НОВЕЛЛА (ЧАСТЬ 3)

Автор : Теймур Вагабов

СЕМЬЯ

 

После развала Союза, Назим одним из первых не только в Институте, но и в стране понял, что наукой никто в ближайшие годы серьезно заниматься не будет – в стране есть дела поважнее, и ушел в бизнес. Проще говоря, в торговлю. Начинал Назим, практически, с нуля, не имея ни стартового капитала, ни связей. Но если человек талантлив, то он талантлив во всем. А у Назима к тому же было чутье на деньги. Иногда у Нарки складывалось ощущение, что у ее мужа либо просто нюх на деньги, он мог их заработать практически на ровном месте, либо ему помогают какие-то потусторонние силы.

Назим сам часто шутил: «В нашем деле главное – что? Вовремя «свалить!»» Чутье его не подводило. Он покупал что-то именно тогда, когда надо было покупать – по самой низкой цене. И всегда умудрялся успеть это «что-то» вовремя продать. Назим находил новые виды прибыльного бизнеса, но самое главное – вовремя завершал дело, утрачивавшее перспективы. За короткий период он достиг больших успехов в бизнесе. Из своей хорошей квартиры в довольно престижном районе у метро Наримана Нариманова, по старинке, называемом бакинцами «Монтино», они переехали на улицу Низами, по той же привычке называемую всеми «Торговая». Затем Назим купил еще две квартиры – у «Бешмертебе» и на проспекте Нефтяников – через дорогу от Приморского бульвара. Он открыл свою компанию. Обзавелся личным водителем, охраной. У Нарки тоже был свой водитель, по совместительству выполнявший роль телохранителя, закупщика продуктов и помощника няни, которая у Нарки, конечно же, была. И чем больше муж превращался в «нового азербайджанца», тем больше Нарка начинала грустить.

У Назима, естественно, появился и новый круг знакомых-партнеров-друзей. Причем слово «друзья» в этом ряду находилось именно на третьем месте. Муж нередко говорил, что в бизнесе нет месту дружбе, но всегда найдется место настоящему партнерству. Назим все реже появлялся дома, у него почти не было ни праздников, ни выходных. Поездки, деловые встречи, переговоры, опять деловые встречи. На Новруз Байрамы все собравшиеся в их доме родственники и гости ждали Назима только к праздничному плову. 31 декабря он приходил домой за полчаса до Нового Года, а спать ложился через минут 20 после «московского Нового Года», по старой традиции, праздновавшегося в Баку многими семьями. Он мог резко оставить семью на заграничном курорте, прервав отдых, чтобы сорваться на важную встречу. У Нарки с дочкой было все, что только они могли себе пожелать. Назим не чаял души в них обеих, старался, как мог уделить им свое свободное время, задаривая всякими подарками. Дом – полная чаша, но без Назима он был пуст и холоден. И мама, и свекровь, и подруги давали советы, в основном, сводившиеся к двум мнениям.  Первое: потерпи, муж тебя любит и делает для вас с дочерью то, «о чем другие даже и не мечтают». Второе: роди второго ребенка, желательно – сына, и тебе прибавится забот, и муж будет чаще дома бывать.

Абсолютно не соглашаясь с первыми доводами: «Мне нет дела – «о чем другие даже не мечтают»? Я получила именно то, что хотела, живу в Баку, но хочу чаще видеть мужа, больше времени проводить с ним. В конце концов, я его люблю!», Нарка сделала свои выводы из второго мнения, отталкиваясь от слов «прибавится забот»: «Надо заняться делом!» Она решила, что вернется к прежней работе, пусть и на копеечную ставку, пусть генетика, как и прочие науки, пока все еще никому не нужна.

Нарка вернулась в родной НИИ, почти на свою же предыдущую должность, но — почти в новый коллектив. Из их «великолепной семерки» после того, как она ушла в декрет, а муж — в бизнес, из НИИ ушли еще четверо ее бывших сокурсников. Две девчонки уехали заниматься генетикой в Штаты, единственный в их команде кроме Назима мужчина, как и сам Назим, подался в бизнес, а еще одна девочка уехала в Россию. Нарка сразу включилась в работу, отдавая ей столько сил и энергии, словно не было прошедших с тех пор лет. Она как будто вернулась во времена, когда они – уже начинающие ученые, но все еще – студенты биофака строили планы и мечтали о будущем. Она нашла себе дело по душе, точнее, просто вернулась в то, чем любила заниматься. Конечно, смешно выглядел младший научный сотрудник с зарплатой в восемь «ширванов», которого привозит на службу на джипе собственный водитель, на время рабочего дня Нарки превращавшийся в ее телохранителя и не пускавшего в лабораторию без документов даже директора НИИ. Но это было условием мужа, с которым согласилась не только Нарка, но и руководство Института. Безусловно, это стоило Сеидову денег на какое-то там оборудование, о котором, пряча глаза в пол от необходимости выпрашивать, говорил на встрече с ним руководитель проекта. Но Назим не особо слушал лепет профессора, он уже готовился к очередному бизнес-штурму. Вежливо прервав будущего руководителя своей жены, коротко дал указания кому-то из своей охраны: «Дай им денег. Пусть купят, что им нужно». И жестом останавливая поток благодарностей обалдевшего от счастья ученого, Назим скрылся в коридорах до боли знакомого научно-исследовательского института, словно привидение, не испытывая абсолютно никакой ностальгии связанной с годами, проведенными им в этих стенах. Это, по мнению Назима, была честная сделка, в результате которой каждая из сторон получила то, что хотела: Нарка – работу, профессор – оборудование, а Назим – душевное спокойствие в семье, как он понимал, хотя бы на некоторое время. Через три месяца полного счастья и гармонии Сеидовы узнали, что у них будет второй ребенок. Шел 96-й год…

 

*****

 

Наргиз четко для себя решила, она, во что бы то ни стало, вернется на работу сразу после второго декретного отпуска, а не будет сидеть дома лишний год, как это было в прошлый раз. Тем более что она начала работу над кандидатской диссертацией. Муж не был против, он очень любил Нарку, и понимал, что так будет лучше для всех.

Наргиз родила сына. Все было хорошо, дети росли здоровыми и послушными, Назим на самом деле стал больше времени проводить дома,  но отношения с мужем начали портиться из-за его новых друзей. Точнее, из-за их жен, несмотря на свою «бакинственность», не получивших образования и нежелающих развиваться, предпочитая разговоры уровня «тарелки супа» и «фланкяз тоя беля палтар гейнииб». В то время как Наргиз, находясь в декрете, писала кандидатскую, в которой опиралась на опыт немецких генетиков, для чего помимо английского языка, которым она великолепно владела еще в студенчестве, ей пришлось выучить и немецкий, эти дамочки ездили в Милан на шопинг, а в Париж для того, чтобы набить свои желудки. Они одинаково легко обсуждали жизнь звезд шоу-бизнеса и цены на нефть, не разбираясь ни в том, ни в другом, ни в чем-то еще, но были недовольны всем на свете и, разумеется, «все на свете знали», при каждом подходящем и не очень случае, подчеркивая принадлежность своих семей к «коренным бакинцам». Наргиз надо было делать вид, что она, ни капли не сомневается в абсолютной правоте их слов. Лицедействовать и подхалимничать Нарку не научили в детстве, не научилась она это делать и позже, а на четвертом десятке лет жизни этому учиться поздно. Да и не надо это было Нарке. Тем не менее, она очень быстро утомлялась от общения с этими дамочками, но Назим настаивал на ее присутствии во время встреч с друзьями. Возможно, это продолжалось бы вечно, но Нарке эти представления надоели, и она отказалась принимать в них участие. Супруги стали отдаляться друг от друга.

 

ОДНА

 

Вернувшись после декрета в свою лабораторию, Нарка с головой ушла в работу. Через полтора года она защитила кандидатскую. Назим сдержанно похвалил ее. Наргиз это восприняла нормально, ведь он «защитился» сразу после окончания ВУЗа.

После защиты диссертации, Нарку повысили по службе. Когда она рассказала об этом мужу, то он вновь отнесся к важному для Наргиз событию с прохладцей.

Через три года Нарка отказалась возглавить лабораторию из-за загруженности: она стала руководителем совместного с немцами проекта. Работа над проектом велась при участии тех самых немцев, чьи исследования и легли в основу ее диссертации, и которых очень заинтересовал взгляд азербайджанского генетика, глубже них подошедшего к изучению темы их же исследований. Все эти годы она время от времени продолжала попытки рассказать Назиму о работе, о сомнениях и радостях, о том, что ее исследования отмечает даже руководство Академии Наук. Но он, то сразу ее останавливал, ссылаясь на занятость, то ее повествование обрывал важный телефонный звонок Назиму. Пару раз она ловила мужа в те редкие моменты, когда он находился дома и не был ничем занят. Она заставляла Назима отключить все свои телефоны и внимательно выслушать. Муж выполнял все ее просьбы, садился напротив Наргиз и слушал ее с отсутствующим взглядом. Дождавшись окончания рассказа, он, чуть ли не со словами: «Это все, дорогая?» уйти в свой кабинет. Поначалу Нарка оправдывала его невнимание обыкновенной ревностью ученного, в силу сложившихся обстоятельств лишенного возможности заниматься делом своей жизни: «Ведь он со своими способностями и знаниями мог достигнуть больших успехов в генетике, не развались полтора десятилетия назад Советский Союз. А когда пришло время заниматься наукой, Назим так повязан бизнесом, что уже ни за что не сможет просто все бросить и вернуться в генетику». Она оправдывала его, наверно, больше для себя самой.

С ее мнением считались во всем институте, на имя Наргиз Сеидовой приходили письма их всех крупнейших профильных научно-исследовательских центров и институтов Европы, а муж не воспринимал всерьез ее разработки и исследования. Нарка решила, что Назиму она больше ничего о своей работе рассказывать не будет.

Еще через два года ей предложили переехать в Германию, чтобы работать с немецкими учеными в более тесном контакте. Зовя Наргиз ханум в Леверкузен, городок с населением чуть больше 150 тысяч жителей, со штаб-квартирой фармацевтической компании «Байер», выпускавшей знаменитый аспирин, немцы обещали урегулировать и все вопросы с получением Сеидовыми гражданства Германии. Нарка поблагодарила за предложение, но отказала. На тот момент она уже стала завлабом, писала докторскую, руководила еще двумя национальными проектами в области генетики, и не хотела подводить серьезных людей, доверивших ей такие серьезные дела. В стране поняли — пришло время заниматься наукой. У Наргиз это хорошо получалось.

Но в Германию надо было слетать хотя бы на неделю. Назим не хотел отпускать ее туда одну, и они чуть всерьез не поссорились. Муж чуть ли не в ультимативной форме требовал ее оставить работу. Только услышав, кто стоит за двумя ее проектами, Назим согласился ее отпустить.

 

*****

 

Через год они вообще практически перестали разговаривать с мужем. Ее работа была ему неинтересна. В свои дела он Нарку не посвящал. А ей так хотелось быть услышанной. Родители были далеко, и их в первую очередь волновали успехи внуков. Так часто бывает. Нарка захотела поделиться с детьми своими радостями и переживаниями. Но натолкнулась с их стороны на ледяную стену непонимания и закрытости. Нарка поняла, что осталась одна, сама наедине с собой в своей же собственной семье.

Дети взрослели, становясь продуктами своей эпохи, и не всегда понимали ее, но больше – она их. Какое-то время они были отгорожены от нее няньками, учителями, гувернантками, реже – репетиторами и персональными тренерами, еще реже — бабушками и дедушками. Дети великолепно учились, помимо родного и русского, владели еще тремя иностранными языками, играли на музыкальных инструментах, выигрывали спортивные соревнования, обучались верховой езде. Но… Но в отношениях с родителями, и, в первую очередь, с мамой, они были далеки от идеала. Во всяком случае, от того идеала, какой Нарка нарисовала сама себе в качестве идеала.

Дети вообще по натуре своей – отличные психологи и первоклассные потребители. Это – нормально до поры, до времени. Но поколение ее отпрысков явно могло дать фору любому другому поколению. Ей с каждым годом становилось все труднее найти со своими детьми общий язык. Или те рычаги воздействия на свои чада, благодаря которым в свое время их родителям – сегодняшним бабушкам и дедушкам — удавалось находить общий язык с ними – своими детьми без повышения голоса и введения других жестких санкций. Нарка понимала, что где-то что-то упустила и винила только себя и немного Назима. Но как исправить ситуацию? Как снова заговорить с детьми на одном языке? Она пыталась привлечь Назима к решению этих проблем, но муж обвинил ее и как всегда предложил универсальный на его взгляд вариант «уволься, сядь дома, занимайся детьми».

Неудивительно, что тоже самое сказали их родители, когда она обратилась к ним за советом. «Ты – мать, и должна ради детей уйти с работы». Сдержаннее всех, как ни странно, был отец, посоветовавший сменить работу, найти что-то взамен НИИ, что не будет отнимать столько времени. Мысленно благодаря отца за солидарность, Нарка отвергла такой вариант. Она не пойдет на такие жертвы. Наргиз давно для себя решила — науку она не оставит.

Как быть внимательной и хорошей матерью, находить общий язык с детьми, но при этом не бросить карьеру? В поисках ответа на эти вопросы Нарка перерыла гору педагогической литературы и всяких пособий. Видя корень всех бед в своей занятости, она искала ответы в статьях «подруг по несчастью» — всевозможных бизнес-леди. Но находила там лишь прописные истины, догадываясь, что за этими материалами стоят отнюдь не занятые работой женщины, а обычные педагоги, оперирующие догмами.

Нарка обратилась к российской и западной литературе. Но прочтя еще несколько журналов и брошюр, она поняла, что советчицами со страниц этих изданий выступали отнюдь не бизнес-вумен, а сплошь и рядом — домохозяйки. К тому же большинство таких книженций были написаны еще во времена Шаха Исмаила и Царя Гороха. Или же советы, данные авторами этих изданий, были неприменимы в сегодняшних реалиях деловой азербайджанской женщины.

Разочарованию Нарки не было предела. Она подумала, что схожие проблемы должны испытывать не только женщины прошлого, россиянки или западные дамы. Наверняка в Баку, возможно даже в соседнем подъезде какая-нибудь азербайджанка из такой же, как их с Назимом семьи двух деловых людей ищет ответы на, мучающие Нарку вопросы. А может уже и нашла. Но, зная особенности национальной ментальности, она прекрасно понимала: у нас предпочтут соврать о благополучии, нежели «вынесут сор из избы». И тут ее осенило, есть место, где с тобой не только поделятся наболевшим, но и помогут советом, при условии сохранения анонимности советчика.

Это место – «Сеть», «Интернет» или «инет». И Нарка погрузилась в инет.

 

Продолжение следует…

Часть 1

Часть 2

One comment

  1. как в одном фильме было сказано: «если у вас проблемы в личной жизни, значит ждите повышения по службе»

Добавить комментарий