ПОИСК ВСЕГДА НАЧИНАЕТСЯ С ВОПРОСОВ

Есть люди, общение с которыми порождает массу вопросов к самому себе, к устоявшимся и, казалось бы, незыблемым, истинам и жизненным теориям. В результате, некоторые догмы оказываются свергнутыми с пьедесталов, уступая место свежему ветру перемен… Разговор с одним из таких людей, художником Амруллой Исрафиловым, представляем на суд читателей. Возможно, кому-то его суждения покажутся категоричными, но согласитесь, что каждый из нас имеет право на свое мнение.

F1050002_bw-min

– Амрулла, расскажите о том, как стали художником?

— Я родился в Кубинском районе и в наше село приезжали на практику студенты художественного училища им.А.Азимзаде, на которых я смотрел с завистью и даже побаивался; они были для меня необычными людьми… Дома, узнав о моем желании стать художником, были против, особенно, отец, который хотел, чтобы я стал инженером или выбрал любую техническую професссию. Но я больше ни о чем не мог думать, поэтому собрал документы, буквально убежал из дома и поступил в художественное училище.

Позже, приезжая в район на этюды, видел, что отцу нравятся мои работы, но он ничего не говорил, хотя до этого мы с ним постоянно общались. Он с детства учил меня многому, терпеливо объяснял, что такое семья, наука, искусство, политика…

Мои предки из Шабрани, были тайными последователями суфизма и передавали свои знания из поколения в поколение. Отца тоже учили, до 14 лет, но потом моего деда выследили, арестовали и расстреляли. Все это рассказывал отец, передавая мне по традиции свои знания. Может поэтому я с самого детства думал по-другому, не так, как все. И не рос примерным мальчиком: мне не нравилось носить пионерский галстук, позже — комсомольский значок. Я просто не видел в партийной идеологии никакой смысловой нагрузки, близкой и понятной мне.

Однажды у нас произошел очередной серьезный разговор с отцом, после которого он сказал: «Мне больше нечему тебя учить. Иди своей дорогой. Обратного пути нет». Тогда я осознал, что отец всегда был моим другом и дал мне все, что мог.

 

— Эти знания принесли Вам больше пользы или проблем?

— Не зря говорят, что чем больше человек знает, тем больше проблем он себе создает. И, хотя отец не хотел все усложнять, в то же время он посвящал меня в такие таинства, что у меня практически не было другого выхода.

С раннего детства меня интересовали миниатюры, ковры. Когда же, учась в училище, ознакомился с миниатюрами тебризской школы, мне показалось, простите, что я увидел … Бога… своего Бога… Поверьте, это и есть настоящее искусство, кульминация творчества. Просто не все это понимают.

Уже после поступления в институт меня начало интересовать не западное, а восточное искусство. Эти две школы очень разные. Дело в том, что Запад, позаимствовав когда-то некоторые восточные тенденции и традиции, сумел создать нечто новое. Но сейчас, считаю, европейская школа себя исчерпала, потому что она может просто «копировать» вас на холст, что по сути является обычным фотографированием.Зачем же повторяться? И не зря многие европейские художники, например, импрессионисты, в поисках новых образов обращали свои взоры именно на Восток. Ведь поиск всегда начинается с вопросов.

IMG_0006-min.jpg

— Как у Поля Гогена, назвавшего одну из своих картин, написанную на Таити, «Откуда мы пришли? Кто мы? Куда мы идем?»

— Между прочим, он — один из моих любимых мастеров, художник с большой буквы, сумевший изменить привычный образ жизни, уехав на Таити. В то время художники его круга искали новую основу, таинственный смысл явлений и находили это в истинно народном творчестве с его наивным, детским мировосприятием. Гоген больше всех приблизился к этому, ища ответ на вопрос, что такое истинное искусство.

 

— А Вы нашли ответы на свои вопросы?

— Во всем должна быть правильная основа. Событие — в самой сути. Для меня самым важным в творчестве является суть картины, ее сущность. Чтобы ее осознать, надо всерьез этим заниматься, изучать. Есть энергия, форма.

Но я понял, что глаза нас обманывают. То, что мы видим, не реально, это иллюзия. Верно то, что мы об этом думаем, то, что наш мозг воспринимает. Это — данность, реальность. Если продолжать размышления в этом духе, окажется, что иллюзией являются также и перспектива, и тени — многое, чему нас учили…

Про меня в одной статье написали, что я специально не рисую лица, потому что это запрещено в исламе. Это неверно, достаточно вспомнить те же миниатюры. Но разве то, что я перенесу на холст — это вы, ваша суть?

То, что видимо глазу — оптический обман, условности. Мы, истинные, находимся внутри наших тел, являющихся всего лишь временной оболочкой. Настоящие мы — это наш характер, духовность, внутренний мир; сущность, которая управляет телом. Исходя из этого и с иным основопостроением можно передать характер человека, а для этого не нужны такие детали, как глаза. Кстати, физиогномисты знают, что если вы хотите передать характер человека, надо всего лишь внимательно рассмотреть его … затылок…

IMG_0010-min.jpg

— Откуда Вы берете образы и идеи для работ? И почему многие Ваши рисунки напоминают детские?

— Я ничего не придумываю. Почти все образы беру из нашего общества, но изображаю не так, как вижу, а так, как думаю о них; стараюсь изобразить их суть. Мне так интереснее.

Что касается детскости в моих рисунках, этим приемом пользовались многие художники, используя обобщение и упрощение форм и линий. Вы никогда не задумывались над тем, почему абсолютно все дети рисуют? Это в нас говорит подсознание, выдавая некогда известные, но позабытые, образы.

Уверен, что самым грамотным и творческим человеком на Земле со времен ее сотворения был Адам. Потому что его учителем был сам Бог. И обучил он его самой сути наук, тех, которые мы сейчас называем тайными. Ребенок, рождаясь, приходит в этот мир с адамовыми знаниями, наукой. И рисует, как должно, правильно, хотя и не может этого объяснить. А мы, взрослые, не понимая, смеемся над ним и начинаем «учить» на свой лад, переделываем под себя, меняя тем самым его естество. Поэтому иногда нужна целая жизнь, чтобы вновь вернуться к этим истокам, к началу.

 

— Хотите сказать, что цивилизация плохо влияет на человека?

— Скорее, комфорт. Это враг человека и его души. И напротив, тот комфорт, который есть в науке, не для физического тела, а для духовного развития. Да, без тела мы не можем существовать на этой земле; оно — наш посредник. Но какой смысл жить тысячу лет, если живешь однообразно, не развиваясь? Когда же начинаешь понимать, что такое духовность, путь к Богу, душевная гармония, понимаешь, что уже не хочешь жить по-прежнему. Чем более духовно развит человек, тем сложнее ему жить в обществе.

Но с другой стороны, человек, оторванный от общества, словно птица с одним крылом. Если хочешь постичь истину, познать суть бытия, наук — живи в обществе; не убегай от жизни с ее горестями, потерями, пытайся проникнуть в самую ее суть. Только в обществе мы можем встретить противоречия и антагонизм, помогающие нашему духовному развитию и становлению. Объединяя и сталкивая людей разного уровня развития, общество побуждает нас к размышлениям, высекает искру творчества и вдохновения. Если же необходимо временное одиночество, можно достичь его путем медитации, к чему часто прибегали и многие пророки. Это помогает очистить сознание и подсознание от накопившегося груза ненужных теорий. К примеру, я люблю гулять по побережью и считаю это одним из способов медитирования.

IMG_0009-min.jpg

— Какова, по-Вашему, главная черта творческого человека и его миссия?

— Главная черта — мышление. И дело не в профессиональном исполнении, а именно в мышлении. У сознательного человека оно должно быть свободным от всяких догм, в том числе, религиозных. Лично я считаю, что Коран –наука, которую надо изучать, а религия — один из способов управления людьми.

Кроме того, художник должен быть готов отвечать за свои работы, за каждую картину. Если я не могу сделать это, значит, обманываю и себя, и вас.

А миссия человека, и не только творческого, то, что остается после нас. Прежде всего надо задавать себе вопросы: Зачем я здесь? Для чего живу? В чем мое предназначение? И помнить, что каждый отвечает лишь за самого себя, спасает лишь свою душу, а то, что остается от нас, наши деяния, опыт, могут помочь другим, показать им путь.

Произведения великих Низами, Насими, Физули, по моему мнению, являются их попытками, стараниями собственного спасения, прежде всего. То же, что мы по сей день пользуемся плодами их творческого гения, свидетельствует, что эти люди при жизни достигли невероятного уровня сознания и максимально приблизились к Богу.

 

— А что есть основа Вашего мышления?

— Наука. Точные науки. Это не математика, а почти что алхимия, пространство, в котором собраны все науки. Когда я начал изучать миниатюры, ковры, орнаменты, понял, что в их основе лежит кристаллография и убедился, насколько тесно взаимосвязаны все науки друг с другом. Они составляют практически единое целое, так что разделение по предметам не совсем правильно. Именно дополняя друг друга, науки способны объяснить нам суть тех или иных явлений.

Что касается живописи, то научной основой закона построения картины, используемой также в миниатюре, коврах, считаю шести-, восьми- и многомерный куб, содержащий в себе все элементы. Те же законы действуют и в архитектуре. Основа построения одна, только подходы разные. Пространство нашего многомерного мира выстроено в кубической форме, но это лишь начало загадки, которую нам надо решить. Все на свете создано Богом и является фактом. Задача человечества — объяснять все это по мере своего развития.

IMG_2557-min.jpg

— Ваши работы находятся в частных коллекциях Франции, Англии, Германии, России и др.стран. Вы – один из немногих наших художников, чьи картины имеются в Государственном музее искусства народов Востока в Москве. Почему же Вы не так известны в Азербайджане?

— Дело в том, что мои картины и в самом деле больше покупают западные европейские коллекционеры. Естественно, что там меня больше знают. К тому же, более 10 лет назад я заключил контракт с одной из московских галерей и ежегодно доставляю им свои новые работы, которые затем выставляются в Москве, Петербурге и в Европе. Кстати, мою первую персональную выставку в Москве организовала та же галерея. Тогда как персональная выставка в Баку состоялась лишь в прошлом году. Вот и судите сами, где меня должны знать больше…

 

— Говоря о близких по духу художниках, Вы не упомянули наших, азербайджанских…

— Конечно, у нас было и есть много талантливых художников, но для себя я выделяю четырех, считая их настоящими творцами. Это Тогрул Нариманбеков, братья Тофик и Мирджавад Джавадовы, Ашраф Мурад.

Тогрул Нариманбеков был успешным, удачливым художником, не испытывал нужду и cтал классиком еще при жизни. Тогда как остальные из этой четверки прорывались к звездам через настоящие жизненные тернии, особенно Ашраф Мурад, умерший в нищете и забвении. Но при этом каждый из них до конца был верен своему творческому «я», своему таланту. Между прочим, незадолго до своего ухода, Тогрул Нариманбеков сказал очень важные слова: «Там (в Европе, на Западе) уже нечего делать, все исчерпано. Надо смотреть на свои корни, на Восток»… Звучит, как завещание…

IMG_2566-min.jpg

— Говорят, творчество развивает интуицию. Насколько она сильна у Вас?

— Настолько, что сидя в метро с каким-то человеком, могу почувствовать его отрицательную ауру… Конечно, интуиция нужна, тем более в творчестве.

Художник начинает строить свою картину умом, потом подключает эмоции, интуицию. С оттенком, красками, которые нас могут обмануть, также выручает интуиция. Кстати, пришел к выводу, что истинные краски — черно-белые. Как некий костяк или каркас, до которого надо постараться дойти. Надеюсь, мне это удастся, хотя бы в конце своей жизни. Чувствую, это — настоящая живопись, без обмана и лжи. Как Инь-Ян.

 

— Давайте поговорим о любви… Она вдохновляет Вас на творчество?

— Настоящая любовь — это Бог, к которому мы должны вернуться. Когда Физули говорил «эшг», он имел в виду не любовь между мужчиной и женщиной, а любовь к Богу, божественную любовь, как основу нравственного совершенства. И меня в большей степени вдохновляет любовь к Творцу, к знаниям, наукам… Мне кажется, Бог создал мужчину для того, чтобы он любил Бога и защищал, оберегал женщину.

Как художник, очень уважаю и ценю всех женщин, но у меня мало работ с обнаженной женской натурой. Мне это кажется каким-то оскорблением по отношению к ним. Я преклоняюсь перед женщиной, как перед созданием Божьим. Ведь сделать то, что может женщина, дать жизнь, не может ни один мужчина. Что может быть труднее и ценнее? Как написано в Коране: «рай находится под ногами матерей». Творческий человек, пусть даже гениальный, создав полотно или скульптуру, не сможет вдохнуть в него жизнь. А женщина это делает, в этом ее предназначение, ее сакральная суть. Поэтому я считаю женщину посредником между Богом и мужчиной. Но любовь — это тоже одна из дорог к Богу. Есть и другие. Каждый должен выбирать свою и идти по ней.

IMG_2592-min.jpg

— Правда, что Вы уничтожили многие свои законченные работы?

— Да, ведь для меня моя работа — эксперимент и не всегда удачный. Если, по мнению окружающих, работа великолепна, но не нравится мне самому, значит, она не имеет права на существование. Считаю, что как создатель, могу казнить свое произведение или дать ему жизнь.

 

— Вам нравится нынешняя молодежь?

— Честно говоря, они лучше. В основном те, что учатся за границей. Они приезжают изменившимися, более цивилизованными, без излишних амбиций. Хотят что-то реально делать, не бегут за деньгами, дорожат своим делом. И давайте все же признаем, что они знают больше нас. Я лично так думаю.

IMG_2597-min.jpg

— Музыку любите?

— Конечно, особенно, мугам. Классическую европейскую — Моцарта, Паганини. Нравится чукотская народная музыка, их подражания реву и крику животных и птиц под аккомпанемент бубна — ярар. Народные казахские мелодии под домбру. Японская музыка. Еще нравится грузинское хоровое пение. Вообще, все древние мелодии народов мира. Это чистые духовные искусства. Божественные. И это тоже наука.

Хорошо, что мы сохранили наш мугам. Покойный Гейдар Алиев поддерживал художников, музыкантов, творческих людей, нашу культурную элиту, всячески им помогал. А теперь эти традиции продолжает наша Первая леди Мехрибан ханум, которая сделала мугам достоянием мировой культуры. Это — мощная реклама нашей страны, наших ценностей.

 

— Где Вы были за рубежом, где еще хотели бы побывать и как предпочитаете отдыхать?

— Часто бываю в Москве, ездил в Тбилиси, Турцию. Москва нравится как центр культуры, там много разных мероприятий, выставок, вернисажей – жизнь, что называется, кипит. Иногда надо переключаться на такой сумасшедший ритм, обновиться. Тбилиси же милый, спокойный, но творческий. От Стамбула ощущение, как-будто весь мир собран в одном городе; он словно котел, в котором перемешаны культуры, языки, народы и каждый для себя что-то найдет. Все эти города мне нравятся, я люблю там периодически бывать. Что касается новых мест, хотел бы побывать в Египте, полюбоваться на пирамиды и даже пожить там. Поехал бы в Африку, к племенам аборигенов, которые, надеюсь, еще там остались. Можно также посмотреть на остатки цивилизации майя.

Но… самый лучший отдых и лучшее место для меня — моя мастерская.

IMG_2606-min.jpg

— У вас есть настоящие друзья?

— Есть, но истинных всегда бывает мало. Один из них, мой друг-архитектор Шариф Йолчиев, в офисе которого мы с Вами беседуем (во время нашего общения с художником, Шариф муаллим гостеприимно угощал нас ароматным самоварным чаем, собственноручно заваренным тут же, во дворе его офиса)… Мы давно знакомы; он честный, порядочный человек.

 

— Ваш образ жизни находит поддержку в семье?

— В основном. Конечно, были разные ситуации, трудные времена, споры и разногласия, как и в любой семье, но главное, что в наших отношениях есть взаимное уважение. По натуре я человек суровый, минималист и никогда не позволил бы, чтобы в мою семью приходили нечестные деньги… Поэтому приходится иногда брать хорошо оплачиваемые заказы и работать «через не могу». Ведь я обязан содержать семью, платить за образование дочерей: старшая заканчивает 4 курс АГЭУ, младшая — школу. Обе хотели пойти по моим стопам, но я не позволил. Так же, как и мой отец в свое время, не хочу, чтобы они мучились.

 

— Перемены, происходящие в нашем городе, Вам нравятся?

— Очень люблю Баку, особенно Девичью башню. Считаю ее таким же шедевром зодчества, как египетские пирамиды. То, что все меняется, неплохо. Когда кто-то жалуется на перемены, я понимаю — ностальгия. Мне самому тоже не все нравится, в частности, плотность городской застройки. И так уже многие дома стоят полупустые, а в городе явный недостаток зеленых насаждений. Надо было все это продумать. Но я верю, что в ближайшем будущем наш город станет таким, каким мы все хотим его видеть.

Самое же главное, чтобы в Баку было спокойно, мирно, чтобы мы сберегли свободу, которая нам досталась с таким трудом и большими жертвами.

IMG_2610-min.jpg

— Амрулла, позвольте пожелать Вам удачи в нелегком пути поиска истинной гармонии в творчестве.

— Спасибо. Я благодарю журнал «ГОРОД» за возможность высказаться и желаю читателям журнала и всему нашему народу мира, благоденствия и скорейшего освобождения родных земель. Мечтаю, чтобы народ вернулся к своим корням, к истокам. Там настоящая чистота, смысл и суть всех явлений жизни. Есть поговорка: «Старое забытое — наше будущее». В возврате к корням, наследию прошлого я вижу будущее нашей живописи, архитектуры, графики – всего искусства. Изучая старое, пройденное, надо создавать на его основе новое. Находиться в постоянном развитии, обновляя свое мышление, выводя его на новый, более высокий уровень. И это будет именно наше искусство, обладающее своей ярчайшей индивидуальностью.

 

Март, 2015

Интервью : Нигяр Гусейнова

Добавить комментарий