Воспоминания Мир-Алекпера Агасиева о Рашиде Бейбутове, Ниязи и Арифе Меликове

Известный азербайджанский фотограф, заслуженный работник культуры Азербайджана, член Союза журналистов СССР, АР и ОФА Мир-Алекпер Агасиев за свою жизнь успел побывать в самых разных уголках света, откуда возвращался с интересными фоторепортажами, делая сотни оригинальных снимков. Наряду с этим фотографу удалось запечатлеть многих выдающихся азербайджанских деятелей культуры и искусств. Снимки знаменитостей, сделанные Мир-Алекпером Агасиевым, пополнили копилку азербайджанского фотоискусства. Нельзя не отметить, что Агасиев является автором многих фотоальбомов, фотокниг, плакатов, открыток, календарей и почтовых марок. Он также являлся участником ряда международных и республиканских выставок, где его работы были награждены медалями и дипломами.

1 (2)-min.jpg

В объектив камеры Мир-Алекпера Агасиева попали такие выдающиеся представители азербайджанского народа, как Рашид Бейбутов, Микаил Абдуллаев, Саттар Бахлулзаде, Ниязи, Ариф Меликов, Омар Эльдаров, Таир Салахов, Гусейн Алиев, Тогрул Нариманбеков, Сулейман Рустам, Эльмира Шахтахтинская, Наби Хазри, Сулейман Рагимов, Насиба Зейналова и многие другие. Многие из этих легендарных личностей, с которыми ему довелось общаться, работать, а с некоторыми близко дружить долгие годы,  повлияли на его мировоззрение, ведь наставлениям и рекомендациям, данным ему в свое время, Мир-Алекпер муаллим следует и сегодня.

Агасиев – обладатель Гран-при Первого международного фотоконкурса «Лондон-Баку 2001» в Лондоне с фотопортретом Саттара Бахлулзаде, а также специального приза галереи «Хумай» в Лондоне за портреты Рашида Бейбутова и Саттара Бахлулзаде в 2005 году на II Международной выставке. В 2010 году Мир-Алекпер муаллим был отмечен медалью Общества дружбы Финляндия-Азербайджан «Золотая мечта», получил национальную премию «Хумай» и премию имени Гасан-бека Зардаби Союза журналистов Азербайджана.

Мир-Алекпер муаллим решил поделиться своими воспоминаниями об азербайджанских корифеях, с которыми ему посчастливилось работать, а с некоторыми дружить. Как говорит сам фотохудожник: «В моем становлении как личности, кроме родителей и брата Максуда, сыграли роль четыре человека, с которыми я был близко знаком: художник Микаил Абдуллаев, председатель Союза журналистов Гаджи Гаджиев, поэт-публицист Наби Хазри, певец и артист Рашид Бейбутов. Дружба с каждым из них повлияла на всю мою жизнь».

Сделанные Агасиевым фотографии великих азербайджанцев деятелей, вошли в золотой фонд азербайджанского фотоискусства, став частью истории. В этом материале Мир-Алекпер муаллим поделился своими воспоминаниями о трех легендарных личностях азербайджанского народа: Рашиде Бейбутове, Ниязи и Арифе Меликове.

 

Рашид Бейбутов 

«С Рашидом Меджидовичем мы познакомились во время первого концерта Театра песни в декабре 1967-го года. Уже с детства я обожал спектакли и концерты, поэтому вечерами пропадал в Азербайджанском драмтеатре, который находился рядом с нашим домом, Оперном театре, Театре музыкальном комедии. Я превратился в заядлого посетителя, билетеры уже знали меня в лицо, а порой пропускали на спектакли бесплатно. Однажды, увидев концертную афишу с Рашидом Бейбутовым, мне очень захотелось попасть на его концерт и послушать вживую кумира миллионов. Выступление Рашида Бейбутова произвело на меня неизгладимое впечатление. После концерта я направился к служебному выходу, чтобы взять автограф у мэтра, но когда увидел Рашида Меджидовича, то на время замер как вкопанный. «Ты что-то хочешь, сынок?», — по-отечески спросил меня Рашид муаллим. Я попросил его расписаться на театральной программке. Представьте себе, я по сей день храню его автограф. Между нами завязался небольшой разговор, во время которого он спросил меня, кто я, где учусь и чем занимаюсь. Вот так мы познакомились с Рашидом муаллимом. С того дня я стал частым гостем в Театре песни. Фотографировал каждый концерт и спектакль. Но особенно мне нравилось снимать Рашида Меджидовича вне сцены. Он был невероятно лучезарным и душевным человеком, очаровывал всех с первой минуты знакомства.

2 (2)-min.jpg

Представьте себе, что почти все фотографии Рашида Меджидовича за последние 30 лет сделаны мною. Конечно, были случайные фотографии, но все афиши, постеры и главные фотосеты делал именно я. Отмечу, что ни у Рашида Бейбутова, ни у Микаила Абдуллаева я никогда не брал, ни копейки на протяжении 30-ти лет. Например, на 100-летнем юбилее великого певца использовалось 70%  моих фотографий, это — слайды, постеры, пригласительные билеты. Например, фотография постера была сделана в 1985-ом году во время выступления Бейбутова в ФРГ в рамках Дней культуры Азербайджана. Мне было очень приятно, видеть на концерте свои фотографии, с каждой из которых у меня связаны теплые воспоминания.

3 (2)-min.jpg

Помню нашу встречу в Кукольном театре. В тот день Рашид Меджидович наотрез отказывался фотографироваться, говоря, что он не в форме, так как на нем была водолазка, а он крайне щепетильно относился к одежде и своему внешнему виду в целом. Однако, мне удалось его уговорить и эту фотографию демонстрировали на огромном экране на 100-летнем юбилее Рашида Бейбутова (улыбается).

Вообще, Рашид муаллим был человеком крайне требовательным, обращая внимание на каждую мелочь. По своей природе он был перфекционист, поэтому требовал аналогичного отношения ко всему и от людей, которые его окружали, и с которыми он работал. Я всегда тратил много пленки, делая по сто кадров за фотосет, чтобы выбрать один единственный, ради которого и проводил съемку. Только те, кто был близко знаком с Бейбутовым вне сцены, знают, что он был строгим человеком, а во время выступлений, наоборот, выкладывался на все 200%. Возможно, общность характера и именно аналогичный подход к жизни и творчеству сыграли решающую роль в том, что Рашид Меджидович доверял в плане фото только мне.

Конечно, для молодого фотографа это было большой честью, снимать легенду. Я горжусь тем, что не просто фотографировал Рашида Меджидовича, но и дружил с ним. Я мог позволить себе без звонка каждый день после шести прийти в Театр песни к мэтру в гости. Когда я заходил, он сразу говорил: «Принесите, моему Алекперчику, чай!».  Я говорил: « Рашид муаллим, спасибо большое», на что он отвечал: «Спасибо – это «да» или спасибо – это «нет»?» Причем, когда у человека не было настроения, он мог его поднять своеобразной шуткой, которая от певучего голоса Бейбутова звучала еще интересней (смеется).

Представьте себе, что Бейбутов бесподобно разговаривал на четырех диалектах: карабахском (отец из Шуши, Карабах), газахском (мама, Фируза ханум Векилова, родственница Самеда Вургуна, была родом из Газаха), на диалекте грузинских азербайджанцев (так как сам Бейбутов родился в Грузии) и гянджинском диалекте. Во время разговора Рашид муаллим мог переходить от одного диалекта к другому, а в процессе разговора специально вставлял русские слова, причем сказанные без  акцента. Такая способность Бейбутова придавала его речи своеобразную изюминку, поэтому слушать певца было одно удовольствие (улыбается). Будучи творческим человеком, он всегда нуждался в аудитории, ему нравилось, когда его слушают, реагируют на его шутки, одним словом, восхищаются его талантом, как певца, и как личности.

4 (2)-min.jpg

Несмотря на большой опыт, перед выходом на сцену Бейбутов был напряженным, даже немного волновался, порой искал способ выплеснуть негативную энергию, после чего на его лице сияла улыбка, и он с радостью на глазах появлялся на сцене, что приводило в восторг собравшуюся публику. Одним словом, он моментально перевоплощался. В это сложно поверить, если ты не наблюдаешь процесс в реальности. Во время каждого выступления Бейбутов был на кураже, он словно парил в воздухе, его выступление были чем-то неземным, возвышенным, одухотворенным. Он был солнцем, излучающим невероятную бешеную энергетику и теплоту. На сцене он полностью опустошался, отдавая всего себя зрителям. Он был артистом от Бога. На сцене Бейбутов чувствовал себя, как рыба в воде. Это было его призванием. Многие певцы не знают, как себя вести на сцене, что делать, когда ты спел припев и играет музыкальная часть песни. Что делал Рашид Меджидович в эти моменты? В те годы к микрофону был прикреплен шнур, которым Бейбутов орудовал словно лентой в художественной гимнастике, от чего зрители приходили в неописуемый восторг.

5 (2)-min.jpg

Что касается мелочей, которые никогда не ускользали от внимания мэтра, то Бейбутов мог перед концертом подозвать конферансье, чтобы спросить, с какой интонацией он будет произносить его имя, какие регалии использует и прочее. Если Рашиду муаллиму не нравился тон, он начинал учить его, как нужно правильно анонсировать его выход на сцену, на каких слогах делать акцент, что подмечать и прочее (смеется). Он мог подозвать танцора с наклеенными усами и ножницами их подправить, либо застегнуть верхнюю пуговицу или поправить бабочку. Одним словом, он обращал внимание буквально на все. Поэтому во время фотосессий умел позировать, чтобы фотографии были красивыми и интересными, а главное, приходились ему по вкусу.

В те годы отношения межу Ниязи и Бейбутовым, насколько я знал, были прохладными. Несмотря на это, они относились с огромным уважением к творчеству и таланту друг друга. Расскажу один случай. В 1985 году шла подготовка к юбилею Узеира Гаджибейли, к которому приурочили выпуск «Аршин мал алан» подарочного комплекта из трех пластинок. Несмотря на это, когда шло обсуждение, кто будет исполнять партию Аскера, Ниязи был непреклонен «Партию Аскера будет исполнять только Бейбутов, и этот вопрос даже не обсуждается, никто не сможет это сделать лучше, чем Рашид Меджидович», — сказал Ниязи, несмотря на дружбу и регулярные гастроли с Лютфияром Имановым, который, скорее всего, ожидал, что это предложение поступит ему. Однако, выбор Ниязи был окончателен – только Бейбутов.

Помню, как во времена СССР до начала правительственных концертов, проходивших во Дворце имени Гейдара Алиева, проводился генеральный прогон за день до концерта, который посещал глава отдела культуры. Он сидел в темном пустом зале и смотрел концерт со списком всех участников и исполнителей. Обычно, программа концерта начиналась увертюрой из оперы «Кероглу», играл симфонический оркестр, которым дирижировал Ниязи. После окончания увертюры, Ниязи стоял возле оркестровой ямы, ожидая своего очередного выхода, который должен был состояться через несколько номеров, одним из которых было исполнение Рашида Бейбутова. Стоило только Бейбутову закончить петь, как раздались аплодисменты, исходящие от Ниязи, который, несмотря на холод в отношениях с Рашидом Меджидовичем, с огромным уважением относился к его творчеству. Бейбутов же, в свою очередь, поклонился и выразил свою признательность. Это выглядело очень трогательно. Уважение превыше всего!

6 (2)-min.jpg

Рашид Бейбутов рассказывал, что, будучи молодым и малоизвестным, старался выступать на больших правительственных концертах, где собирается высокопоставленная публика, чтобы его узнали и запомнили. Однако, с получением всеобщего признания и мировой славы, Бейбутов уже сторонился больших аудиторий, ему хотелось выступать на небольшом концерте, например, в колхозе, в клубе, у нефтяников, где большинство зрителей были обычными людьми, простыми рабочими. Это интересный обратный процесс, который наступает, когда человек становится знаменитым».

7 (1)-min.jpg

Отмечу, что в настоящее время в лондонской галерее «Хумай» хранится фотопортрет Рашида Бейбутова снятый мною. В 2005-ом году на II Международной выставке я был удостоен специального приза галереи «Хумай» за портреты Бейбутова и Бахлулзаде.

 

Ниязи

«Ниязи – это легенда азербайджанского искусства, в частности музыки, личность мирового масштаба. До знакомства с маэстро я часто слышал, что у него сложный характер и работать с ним может не каждый. Однако, когда я узнал его поближе, я понял, что он был золотым человеком, но очень требовательным, причем, гораздо больше к себе, нежели к окружающим. Ниязи до бесконечности любил творчество и погружался в него с головой. Он не терпел халтуры, всегда выкладывался не на сто, а двести процентов. Поэтому от своих коллег он ждал именно такого же отношения к музыке и творчеству.

Несмотря на свой возраст и заслуги, Ниязи был настолько чувственным человеком, что в душе оставался ребенком. Эту особенность я замечал у многих легендарных личностей азербайджанского народа. Они смогли сохранить в себе детское восприятие мира. В душе они были очень ранимыми и вспыльчивыми, легко обижались. Представьте себе, что его супруга Хаджар ханум, с которой у них была большая любовь, напоминающая Ромео и Джульетту, была для маэстро не только женой, но и «мамой», которая уговаривала его покушать и ходила за ним по комнатам с тарелкой в руках, а он, как это делают капризные дети, наотрез отказывался (смеется). Я наблюдал взаимоотношения Ниязи и его супруги, когда работал у них дома. Это была поистине трогательная картина.

Как вы знаете, я с 1967-го года и по сей день сотрудничаю с журналом «Улдуз». Однажды, в журнале должна была выйти статья о Ниязи, и редакция заказала мне сделать снимки маэстро. Наша первая встреча произошла у него дома, он жил напротив здания, где сегодня находится агентство Азертадж. Маэстро принял меня с таким теплом и радушием, что я понял — все услышанные мною разговоры о его сложном характере исходили от людей, которые не были близко знакомы с Ниязи и не знали, каким в действительности он был человеком. Представьте себе, что он ни в какую не позволял мне начать съемку, пока мы с ним вместе не пообедали (смеется). Я просто не мог поверить, что обедаю за одним столом с живой легендой на небольшой кухне (улыбается). Ниязи обладал прекрасным чувством юмора и часто рассказывал интересные анекдоты.

8 (1)-min.jpg

А вот про этот случай мне рассказал Микаил Абдуллаев. Однажды у него в доме раздался телефонный звонок. Это был негодующий Ниязи, позвонивший Абдуллаеву, с которым он дружил, сказав: «Как ты мог на такое пойти?!» Изумленный художник поначалу не понял, о чем идет речь. Оказывается, в те времена в Баку была улица под названием М.Абдуллаева, и кто-то сказал Ниязи, что твой друг Микаил Абдуллаев, будучи Народным художником и депутатом, якобы обратился в ЦК, чтобы одну из улиц города назвали его именем (смеется). Абдуллаеву пришлось долго объяснять маэстро, что над ним просто пошутили.

Затем был другой случай. За цикл работ по Индии Микаил Абдуллаев получил премию имени Джавахарлала Неру. Узнав об этом, Ниязи пришел в негодование, сказав, что он тоже обязательно получит эту премию. Маэстро сдержал слово, и через два года написал балет «Читра» (1961) по мотивам одноименной поэмы индийского писателя Рабиндраната Тагора, за что был удостоен аналогичной премии. В жизни Ниязи были и такие моменты, когда он вел себя, как большой ребенок, даже по отношению к своим близким друзьям. Но в любом случае он никогда не испытывал зла или зависти, просто это были элементы некого ребячества (улыбается). У него была настолько чистая душа, что порой он  радовался и кричал как ребенок, увидев по телевидению какую-то передачу или концерт.

После того, как были сделаны портретные снимки для журнала «Улдуз», я приступил к другой работе с маэстро. У Ниязи был племянник-журналист по имени Сабир, который работал в вечерней газете «Бакы». Ему поручили написать книгу о Ниязи, а мне предложили сделать для нее фотографии маэстро. Представьте себе, что во время работы над книгой я на протяжении целого месяца каждый вечер был в доме у Ниязи. Мы подолгу общались, он всегда рассказывал интересные истории. На этот раз фотографии я сделал не только у него к квартире, но и в городе. Получилось очень хорошее добротное издание.

Когда я работал над книгой у Ниязи, каждый вечер к нему домой приходил какой-нибудь известный азербайджанский композитор или деятель искусств. Это были: Тофик Кулиев, Ариф Меликов, Муслим Магомаев, который вместе с усыновленным сыном Ниязи в коридоре играл в хоккей (смеется).

Вообще, очень жаль, что Ниязи стал больше заниматься дирижированием и оставил композиторскую деятельность. Им были написаны прекрасные произведения —  мелодичные, красивые, которые приносили наслаждение слушателям. В свое время Ниязи написал музыку к нескольким азербайджанским фильмам, симфонический мугам «Раст» и романс «Арзу» в исполнение Народной артистки СССР Фирангиз Ахмедовой, который маэстро написал специально для ее голоса. Помимо этого, Ниязи любил помогать молодым начинающим талантам, приглашал их на концерты, предоставлял им возможность исполнять новые произведения, расширял их репертуар.

За характер, невероятный талант, силу духа и походку, несмотря на невысокий рост, Ниязи прозвали «маленький князь». У него был большой квадратный перстень, который украшали 20 крупных бриллиантов. Первое такое кольцо в Баку появилось только у маэстро. Вообще, Ниязи был настоящим щеголем, ему нравилось красиво одеваться. У маэстро был белый костюм, редкость для того времени, в котором ему нравилось расхаживать по городу, что, по словам самого маэстро, всегда привлекало внимание прекрасной половины человечества (улыбается)».

 

Ариф Меликов

«Ариф Меликов – это живая легенда азербайджанского музыкального искусства, непревзойденный классик, которого можно поставить в ряд с выдающимися мировыми композиторами. Как мне рассказал сам Меликов, когда он лежал в больнице в середине 60-х годов прошлого столетия. К нему в палату неожиданно пришел Рашид Бейбутов с фруктами и гостинцами, чтобы навестить больного. Было интересно, для чего же пришел Рашид Бейбутов? Дело в том, что Бейбутов на протяжении долгих лет не только дружил, но и плодотворно сотрудничал с легендарным азербайджанским композитором Тофиком Кулиевым, который написал специально для Рашида Меджидовича свои легендарные песни. Однако, спустя время отношения между двумя легендами немного охладели.  Бейбутов также работал с Рауфом Гаджиевым. Рашид Меджидович добился создания Театра песни в 1965-ом году, и ему нужен был новый репертуар. К тому времени Ариф Меликов стал знаменитым композитором. Славу ему принесли: балет в трех действиях «Легенда о любви», музыка к фильмам «26 бакинских комиссаров» и кинокартине о Наримане Нариманове «Звезды не гаснут» Аждара Ибрагимова. Одним словом, популярность Меликова росла день ото дня.

9 (1)-min.jpg

Представьте себе, насколько был дальновиден Рашид Меджидович и каким хорошим вкусом он обладал, что не стал упускать момент и пришел к Арифу Меликову с предложением написать серию песен для премьерного концерта в Театре песни. И Ариф Меликов оправдал надежды Бейбутова, написав 25-ти минутную композицию на патриотическую тему, посвященную Азербайджану. Мне посчастливилось присутствовать на этом историческом концерте. Представьте себе, что Ариф Меликов по заказу Бейбутова написал песню на стихи Самеда Вургуна «Азербайджан». Как мы знаем, в середине 50-х годов на аналогичные стихи свой шедевр написал Тофик Кулиев, который находится в золотом фонде азербайджанского радио. Обычно вторые варианты бывают неудачными, но у Меликова получилось создать шедевр, который также пополнил копилку азербайджанской музыки. Таким образом, концерты в Театре песни, проходили с оглушительным аншлагом, а достать билет было просто нереально. Отмечу, что художником-постановщиком первого концерта Театра песни стал наш легендарный Таир Салахов, который на сцене создал три оригинальных экрана: один прямоугольный, а два других в форме вытянутой капли, на которых демонстрировались слайды с видами Азербайджана и отрывки из фильмов, где снимался Рашид Бейбутов.

Ариф Меликов говорил, что работать с Рашидом Меджидовичем было очень сложно, ему всегда что-то не нравилось, приходилось много раз переделывать, потому что Бейбутову было сложно угодить. Несмотря на это, Ариф муаллим всегда повторял: «Я горд, что мне довелось жить в одно время, а главное плодотворно сотрудничать с Ращидом Меджидовичем». Это два гения, две легенды Азербайджана, жившие практически в одну эпоху. Музыка Меликова  красивая, мелодичная, небесная, написанная с использованием мугамных мотивов, в частности его любимого мугама «Hümayun», ведь изначально Ариф муаллим был таристом, а затем стал композитором».

 

Автор: Рустам Гасымов

 Фото из личного архива Мир-Алекпера Агасиева

Добавить комментарий