«ОН ВО ВСЕМ БЫЛ ЛУЧШИМ!»

Время неумолимо стирает черты, но остается образ. Образ моего отца в моей памяти — светлый, спокойный, добрый… Воспоминания о нем греют душу, и затрагивают ее самые тонкие, глубокие струнки. Мне нелегко жить без него, мне очень не хватает его советов, его улыбки, его поддержки. Когда становится особенно трудно, на помощь приходит воображение…

Мой папа, Сергей Крамаренко, был не только выдающимся вратарем, он был еще и образцовым отцом. Он был человеком, который чувствовал ответственность за все, что происходило в его семье и команде, и при этом был внутренне свободным и независимым. Чем старше я становлюсь, тем больше мне хочется, чтобы папа был рядом. Несмотря на то, что я взрослый мужчина и сам отец, мне так хочется снова почувствовать себя маленьким мальчиком и пережить лучшие мгновения детства, тем более что папин уход был слишком внезапным, неожиданным и поэтому трагическим. Словно мы не успели о чем-то договорить, что-то объяснить друг другу, сказать какие-то важные слова. Даже спустя восемь лет, боль не проходит, и каждый вечер воспоминания, воспоминания, воспоминания… Он был для меня не просто папой, которого я очень любил, он был тем человеком, благодаря которому я выбрал свою дорогу в жизни и стал футболистом. Именно папа был и остается для меня примером во всем, моим первым и главным наставником и тренером, и только ему я обязан всем, чего я достиг. И даже тем, чего не достиг, потому что если бы я слушался его советов, то обязательно бы все получилось так, как он мечтал. Но кто же следует советам отцов в юности?

2-min-2

Из-за того, что папа все время отсутствовал, меня в основном воспитывала мама в самых лучших бакинских традициях. И я ей за это очень благодарен, потому что она смогла привить мне черты своего замечательного характера – доброту, сердечное отношение к людям, научила меня беречь и уважать семейные ценности.

Первые воспоминания, самые трогательные, самые щемящие… Но даже они у меня связаны с футболом, потому что лет с семи папа часто брал меня в поездки, на сборы, а в остальное время я постоянно пропадал на знаменитой базе «Нефтчи», и с удовольствием наблюдал за тренировками знаменитых футболистов. В те годы эта база по все параметрам считалась одной из лучших в СССР, и для меня, как для мальчишки, это было самое необыкновенное место на земле. То, что о чем даже не смели мечтать другие ребята, я видел каждый день! Я видел наших великих футболистов, их тренировки, но для меня они были не только легендарными членами команды «Нефтчи», но и друзьями нашего дома. Сейчас, к сожалению, от этой базы мало что осталось, но я уверен, что со временем у «Нефтчи» опять будет самая лучшая база в нашей стране!

n64-min.jpg

В то время мы жили в районе метро «Гянджлик», и я рос в среде, в которой не было абсолютно никакого зазнайства, несмотря на то, что папу знали и любили, причем не только в Азербайджане, он же был одним из лучших вратарей Советского Союза! Когда папа возвращался с тренировок, он обязательно приносил мячи нашим дворовым ребятам. Сегодня это трудно себе представить, но тогда мальчишке получить настоящий кожаный футбольный мяч с символикой ФИФА или УЕФА было за гранью фантастики! Для нас это был бесценный подарок, мы же играли на асфальте, и мячи изнашивались очень быстро. Сейчас, к сожалению, дети редко играют в футбол, а ведь это самая хорошая школа для начинающего спортсмена…

 

У родителей всегда были очень трогательные теплые отношения. Я не припомню ни одного случая, чтобы они серьезно поругались, и уже тем более, чтобы они не разговаривали друг с другом! Может быть, у них и были, как у всех людей, небольшие разногласия, но папа, как настоящий мужчина, был очень великодушным и отходчивым, а мама тем более. Он называл ее Ализаде, она его — Крамаренко, так они между собой хохмили. Но самое главное, папа безумно ее любил, и это было взаимно. История их любви была очень романтичная, потому что папа очень долго ее добивался. Он родился и вырос в Гянжде, где и познакомился с мамой. Она – отличница, папа – круглый двоечник. Ее родители были категорически против их встреч, особенно будущий тесть, поэтому папе, согласно древним кавказским обычаям, пришлось маму украсть. После похищения дедушка около года с ней не разговаривал, но потом так полюбил моего папу, что не желал себе другого зятя.

4-min-1

Мы с мамой часто вспоминаем и удивляемся, откуда у папы было такое трепетное отношение к семье, ведь он же рос без отца! Каждое утро папа вставал и шел на базар. Этой традиции он придерживался даже в тот период, когда его дисквалифицировали. Это было очень тяжелое время и в материальном плане, и, что еще сложнее, в моральном, но, несмотря ни на что, каждое утро он шел на базар, приносил домой продукты, а потом шел на тренировку, и такой режим он соблюдал до самого ухода — сначала дом, потом футбол.

Когда папа приходил на базар, там начиналось настоящее столпотворение, ведь игроков «Нефтчи» знала вся республика! Его тут же обступали, просили автограф и пытались подарить самые лучшие фрукты. Но папа никогда не пользовался своей славой, он был очень гордым человеком, он всегда за все платил и не любил обращаться с просьбами. Единственный раз, когда он, скрепя сердце, позвонил своему знакомому, был год, когда моя сестра поступала в медицинский институт. Самое интересное, что потом тот человек, к которому папа обратился, сказал ему: «Сергей, а зачем ты за нее просил? Твоя дочка же все знает!»

3-min (1).jpg

Сестра выбрала профессию врача, и папе это очень нравилось. А со мной была немного другая история… Папа был для меня был огромным авторитетом, но я совершенно не хотел быть вратарем. Два года я играл защитником, потом два года вратарем, и обе эти вещи у меня получались хорошо! Но мне больше нравилось играть на поле – атаковать, продумывать тактику перемещений, а папа хотел, чтобы я стал именно вратарем, и, естественно, я не стал ему перечить.

Единственный раз, когда я его не послушал, это в выборе моей нынешней супруги. Но я просто повторил историю его любви, и так же, как и папа, сам преодолевал трудности. К счастью, когда я его познакомил со своей супругой, папа поменял свое мнение, а мама, как лояльный и общительный человек, сразу же приняла мой выбор. Но повторюсь, это был единственный случай, когда я его ослушался, и не жалею об этом…

00001-min.jpg

По городу ходили легенды о папиной работоспособности и фанатичной преданности футболу и команде. У меня до сих пор стоит перед глазами картина – тренировка заканчивается, все уходят с поля, кроме папы. Повара плачут:

— Сергеич, нам пора домой!!!

— Не беспокойтесь, оставьте все на плите, я еще буду тренироваться.

Папа всегда приходил первым и уходил с поля последним, именно поэтому на протяжении 20 лет он оставался «№1»! Для меня это был самый лучший пример нормальных мужских амбиций, когда ты добиваешься всего сам, за счет своего труда и упорства, а не интриг, и за это его все очень уважали.

Вне футбола он был очень скромным человеком, и при этом очень открытым и добродушным, великолепно говорил по-азербайджански, причем с характерным гянджинским акцентом. Поэтому в обычной жизни его все любили, а вот на футбольном поле боялись, потому что он видел самую крошечную ошибку игроков и одним взглядом мог убить наповал. Такая вот была у него харизма…

егргнр-min.jpg

Папин характер был чем-то схож с характером его друга, легендарного футболиста Казбека Алиевича Туаева, с которым папа дружил с юности. Они могли поругаться, и тут же помириться, и каждое их разногласие шло на пользу делу. Казбек Алиевич замечательный профессионал, и он всегда уважал это качество в папе и прислушивался к его мнению. Они оба принадлежали к поколению, которое не умело подстраиваться под чужое мнение, а это бесценное качество для настоящего мужчины. Иногда я навещаю Казбека Алиевича, мы вспоминаем то время, папу, какие-то истории, связанные с «Нефтчи». Эти воспоминания приносят нам много боли, слишком рано папа ушел из жизни… Казбека Алиевича охватывает такая грусть, что я ему говорю: «Я не могу к вам часто ходить, вы так сильно расстраиваетесь, что у меня появляются слезы»…

Если папа за что-то брался, то обязательно ставил перед собой цель достичь в этом деле совершенства. Однажды он поехал в Ленкорань на рыбалку, хотя до этого случая особенной любви к этому занятию у него не было. Но тогда папа вошел в азарт – здесь он тоже должен был быть первым! И что вы думаете – он ловил одну рыбину за другой, и тут же их отпускал! Главным для него был процесс, а не добыча! Он вообще играл во все игры – баскетбол, настольный теннис, выполнял сложнейшие сальто на батуте, нырял в бассейн с невероятными кульбитами, бокс (у него был такой удар, что мог им вырубить противника), бильярд, в котором ему не было равных.

Однажды папа оказался в Болгарии, и один его из приятелей пошутил по поводу того, что папа не сможет спуститься с горы на лыжах. Да разве можно было такое говорить папе?!! Несмотря на то, что до этого момента он никогда в жизни не стоял на лыжах, папа тут же их надел, взобрался на невысокую гору и начал с нее спускаться на бешеной скорости. Он так лихо управлялся с лыжами, что это вызвало у всех неописуемый восторг. И в этом весь папа! Он же вырос в Гяндже, а тогда же не было ни компьютеров, ни других соблазнов, которые мешают физическому развитию, поэтому ребята того поколения все свободное время посвящали совершенствованию своих талантов и возможностей.

ne-74-kram-min.jpg

В 7 классе папе нужно было подготовиться и получить хотя бы тройку по одному предмету. Всю ночь он занимался, а после занятий пришел к моей маме:

— Ализаде, я получил отметку!

— «4»? – спросила мама.

— Нет, «3»… С натяжкой.

— Почему?

— Потому что полдня играл в баскетбол.

Но при всем при этом у папы была огромная любовь к книгам и чтению, и это целиком мамина заслуга. Когда папа уезжал на сборы, она обязательно давала ему в дорогу несколько книг — классику, современную литературу, зарубежную, детективы. А еще у папы была невероятная способность к языкам! Был период, когда я пробовался в «Атлетико», и мы с папой целый месяц жили в Испании. Если бы мы пробыли там еще немного, он бы заговорил по-испански, как испанец, настолько быстро он схватывал языки!

Сейчас, с высоты прожитых лет, я понимаю, как правильно папа меня воспитывал. Он никогда не поднимал на меня руку, не прессовал, а ругать, да, ругал и выгонял с тренировок, когда это надо было для дела. Казбек Алиевич Туаев, видя папину методу, даже вступался за меня, но папа был неумолим – при том, что папа был уникальным вратарем, долгие годы носил звание «Первого», он, естественно, даже мысли не мог допустить, что я не буду соответствовать той планке, которую он для меня установил. И я это прекрасно понимал! Когда папа стал тренером в «Нефтчи», а я в 18 лет стал основным вратарем команды и мы стали чемпионами, он мне строго сказал: «Я не допущу, чтобы кто-то подумал, что ты попал в основной состав только потому, что я здесь тренер». Поэтому на каждой тренировке он меня тренировал, как надо, и никто не мог сказать, что Дима Крамаренко играет «по тапшу». В футболе это вообще невозможно! Все же, как на ладони, вот ты, вот твоя игра, и ты либо играешь, либо вылетаешь. Это жестоко, но это футбол. Особенно трудно приходится вратарю, он вообще один на один в воротах, и любой его промах или ошибка может стать фатальной. И таких примеров множество! Тот же Лев Иванович Яшин, которому на Чемпионате Европы забили гол, не мог нормально вернуться в СССР, потому что весь советский народ обвинял его в проигрыше! Ему приходилось уезжать за город, ловить рыбу, какой-то период играть на выезде, потому что на родине при его появлении болельщики тут же начинали его освистывать. А ведь он был лучший вратарь СССР!

s-kramarenko-min

У папы тоже были ошибки, которые он очень сильно переживал. После неудачной игры команды, не говоря уже о его личной неудачной игре, он приходил домой и говорил: «Ализаде, все! Я заканчиваю играть в футбол и бросаю перчатки!» Но мама настолько хорошо знала папу, что просто молча его выслушивала и не пыталась ему возражать. А на следующий день рано утром до тренировки папа шел на базу, поливал водой свое вратарское место, чтобы смягчить траву, и все начинал заново. Сколько я его помню, папа всегда был недоволен собой, и пока все вокруг восхищались его игрой, он коротко отвечал: «Да, нет, я мог бы сыграть лучше»…

На протяжении многих лет Лев Иванович Яшин поздравлял папу с днем рождения и неизменно приглашал его в Москву, но папа даже мысли не допускал об отъезде – только Баку, только Азербайджан! Даже мама его уговаривала: «Ты подумай, там же больше перспектив!» И папа был не один такой патриот — плеяда игроков «Нефтчи» того времени была одной из лучших в СССР, но никакие гонорары, квартиры, машины и награды не могли их заставить уехать из Баку.

А у меня все получилось по-другому, но я просто попал в такое время. Мама часто сокрушалась: «Не нужно было так рано его отпускать»… Конечно же, она была права, потому что вокруг меня было множество соблазнов, тем более что в 19 лет я попал в основной состав, и забыл про папины слова, мне казалось, что я уже всего достиг. Но именно в тот период мне так не хватало сильной папиной руки. Был бы он рядом, я бы играл совершенно на другом уровне… А так я оказался в Москве – один, кругом волчьи законы стаи, надо было самоутверждаться, да еще «переболел» звездной болезнью… Но все равно я всем доволен! Возможно, папа сейчас на меня смотрит, и он, как всегда, мною недоволен. Когда меня хвалили за какие-то игры, папа никогда не вступал в этот хор одобрения – это как надо было сыграть, чтобы услышать от него похвалу! Наоборот, он постоянно находил во мне какие-нибудь недостатки, но не ради того, чтобы сделать мне неприятно, а для того, чтобы я лучше играл! Хотя папе очень нравилось, когда кто-то из его друзей или знакомых говорил обо мне одобрительно.

s-aga-12-min

Папа очень любил праздники – Новруз Байрамы, Новый год, дни рождения, Курбан байрам, Пасха, у нас всегда накрывались столы, собирались семья и друзья, а мама была массовиком-затейником. Двери нашего дома всегда были открыты, мы были очень близки с семьей Банишевских — мы жили в одном подъезде и постоянно ходили друг к другу в гости. Такие же традиции хлебосольного гостеприимства папа сохранил и когда мы переехали в Москву.

Несмотря на скромность, папа любил одеваться и был невероятным чистюлей. Процедура утреннего бритья была у него особенной, я не помню ни одного дня, чтобы он не побрился! И мне постоянно говорил: «Это придает мужчине легкость и уверенность». Дисциплина была во всем строжайшая, и не только в футболе. Папа всю жизнь учился, и мама тут сыграла большую роль. Он мне рассказывал, как в молодости его накрыла «звездная болезнь». И не мудрено! В 19 лет стать лучшим вратарем, в 1966 году получить звание Мастера спорта СССР! Естественно, вокруг него сразу же образовалась группа футболистов, с которыми он пропадал в ресторанах. И тут мама, несмотря на такой же юный возраст, сразу же жестко пресекла такую жизнь: «Или я, или твои друзья!» И папа все понял… Другие же футболисты не справились с этой эйфорией, и очень рано ушли из профессии и даже жизни. Для мужчины очень важно сделать правильный выбор супруги, папе это удалось, и многие футболисты ему немного завидовали, ведь папа с мамой были образцовой парой. И мне в жизни тоже повезло с правильным выбором, потому что я окружен замечательными женщинами – мама, супруга, сестра, мои любимые доченьки – сильные, преданные, любящие и любимые.

03-min

Когда мы жили в Москве, с папой произошла неприятная ситуация. После того, как я отыграл в «Алании», Юрий Павлович Семин пригласили меня в «Локомотив». Я был на самом пике и отправился к папе с этой новостью. Прихожу домой, смотрю, папа сидит в плохом настроении, но на все мои вопросы он лишь отмахнулся. А потом мама по секрету мне сказала, что папу уволили с работы. Выяснилось, что папа обещал одному своему коллеге, что после «Алании» я перейду в этот футбольный клуб. И когда папа сказал ему, что я уже подписал контракт с другим клубом, тот очень негативно на это отреагировал, и вскоре папе пришлось уйти. Но я ничего не знал об этом договоре!!! Я пошел к тому человеку, объяснил ему, что это было мое решение и папа ничего о нем не знал. «Если я разорву контракт, вы вернете папу на работу?» — спросил я его. «Да», – ответил он. Естественно, я так и сделал… Папу вернули на работу, а моя карьера пошла на спад, но я ни разу в жизни не пожалел об этом… Я поступил так, как посчитал правильным и необходимым. Но папа очень сильно переживал ту ситуацию, он вообще многое переживал, и незадолго перед смертью он даже с кем-то поругался на работе, потому что был очень ответственным человеком…

neft-66-minМне особенно запомнился один наш разговор, который произошел в 2004 году. Мы с ним вышли покурить на балкон, и вдруг он мне с грустью сказал: «Представляешь, мы живем в Москве с 1994 года, и за все это время никто мне не позвонил из Баку, не сказал – Сергей, приезжай, помогли нам с вратарями, стань тренером». Эти горькие слова до сих звучат в моем сердце… Почему так получилось, ведь при таком огромном опыте работы, при том, что папа сыграл более 300 игр, то есть больше всех среди азербайджанских футболистов, был тренером в «Нефтчи» и Гяндже, но после отъезда из Баку его как будто вычеркнули. «Когда ты в фаворе, все хорошо, как только ты заканчиваешь, становишь невостребованным!» — сказал папа…

И, все же, его пригласили на 60-летие «Нефтчи», на которое собрали всех ветеранов, которые остались. Папа приехал в Баку, и ему было очень приятно, что о нем вспомнили. Были какие-то подарки, призы, встречи с немногими друзьями. За границей известные спортсмены, как правило, бывают задействованы в различных спортивных процессах — тренируют, передают свой опыт, проводят мастер-классы. А ведь папа был очень знаменит, и когда работал в одном из московских клубов, люди толпами приходили, чтобы просто на него посмотреть… Я понял, какие чувства тогда испытывал папа, когда меня самого пригласили работать в «Нефтчи», ведь это команда моего отца и моя команда, которой я посвятил лучшие годы. И я благодарен всем, кто был в этом задействован…

Звоночки о том, что у папы пошаливает сердце, были давно. Ему провели достаточно серьезную операцию благодаря Таиру Мамедову, который помог ему лечь в больницу к своим врачам, и вроде бы все прошло удачно. А потом его начала беспокоить аритмия, и в последнее время он неважно себя чувствовал, хотя постоянно проверялся у врачей. Он вообще стал более внимательно относиться к своему здоровью, даже курить хотел бросить. Но не судьба…

О смерти папы мне сообщила сестра. В то время я играл в «Хазаре-Ленкорань», и мне хотелось бы сказать слова благодарности моему тренеру, Агасалиму Мирджавадову. Мы как раз должны были играть финал, но он, узнав о смерти папы, тут же меня отпустил. Когда я вернулся из Москвы, мне пришлось несколько дней принимать людей, которые приходили выразить соболезнование, и тренер снова вошел в мое положение: «Не переживай, мы найдем вратаря». «Нет, — сказал я, — обязательно буду на игре, если бы я отказался, папа точно бы меня не понял». В той игре мы победили…

Говорят, человек жив, пока о нем помнят. Встречаясь с друзьями и коллегами отца, я чувствую их огромное уважение к нему, которое они пронесли через долгие годы. Папа прожил свою жизнь достойно. Не предал своих идеалов. Не продался. Не поменял себя на суету. Верю, что он ушел в лучший мир… Когда я вижу его во сне, то всегда выигрываю. Один сон мне запомнился особенно ярко – как будто мы встретились, и я спросил у него, как пройдет игра, а папа ответил: «Я в горах, со мной все хорошо, так что, играй спокойно»…

Март, 2016

Добавить комментарий