ЖИЗНЬ СРЕДИ БЕЛЫХ ОБЛАКОВ

Картины Нармины Алиевой похожи на сны, которые реальнее реальности, потому что говорят о вечных вещах, а не мимолетных эпизодах серого бытия. Шорохи, запахи, краски света и полутона ощущений — это река времени, текущая в долине жизни Нармины. Ее картины притягивают, в них нужно войти, погрузиться, и вдруг обнаружить, что каждое полотно само по себе уже целая галерея, столько в нем открывается смыслов и подробностей.

 

— Ваш папа, выдающийся художник Кямиль Алиев, создавал сложнейшие портретные ковры, поражающие своим масштабом и мастерством. Откуда у него такая страсть к ковроткачеству?

— Первые воспоминания о детстве у него связаны с мамой, которая все время сидела за ковроткацким станком. В двадцать лет он ушел на фронт, прошел всю войну, а после победы остался в Германии на четыре года. Папе надо было заработать побольше денег, потому что все мужья его сестер погибли в боях, и он остался единственным кормильцем, хотя и был самым младшим в семье.

Вернулся он только в 49-ом году, и сразу же устроился в объединение «Азерхалча» обычным художником-копировщиком. Папа ненадолго увлекся ювелирным искусством, освоил резьбу по слоновой кости, и создавал очень красивые работы. А потом он выбрал то, что всегда любил, и стал родоначальником портретного искусства ковра.

Среди его первых работ были портреты Низами, Физули, Насими и других представителей искусства. А в 80-е годы, когда в СССР началась перестройка, папа начал создавать портреты политических деятелей. Первые лица страны, собираясь с официальными визитами за границу, заказывали папе портреты Рабиндраната Тагора, Индиры и Раджива Ганди, Билла и Хилари Клинтон. Когда американский президент и его супруга увидели этот огромный роскошный ковер, они начали плакать, потому что в жизни не видели такой красоты.

На память последующим поколениям папа оставил свою уникальную коллекцию ковров, расположенную в музее в Ичери Шехер, за которыми очень бережно трепетно ухаживает моя мама.

_SAH3152-min.jpg

— Видя папины произведения, у вас не было другой альтернативы, и, фактически, вы повторили его судьбу!

— Да, с ранних лет я видела, как папа приносил мотки белой шерсти №32. Подготовка шерсти к работе чем-то напоминала священнодействие. Папа уезжал на дачу и варил шерсть в огромных газанах, чтобы она окрасилась в нужный цвет, а мы с мамой и братом помогали ее перемешивать. Затем эта шерсть промывалась в другом газане, и только потом папа переносил ее в третий, где закреплял цвет специальной кислотой. Он все делал сам, в отличие от меня… После его ухода я отошла от ковроткачества, потому что это невероятно тяжелый труд, и без помощи папы мне с этим не справиться. К тому же, сейчас не те времена…

 

— Почему? Неужели ковры вышли из моды?

— Нет, конечно! Ковры – это вечное искусство, причем, весьма дорогостоящее, но сейчас никто не их ценит, потому что появилось много фуфла и подделок. Ковер среднего размера создается примерно девять месяцев трудом трех ткачих. Это адский труд и адские деньги. Кто же будет покупать ковер, стоимостью шесть тысяч манат, когда в магазине можно купить за триста?!

 

— Неужели даже наши состоятельные господа не желают приобрести произведение азербайджанского национального искусства? Ведь такие ковры могут столетиями предаваться по наследству?

— К сожалению, у нас это древнее искусство почти никто не ценит. Если бы я была безумно богатой, то создавал бы ковры на основе тех рисунков, которые я очень хочу претворить в жизнь. Мы с папой восстановили очень много классических узоров, которые находили у родственников или знакомых в виде небольших лоскутков, оставшихся от бабушкиных ковров. Я считала клеточки, переносила их на специальную бумагу, получалась кайма, а потом мы придумывали «центр». Так, на основе лоскутков мы создавали новые ковры, которые «Азерхалча» брал в производство. Папа был генеральным директором этого холдинга, а я — главным художником, и в моем распоряжении было 4 500 ткачих, которые постоянно ждали новых рисунков.

_SAH2879-min.jpg

— В каком регионе Азербайджана живут самые лучшие мастерицы?

— В Лагиче, но и в других районах делают прекрасные ковры. У нас есть районы, где ткут именно безворсовые ковры — Гусар, Хачмас, в некоторых местах Кубы, а для других мест — Лагич, Астара, Ленкорань, напротив, традиционны именно ворсовые ковры.

Но в создании ворсового ковра есть одна тонкость – у всех мастериц, которые его ткут, должна быть одинаковая сила удара, иначе ковер получится кривым, с неровным ворсом, и его никто не купит. Кривой ковер можно купить только в одном случае — если ему 200 лет.

 

— А какие ковры предпочитаете вы?

— Конечно, папины! У меня дома минимум мебели, и если бы она не осталась от папы, я бы давно от нее избавилась и застелила весь дом исключительно коврами. Я не цепляюсь за блага цивилизации, и в этом я похожа на папу, который был очень простым в быту. Главным в нашем доме было образование и работа. Он был настолько трудолюбивым человеком, что мы всегда стояли по стойке «смирно». И никакого расслабления! Папа был невероятно строгим, но, несмотря на это, я ему очень благодарна, потому что именно эта строгость воспитала во мне женщину-воина, которая может сражаться за жизнь. Для меня это очень важно, так как сейчас я осталась одна, без отца, брата и мужа, но я крепко стою на ногах, сама зарабатываю, вырастила достойную дочку и дала ей прекрасное образование. И это папина заслуга…

Я довольно рано и необдуманно вышла замуж, и очень быстро развелась. Когда я вернулась из Турции, мне было всего 22 года. И хотя папа был очень состоятельным человеком, и мог позволить держать несколько нянек, через несколько дней он коротко сказал: «Ребенка в садик, а тебя ждет фабрика». Все! И моя двухлетняя дочка пошла в обычный городской садик, где детям давали гороховый суп.

_SAH3265-min.jpg

— Вы так же воспитываете свою дочку?

— Нет, я очень мягкая мама. Я воспитывала ее совсем по-другому, и сейчас понимаю, что это не было ошибкой. Она у меня хорошо училась в школе, окончила очень серьезный факультет интерьер-дизайна билькентского университета в Турции, знает несколько языков. Я довольна тем, что отпустила ее, потому что всегда ей доверяла. Гармоничный баланс в воспитании очень сложно найти, но, думаю, мне это удалось, потому что за все эти годы она ни разу не допустила ни одной ошибки, и только радовала меня. Она очень целеустремленный и волевой человечек, и сама строит свою жизнь. Но так как в юности я очень увлекалась гороскопами, то заранее знала, что моя дочка, рожденная под знаком Овна, именно такой и будет.

 

— Почему вы решили использовать в своих живописных полотнах традиционные ковровые рисунки?

— Я не могу расстаться с коврами, поэтому переношу на холсты узоры и рисунки, и пытаюсь, не уходя от корней, создать их современное прочтение. Ведь это не просто узоры — это генетический код Азербайджана! Я кладу перед собой большой белый лист, и это самое огромное удовольствие в моей жизни. А еще я мечтаю украсить холлы современных отелей, которые довольно безлики в плане живописных элементов! Все-таки, это азербайджанская живопись, а не какая-то дешевая китайская печать. Тему моих картин я придумала сама, и вы их нигде больше не увидите.

Но я пишу не только узоры. У меня полно картин, рожденных под впечатлением путешествий – «Слон», «Жираф», «Бабочки», «Апельсиновые дольки». У меня необычные работы, я не пишу пейзажи, натюрморты или депрессивные портреты. Мои картины наполнены радостью, потому что таков мой мир. По натуре я очень веселая и жизнерадостная, и всегда следую за своим сердцем.

_SAH2867-min.jpg

— Даже жизнерадостный человек иногда нуждается в подпитке. Что вам для этого нужно – поболтать с подружками, пройтись по магазинам?

— Я предпочитаю одиночество, тишину, велосипедные прогулки на дальние расстояния и йогу. И никаких подруг. У меня давно их нет!

 

— Вы не доверяете женщинам?

— Нет, с годами поняла, что не нуждаюсь в людях. Для меня важнее моя внутренняя тишина, и она дает мне больше уроков жизни и правды, чем общение с подружками. Но у меня есть еще один очень-очень большой источник энергии. Может быть, это покажется слишком банальным, но это море. Я часами могу бродить по берегу или сидеть, любуясь восходом. Обожаю собирать ракушки, наверное, это самое любимое занятие в моей жизни! Когда закончится строительство моего загородного дома, я переду туда насовсем, лишь бы быть поближе к морю.

 

— А как же шумная, насыщенная городская жизнь?

— Меня это давно не интересует… Раньше я была очень общительной, любила веселые компании, вернисажи, выставки, посиделки, и при этом никогда не принимала спиртное и не курила, потому что дома у нас это не принято. Но в последние лет десять я начала отходить от людей и стала отшельницей.

 

— Но для этого должна быть какая-то причина?!

— Мне кажется, когда человек стремится к постоянному общению, он не самодостаточен, поэтому ему необходимо черпать у других людей ощущения, эмоции, информацию. Себя я считаю человеком самодостаточным, поэтому от общения мне становится немного грустно.

 

— Что вас так печалит в людях?

— (долго думает) Все — от стиля одежды и взглядов на жизнь до человеческих отношений и алчности. Мне бывает особенно грустно, когда я замечаю эти черты в близких друзьях.

_sah2889-min

— Вы максималистка?

— Да, я могу стереть из своей жизни любого, если вижу в нем малейшие недостойные черты. Без объяснений, скандалов и сцен. Точка, и все. И потом тысяча звонков, тысяча вопросов, но я больше не хочу видеть и слышать человека, которого знала очень много лет. Это плохо, но как мне сказал одна известная психолог: «Нармина, это же великолепно! Почему ты удивляешься? Ты перешла в другое измерение, поднялась на более высокую ступень, и тебе уже с ними неинтересно. Ищи людей своего уровня». Это меня успокоило, и теперь я живу совершенно одна и очень мало общаюсь… У меня дома даже телевизора нет! Мой телефон молчит часами и неделями, никаких досужих разговоров в стиле «ля-ля тополя» или «любовь-морковь». Многие меня не понимают…

 

 

— А как же кино, книги, спектакли?

— Нет, категорически! Я люблю читать, но только не романы про чью-то жизнь. Предпочитаю эзотерику, парапсихологию, медицинскую литературу, и могу даже дать дельный и точный совет.

 

— Кто вы по знаку зодиака?

— Водолей! Людей этого знака можно узнать в толпе по его открытой доброй улыбке, это человек-плюсик, человек-свобода, и для меня самое страшное состояние, если кто-то пытается лишить меня свободы.

 

— Что такое свобода в вашем понимании?

— Это, как возможность дышать. Я свободна, значит, я дышу. С папой у меня иногда случались разногласия по этому поводу. Он же был очень строгим отцом, хотя я всегда пыталась ему доказать, что никогда не позволю себе осквернить его имя или сделать так, чтобы ему было за меня стыдно, поэтому не надо лишать меня свободы. Папа выслушивал мою эмоциональную речь, и всегда говорил: «Я тебе доверяю. Я людям не доверяю». Только сейчас я понимаю, как он был прав! Как взрослый, опытный мужчина, он всегда старался оградить меня от той грязи, которая присутствует в жизни. Так жаль, что мне так и не довелось встретить такого мудрого мужчину, каким был мой папа…

_SAH2865-min.jpg

— И для такого человека вы готовы были бы пожертвовать своей свободной?

— Никогда не смогу жить в браке, потому что любой мужчина будет пытаться меня скрутить, а выйти замуж за слабого я не смогу. Поэтому я одна и совершенно счастлива. У меня не возникает желания заводить с кем-то отношения, хотя вокруг меня тысячи достойных людей, с которыми я просто общаюсь и всех называю братьями. Я езжу в группе велосипедистов, где 35 мужчин и мне совершенно комфортно с ними дружить и иметь общие интересы.

 

— Вы сказали, что любите путешествовать. Какие страны вам понравились больше всего?

— Мне не нравится Европа, но очень привлекает Азия, возможно, из-за моего увлечения буддизмом. Я жила в ашрамах Шри-Ланки, побывала во Вьетнаме и на Сейшельских островах, где живут креолы – французы, смешанные с местным населением. От этой красоты можно обалдеть — африканцы зелеными глазами! Очень понравилась Македония. Когда мои друзья узнали, что я собираюсь в эту страну, все в один голос заявили: «В Македонию? С ума сошла!» А мне там было очень интересно – города Скопье, Струга, Охридкое озеро гигантских размеров, где я искупалась. Музыка у них чисто тюркская, а язык — славянский! Очень деликатные, внимательные и красивые люди, особенно мужчины, не то, что хилые гномики, которые часто встречаются на наших улицах.

Я езжу в страны, где не ступала нога азербайджанского туриста. При этом никакого шопинга и пафосных экскурсий. Зато я видела самой большой в мире кокос на Сейшелах и роскошные чайные плантации на Цейлоне.

Но самой интересной была поездка в древний буддийский храм на Шри-Ланке, которому 550 лет! Чтобы до него добраться, мне пришлось вместе с проводником идти под палящим солнцем пешком в гору, по разрушенным песчаным ступенькам, где вместо перил были протянуты старые железные цепи. Там живет один монах, которого почти никто не видел, так как он принимает далеко не каждого путника. Открылись большие ворота, и монахи позволили мне зажечь в храме несколько ароматических палочек, но тут же попросили удалиться, потому что человеческое дыхание не должно попадать в это священное место. А потом мне разрешили сорвать пару листочков с трехсотлетнего дерева — говорят, они приносят удачу. И вдруг мне сказали, что меня зовет тот самый монах, которого я так хотела увидеть. Это был очень старый, сухой дедушка. Я присела около его коленей, он выдернул несколько белоснежных нитей из своей одежды и завязал мне на руку. Чувство, которое я испытала в этот момент, невозможно передать словами, как будто бы я сидела рядом с самым необыкновенным человеком на Земле!

_SAH2925-min.jpg

— В чем, на ваш взгляд, заключается женское счастье?

— Во всяком случае, не только в красивой внешности. И хотя я человек искусства, я против всего искусственного. Как сказал Коко Шанель: «В 20 лет у вас лицо, которое дала вам природа; в 30 лет у вас лицо, которое вылепила вам жизнь; а в 50 у вас лицо, которого вы заслуживаете». Никакие пластические операции и силикон не принесут счастья, если на сердце мрак. И об этом должна задуматься каждая женщина…

 

 

Фото : Шаин Гусейнов

Добавить комментарий