Это все я получил в Москве. А здесь — ни единой грамоты… Еще были выставки моих работ, в Баку и Москве, тоже в советское время. Знаете, если откровенно, я просто всегда был занят своей работой. И, как говорят сегодня, не рекламировал себя. Но находились люди, которые умудрялись вставлять мне палки в колеса. Расскажу одну давнюю историю.

В 1972 г., на 50-летие союзных республик, мы с моими учениками сделали чеканку размером 32 кв.м., которую должны были отвезти в Москву на ВДНХ. После окончания работы ее посмотрел Гейдар Алиевич Алиев, которому она понравилась и он удивился, что такую большую и сложную работу сделал я, тогда 27-летний парень. Он еще сказал, что работа может быть удостоена Государственной премии Азербайджана. Я воодушевился, собрал необходимые документы, но… дальше дело не пошло. Один из ответственных должностных лиц, вызвав меня, сказал, что я еще молод и успею получить премию. «Если же захочешь жаловаться, учти, что твое заявление все равно попадет ко мне», — прибавил он. Конечно, было очень обидно, но я не стал жаловаться, это не в моем характере. Я просто махнул на все рукой и занялся исключительно своей работой…

 

img_5855

 

— В Азербайджане и за его пределами все слышали про селение Лагич, славящееся мастерами медных изделий, представленных даже в Лувре. Они тоже занимаются чеканкой?

— Они делают, в основном, предметы быта, холодное оружие, несложные украшения. А чеканку — нет. Хотя, если бы попробовали, сумели бы.

Кстати, если уж разговор зашел о Лагиче, скажу, что я связан с этим селом: мои родители — оттуда. В 1927 г. мой отец набрал группу людей в Лагиче и увез их в Грузию, где они занимались изготовлением древесного угля на продажу, то есть, были угольщиками. Отец учредил что-то вроде фирмы; у него была машина-»полуторатонка»и около двенадцати лошадей. Они возили уголь в артель, а оттуда на машине — в Тбилиси. Отец был в те времена довольно известным человеком. В 1938 г. его чуть было не репрессировали, но он смог по счастливой случайности избежать этого. А в 1950 г. его, прямо за столом, отравили. Мне тогда было 8 лет…В семье нас было десять человек: пять братьев и четыре сестры, так что маме пришлось нелегко. Но все выросли и почти все получили высшее образование. А в Грузии есть поселок (60 км в сторону Закаталы), на самой большой улице которого до сих пор проживают внуки и правнуки людей, приехавших в свое время из Лагича.

 

— Расскажите о Ваших учениках; занимаются ли они чеканкой?

— У меня были очень хорошие ученики, практически во всех районах Азербайджана. За 20 лет преподавания я выпустил 500-600 учеников. Среди них была и специально набранная группа из Казахстана. Но, к сожалению, все разъехались, в Баку осталось три-четыре человека. Какое-то время они еще занимались чеканкой, работали в Худфонде. Но как-то я встретил одного из них и он сказал, что работы не было и поэтому он переквалифицировался в витражиста. Говорит, сейчас в Баку это востребовано…

Почему я никого сейчас не обучаю? Потому что потом им трудно найти работу, ведь такого количества заказов, как в советское время, уже нет.

 

— Скажите, а отчего Ваши сыновья не выбрали эту профессию?

— Мы с семьей двадцать лет жили на съемной квартире, пока не получили жилье в поселке Мушвига. После 1992 г. стало совсем тяжело с работой, заказов не было; помню, сидел и думал, чем заняться, чтобы прокормить семью. Хотел даже поменять профессию, но … не смог. Меня приглашали в другие страны: в Израиль, в Казахстан… Но тогда я не поехал, а потом уже было поздно. Так и остался здесь. Потом купил землю, построил двухэтажный дом и поделил его между сыновьями. Сыновьям я сам не разрешил идти по моим стопам. Зачем заниматься делом, которое оказалось сейчас никому не нужным? Правда, младший — хороший мастер, работает по камню, у него красивые работы.

 

— Выходит, после Вас не будет продолжателей этого дела? Неужели нельзя все возродить?

— Выходит, не будет. Я не знаю, почему эта профессия оказалась в списке вымирающих. Очень обидно и жаль, что народ может лишиться одной из страниц своей культурной истории. Что касается возрождения — все можно исправить, но надо что-то делать. Как в свое время, после 1968 г., когда не дали умереть профессии чеканщика: выделяли средства, оказывали помощь, трудоустраивали молодых специалистов и обеспечивали их заказами. Ну, а пока в нашем училище все еще нет этой специальности. А вот в соседней Грузии известный живописец и скульптор Ираклий Очиаури, начав заниматься чеканкой, возродил древнее искусство и в Академии открыли специальную группу по этой профессии. Те ученики, которые учились в той группе, потом преподавали и мне. И на такой уровень подняли профессию чеканщика, что, когда сейчас показываешь кому-то бакинскую (мою) чеканку, спрашивают: «Из Грузии?» Обидно за нас…

Но, повторяю, если бы появился интерес к этому делу и внимание со стороны государства, я бы учил молодежь с большим удовольствием.

 

— Уста Селим, спасибо Вам за беседу, за искренность. Хочется верить, что дело, которому Вы посвятили всю свою жизнь, не угаснет…

— Спасибо Вашему журналу за внимание. И я тоже надеюсь, что в нашей стране будут уделять больше внимания тем видам творчества, которые могут исчезнуть; не дадут им остаться лишь в прошлом. За последние годы мы стали свидетелями того, как развивают нашу культуру, искусство, пропагандируют их во всем мире. Мне очень хочется, чтобы наш народ и страна процветали, чтобы об азербайджанской чеканке говорили с изумлением и восхищением. Ведь моя работа очень интересна и когда я создаю что-то новое, забываю обо всем на свете…

 

Интервью : Нигяр Гусейнова

Фото : Шаин Гусейнов

One comment

  1. Здравствуйте. Можно ли связаться с мастером Селимом? И может ли он взять ученика? Спасибо.

Добавить комментарий