ЧЕЛОВЕК-ЭПОХА АЗЕРБАЙДЖАНСКОЙ ЖУРНАЛИСТИКИ

Не зря говорят, что человек, любящий свою работу, всегда вкладывает в нее свою душу, трудится с интересом и в конечном итоге добивается успеха. Эти слова как нельзя лучше описывают нашего сегодняшнего собеседника ветерана журналистики, заслуженного журналиста Азербайджана Тельмана Гараева, который более 50-ти лет проработал в отечественных СМИ, включая печатные издания, телевидение и радио. Тельман муаллим является автором многочисленных теле- и радиопередач. В его доме создан настоящий голосовой музей из эксклюзивных голосовых записей, число которых превышает пять тысяч. Этот музей не имеет аналогов ни в США, ни в Европе, ни в мире в целом. Стены квартиры увешены фотографиями со знаменитостями. Вот уже на протяжении почти десяти лет с момента потери зрения, Тельман муаллим продолжает работать, и за это время выпустил огромный труд под названием «Sənətin keçdiyi yollar». Про него говорят, что он видит мир при помощи света, который излучает его сердце. Во время нашей беседы Тельман муаллим рассказал, как пришел в журналистику, рассказал про самые значимые моменты его карьеры и дал несколько советов начинающим журналистам.

 

— Тельман муаллим, откуда Вы родом?

— Я родился в Агдаме в 1934-ом году в селении Сарджалы, где я окончил семилетку, а старшие классы проучился в соседней деревне, так как в нашей была только средняя школа. Ежедневно я преодолевал 7 км, но это того стоило!

 

— Когда Вы решили стать журналистом?

— Помню, как в десятом классе мы начали писать сочинения. Мне нравилось излагать на бумаге свои мысли, использовать красивые обороты и делится своими впечатлениями. Однажды, к нам приехала комиссия, в составе которой оказался известный азербайджанский писатель, публицист, журналист мой земляк Альфи Гасымов, который попал в приехавшую к нам комиссию, и наблюдал за учениками, писавшими сочинение. Тогда я закончил быстрее всех. Спустя неделю меня позвал директор, сказав, что про меня в газете «Müəllim» написали большую статью.

 

— Как Вам так быстро удалось написать сочинение?

— Я очень любил читать книги, и был членом литературного кружка. Примерно за месяц до того, как к нам приехала комиссия, и мы писали сочинение, учитель в кружке раздал нам разные темы. Мне попалась философия М.Ф. Ахундова, тема — «Обманутые звезды». В нашем литературном кружке появилось два мальчика-азербайджанца, приехавших из Армении. Они рассказывали произведения практически наизусть, что впоследствии начал делать и я, хотя вначале мне это не нравилось. Данную мне тему я выучил наизусть, а затем, именно она попалась мне во время сочинения. Представьте себе?! В это было трубно поверить. Этот случай настолько мне запомнился, что я решил стать журналистом, вдохновившись примером Альфи Гасымова. Это событие изменило всю мою дальнейшую жизнь, но этому предшествовали долгие годы.

 

— Тельман муаллим, расскажите, как Вы оказались в Баку?

— Я приехал в Баку поступать в высшее учебное заведение. Однако, как это часто бывает, я за компанию с друзьями решил поступить в Азербайджанскую нефтяную академию. Тогда мы сдавали 11 экзаменов, 10 из которых я сдал на «5», а на последнем получил «3». Это была физика. Так продолжалось целых три года, пока я, наконец, не очнулся и вспомнил, что хотел стать журналистом. Я с первого раза поступил в БГУ на факультет журналистики.

101-min.jpg

— Как проходило Ваше обучение в университете?

— Первые три курса мне пришлось учиться на заочном, хотя мне этого не хотелось. На протяжении этого времени я работал библиотекарем в родном селении. Однако, так длилось недолго, и трагический случай, изменил мою судьбу.

 

— Что с Вами случилось?

— Мой старший брат, юрист по образованию, познакомился в Дашкесане с девушкой, на которой он решил жениться. Собравшись все вместе, мы поехали на обручение, но по дороге попали в аварию. Нас было пять братьев и младшая сестра, которая в результате аварии погибла. Это было ужасно! Я долгое время не мог прийти в себя и находился в депрессии. Приехав в университет, я встретился с ректором Шафаятом Мехтиевым, рассказал ему про трагедию, и попросил перевести меня на очное обучение. Он оказался понимающим человеком и выполнил мою просьбу. Таким образом, я начал учиться вновь с третьего курса, но уже на очном. Погрузившись в учебу и отправившись с ребятами на хлопок, я пришел в себя. С того время я плотно начал заниматься журналистикой.

 

— Как проходила Ваша практика в университетские годы?

— Я попал в молодежную газету и написал новеллу, используя юмор и интересный живой язык. Меня всегда привлекал этот жанр. Наша практика проходила в таких газетах, как «Azərbaycan pioneri» и «Azərbaycan gəncləri». После окончания университета, мне захотелось попасть на телевидение. Однако, мне не суждено было оказаться в числе шести человек, которых пригласили работать на ТВ, сказав, что у них нет лишних мест. Мне предложили работать по контракту.

 

— И Вы согласились?

— Да, я стал внештатным работником и проработал около двух лет. Моим наставником был видный азербайджанский журналист, ученый, общественный деятель и педагог Насир Имангулиев, научный руководитель моей дипломной работы, который открыл радиопрограмму «Говорит Баку», пригласив меня работать на полштата на позицию корректора. У меня вышли три темы: Расул Рза, Окума Гурбанова и Али Велиев. Я сделал интервью с этими людьми для программы «Говорит Баку». Тогда председателем радио комитета и телевидения был Теймур Алиев, придя к которому я сказал, что больше не хочу там работать, так как мне было это не интересно. Помню, что главный редактор сказал, что если ты докажешь, что настоящий журналист, я возьму тебя обратно. Я навсегда запомнил эти слова. Помню нашу беседу с Расулом Рза, у которого я брал интервью. Рза сказал мне: «Тебя всегда будет защищать твое перо, твои произведения». Эти слова были чистой правдой.

187-min.jpg

— Спустя время Ваши заслуги были оценены по достоинству?

— Расул муаллим оказался прав. Мои статьи сделали свое дело. Через некоторое время меня вновь пригласили работать в газету «Ədəbiyyat və incəsənət», но уже штатным работником. Союз писателей, Союз композиторов и Министерство культуры и туризма включило меня в список всех культурных мероприятий, проводимых не только в Республике, но и в Союзе, который я объездил вдоль и поперек. В каждом номере данной газеты выходило два моих эксклюзивных материала.

 

— Однако, спустя семь лет Вам поступило новое привлекательное приглашение…

Да. Мою деятельность заметил директор азербайджанского телевидения Гурбан Юсифзаде. После этого меня пригласили работать на телевидение главным редактором музыкальной редакции. Это стало для меня настоящим сюрпризом и отличным шансом показать себя. Это был 1975-ый год.

 

— Несмотря на то, что Вы длительное время проработали на азербайджанском телевидении, впоследствии Вы решили перейти на радио. Почему?

— Когда я был главой музыкальной редакции, председатель дал мне полную свободу действий. Я работал честно и не принимал никакие «хормяты», которые были столь популярны до моего прихода. Это не нравилось другим сотрудникам редакции, и они пытались создать мне разного рода препятствия, ведь они лишились дополнительного источника дохода. У моих недоброжелателей ничего не получалось, но один случай заставил меня покинуть телевидение.

 

— Какой?

— В Баку из Москвы приехал российский композитор Эдуард Колмановский, который выступал на музыкальном празднике в Гяндже. У меня режиссерами работала супружеская пара, которая хотела отправиться в командировку в Москву. Для этого они попросили меня сделать передачу о Колмановском, чтобы он увез их впоследствии в Москву. Вместо спасибо, они мне сделали неприятный сюрприз. Передачу я сделал на азербайджанском языке, а они взяли тексты, отправились в русскую редакцию, чтобы перевести материал и дать передачу на русском языке. Конечно, я пришел в негодование. Как можно было передачу на азербайджанском дать на русском языке? Ведь у нас была отдельная русская редакция, которая этим занималась! Моя позиция заключалась в том, чтобы познакомить наших азербайджанских зрителей с Колмановским именно на азербайджанском языке, так как в России он был итак известным, а азербайджаноязычное население могло его не знать. Но против меня составили акт, который подписали 11 человек, что я грубо обошелся с работниками, использовал нецензурную брань и прочую клевету. Этим способом меня решили убрать, так как знали мою реакцию на подобные действия. Председатель, услышав, что я собираюсь уйти, был настолько подавлен, что даже не хотел меня слушать. Я написал заявление, и перешел работать на музыкальное радио.

 

— Как развивалась Ваша карьера на азербайджанском радио?

— Моя карьера пошла в гору. Я дорос до главного редактора, когда я возглавлял объединенный отдел, состоящий из разных отделов: музыкальная и письменная редакция, зональное радио и прямой эфир. Там я проработал до 2006-го года, когда 20 января потерял зрение прямо на Аллее шахидов. После этого я был на обследовании в Иране, Турции, России и других странах, но все тщетно, зрение вернуть оказалось невозможным. До этого у меня были проблемы со зрением, я несколько раз был у врачей на обследовании, которые предлагали сделать операцию, но я противился, задаваясь вопросом – как можно оперировать глаза?! Однако, нужно было прислушаться к советам врачей…

fotolar 2015 154-min

— Но Вы не опустили руки и продолжаете работать?

— Да. В следующем году будет 10 лет, как я потерял зрение, но продолжаю работать. За это время я написал свою трилогию «Sənətin keçdiyi yollar». Отмечу, что в мире я единственный журналист, который смог написать трилогию, потеряв зрение, а также собрать такое количество эксклюзивного материала, включая голосовые записи, и прочее.

 

— У Вас дома даже создан музей, экспозицию которого составляют звукозаписи выдающихся деятелей культуры и искусства Азербайджана. Можно об этом поподробнее?

— Вы правы! У меня дома находится более 5 тысяч звукозаписей выдающихся деятелей культуры и искусства, которые я записал во время работы на радио. Большинство из них нигде и никогда не звучали. Каждая запись – это интервью. Мои материалы также хранятся в Золотом фонде азербайджанского телевидения и радио, а также в Государственном архиве звукозаписи. Помимо этого, у меня имеется более тысячи тем для музыкальных передач и публицистических произведений. Нельзя не отметить, что мне принадлежат более двух тысяч фондовых передач отечественного телевидения и радио. Однажды я даже сделал небольшую выставку. Обо мне сняли передачу.

 

— Расскажите про Ваши телепередачи на отечественном телевидении?

— Их было очень и очень много. Постараюсь перечислить некоторые из них. «Romans axşamı», «Xalq inciləri», «Sözlü-nəğməli qonaqlar», «Nəğməli sətirlər», «Праздник поэзии», проводимый в Москве, передачи, посвященные Рашиду Бейбутову, Шовкет Алекперовой, Рубабе Мурадовой, Фатиме Мехралиевой, Рамазану Халилову, Гуламу Мамедли, Губаду Гасымову и многим другим. Не могу не отметить международный фестиваль мугама «Хары-бюльбюль», проводимый в Карабахе.

 

— А что касается радиопередач?

— Их было не меньше, чем на телевидении, а может и больше. Например, «Arzu musiqi poçtu», «Yaradan əllər», «Bəstəkarlarımızın iş otağında», «Ürək telləri», «Ömrümüzdən keçən səslər», «Musiqimiz — doğmalar-yadlar», «Gəzdim, gördüm obanı». Хочу отметить передачи, где я выступал в качестве автора и редактора, которые до сих пор звучат на азербайджанском радио: «Dünəndən bugünə», «Dünya bir pəncərədir», «Borc», «Ömür yolu», «Məktub həftəsi», «Dilək ağacı», «Özümüz-sözümüz», «Yeni ünvanlar», «Uğur», «Qədim yurdun bugünü», «Bölgələrdən səslər».

 

— Ваши передачи были в основном о музыке. Вас можно назвать меломаном?

— 90% моих передач были о музыке. Конечно, моими гостями были и врачи, писатели, поэты, научные деятели и обычная интеллигенция. Во-первых, я из Карабаха, а наш край всегда славился своими музыкантами, исполнителями и меломанами. Я в этом плане не исключение, и являюсь большим фанатом музыки. Во-вторых, это от меня не зависело. Меня словно кто-то направлял. Учась на четвертом курсе, я даже решил поступить в консерваторию. Мне хотелось стать музыковедом и получить диплом. Из 11 экзаменов, по 10-ти я получил «5», и только не смог сдать сольфеджио (гармонь). Мне сказали, что человек, не имеющий музыкального образования, не может учиться в консерватории. Даже ректор нашей Консерватории Солтан Гаджибейли сказал, что берет меня как журналиста и музыкального критика, но окружение воспротивилось. Впоследствии, ведя музыкальные передачи и участвуя на фестивалях, я доказал тем, кто в свое время создал мне препятствия, что я не пытался занять их место, а лишь хотел освещать их деятельность, что и включил в свою книгу, где я повествую о Союзе композиторов.

 

— Однако, было время Вы писали материалы на самые разные темы…

— Вы правы. Однажды мой коллега-журналист поэт, критик Фамиль Мехдиев сказал мне: «Тельман, тебе нужно выбрать одно направление и сформироваться в этой сфере. Ты пишешь обо всем: о музыке, о литературе, науке и прочее. Мой тебе совет, выбери одну область, так будет лучше для тебя!». Я последовал его совету, выбрал музыку и построил себе карьеру как журналист — музыкальный критик. Поэтому ни одно культурное мероприятие в рамках Союза не проходило без моего участия. Моим упущением было то, что я не отправлялся в командировки за рубеж, почему-то мне в голову это не приходило…

 

— У каких знаменитостей вы брали интервью?

— У огромного количества деятелей науки, культуры, искусства, образования и просвещения. За время моей карьеры я принимал участие на самых важных культурных мероприятиях, например, пять съездов Союза композиторов. Тофик Гулиев даже сказал, что никто из азербайджанских композиторов столько не участвовал в съездах, сколько я (смеется). Не могу не отметить, юбилеи известных личностей, таких как Ниязи, Фикрет Амиров, Тофик Гулиев, Узеир Гаджибейли, Кара Караев, Низами Гянджеви, Муслим Магомаев, где я принимал участие. Я не пропускал пленумы песни, симпозиумы, фестивали. Например, симпозиум – Самарканд-Ташкент-Душанбе, закавказская весна Тбилиси-Ереван. Помню, когда на юбилее Низами Гянджеви в Гяндже я взял интервью у всех зарубежных гостей, приехавших на мероприятие. Затем эти эксклюзивные интервью я давал на радио и телевидении. Интересные записи я привозил с международного фестиваля мугама, проходившего в Карабахе. Когда на телевидении устраивались мероприятия – «Огонек», я выступал в качестве автора, редактора и ведущего. Все целиком ложилось на мои плечи.

178-min

— Вы даже брали интервью у армянского композитора Арама Хачатуряна?

— Да! Однако, Хачатуряну не нравилось мое присутствие, потому что я всегда задавал ему один и тот же вопрос: «Арам Ильич, это правда, что вы в своих произведениях использовали азербайджанские народные песни и нашу музыку?» Он отвечал – «Да», в надежде, что я от него отстану, но не тут-то было (смеется). Этот ответ я просил его повторять вновь и вновь. На одном из музыкальных мероприятий, когда я подошел к Хачатуряну с аналогичным вопросом, фотограф сделал фото, попавшее в одну из моих книг, где я написал небольшой подтекст, при каких обстоятельствах был снят снимок. Свидетелями нашего разговора в тот момент были известный азербайджанский композитор Тофик Гулиев и заслуженный деятель искусств, профессор БМА им. У.Гаджибейли, доктор искусствоведения Имруз Эфендиева. У меня до сих пор сохранилась эта фотография.

 

— Самые запоминающиеся встречи в Вашей жизни?

— На протяжении моей долгой жизни у меня было много и очень много интересных встреч (улыбается). Здесь и Тофик Гулиев, Фикрет Амиров, Афрасияб Бадалбейли, Сулейман Алескеров, Сеид Рустамов, Расул Рза, Мирза Ибрагимов, Яшар Нури, Сиявуш Аслан, Эмина и Мирвари Дильбази, Насиба Зейналова, отец Эльчина Исмаил Шихлы, Наби Хезри, Муслимом Магомаевым, Полад Бюльбюль-оглы и многие другие. Я брал интервью не только у азербайджанцев, но и у русских, американских, арабских, турецких, иранских, грузинских, армянских знаменитостей.

Рашид Бейбудов был человеком, к которому журналисты просто не могли подойти, но мне удалось назначить с ним встречу и взять интервью у маэстро. Эту беседу я никогда не забуду, которая состоялась в студии. Бейбудов сказал мне: «Тельман, тебя можно назвать единственным журналистов, который взял у меня нормальное полноценное интервью, так как никому это не удавалось. Я тебя очень прошу – сохрани эти записи…». К большому сожалению, спустя 20 дней после этого великого азербайджанского эстрадного певца и оперного исполнителя не стало, но я выполнил данное ему обещание. Эти записи хранятся в моем голосовом музее. Даже 18 сентября в день национальной музыки ко мне позвонила женщина, которая прослушала по радио мое интервью с Рашидом Бейбудовым. Мне было очень приятно слышать от нее слова благодарности.

Например, наш легендарный композитор Кара Караев никогда не давал интервью на азербайджанском языке, всегда только на русском. В Москве я взял у него четырехчасовое интервью на азербайджанском языке, перед которым он попросил день на подготовку. Помимо азербайджанского варианта для радио, я снял русский вариант для телевидения, который показали во время фестиваля, посвященного 90-летию Узеира Гаджибейли.

Интервью с Ниязи, нашим великим дирижером, помню по сегодняшний день. Он очень сложно шел на контакт с журналистами и практически никому не давал интервью. Когда он лежал в больнице я сделал аудио записи для своей передачи.

Когда состояние здоровья Шовкет Алекперовой ухудшилось, она попала в больницу. Я хотел взять у нее интервью там. Она мне в шутку сказала: «Что у тебя за привычка, брать интервью у человека, когда он попадает в больницу? Давай, я поправлюсь, и мы побеседуем». Чтобы не обидеть народную артистку, я так и сделал. Я пошел домой к Шовкет Алекперовой и взял у нее интервью, которое стало единственной записью, хранящейся у меня. После нескольких недель нашей беседы ее не стало…

Помню нашу встречу с Фикретом Амировым, когда он только прилетел из Москвы в январе 1983-го года. Когда я позвонил Фикрету муаллиму, он сказал, что еще не пришел в себя после перелета, на что я ответил – «У нас нет времени ждать до понедельника, так как передача должна выйти в воскресенье, поэтому я хочу прийти в субботу». Он был понимающим человеком и согласился (смеется). Что послужило причиной нашей встречи? Это была армянская фальсификация. Во времена Союза союзные республики отправляли друг другу музыкальные записи, что являлось символом дружбы и культурного обмена. Всесоюзное радио и центральное телевидение Армении всегда отправляло паспорта, что им нужны те или иные произведения, либо сами присылали свои произведения, которые они хотели слышать на радио других союзных республик. Мы получили три паспорта, где было написано, что такие «Oyun havaları», как «Tərəkəmə», «Qazaxı» и еще одно произведение были представлены, как армянские. Представляете себе? Тогда это курировал еврей Борис Рахлин, который во время нашего разговора сказал, чтобы не обращали на это внимание, мол, армяне всегда используют подобные штучки, что с них взять, они такие. Я взял эти паспорта и отправился к Амирову, рассказав ему, что наши произведения воруют и присваивают армяне. Амиров ответил, что если мы в газете опубликуем статью на эту тему, нас назовут националистами. Существует выход: мы должны перенести на ноты все азербайджанские народные песни. Ноты – это доказательство наш козырь в руках. Стоит признать, что Амиров был прав. Произведения, перенесенные на ноты, мы смогли сохранить.

У нас на работе даже был анекдот, что у кого берет интервью Тельман Гараев, этот человек через пару недель умирает. Даже наш председатель отказался давать мне интервью, говоря, что еще хочет работать. Он просто не знал, что это не распространялось на наших сотрудников (смеется). Словно у меня было какое-то предчувствие…

172-min

— Как Вы относитесь к тому, что сегодня некоторые певцы настолько изменяют народные песни, что их порой даже невозможно узнать?

— Очень и очень негативно. Некоторые певцы, используя ужасную аранжировку, превращают песню, не знаю во что! Армяне тоже берут наши песни, делают подобные аранжировки, и выдают их за свои. Помните скандал по поводу известного произведения «Sarı gəlin». Если копнуть глубже, то мы узнаем, что эта народная песня принадлежит не нам, а туркам, которых мы считаем братским народом. Нам с турками делить нечего. Однако, было время, когда армяне воспользовались тем, что ни мы, ни турки не исполняли эту песню, и начали ее петь, выдавая за свою. Когда мы узнали об этом акте присвоения нашей культуры, было принято решение – кто лучше споет, тому народу и будет принадлежать песня. Естественно, мы вернули свои авторские права, несмотря на протесты армян, которые начинают выдавать наши произведения за свои, когда мы перестаем их исполнять и вроде как про них забываем. Приведу вам один пример…

 

— Какой?

— Я очень часто слушаю азербайджанское, российское и турецкое радио и телевидение, не как зритель, а как специалист. Недавно, переключая каналы, я остановился на какой-то российской передаче, где прозвучал вопрос: «Что такое армянская музыка?». Скорее всего, этот вопрос ведущий адресовал зрительской аудитории. Вдруг голос с восточным акцентом сказал: «Армянская музыка – это плохое исполне6ние азербайджанской музыки…». Поэтому мне хочется выступить на телевидении, сказать нашим молодым исполнителям: «Не меняйте ретро-песни, их пели десятки лет до вас и нужно с уважением относиться к их труду. Старые песни менять нельзя категорически! Нужно их петь в первозданном виде на высочайшем уровне, чтобы наши недруги не могли их присвоить. Ведь были случаи, когда армяне брали и переводили наши песни, выдавая их за свои». Приведу еще один пример. Одна мудрая женщина сказала: «Кто лучше споет азербайджанский ритмический мугам «Qarabağ şikəstəsi», тому и будет принадлежать карабахская земля». Эти слова я написал в газете. Она ведь знает, что этот мугам не может спеть никто лучше азербайджанцев. Вспомните, как пел это произведение легендарный азербайджанский ханенде Хан Шушинский?! Поэтому в этих словах заключен большой смысл…

 

— Возможно, Вы помните интересные случаи за свою многолетнюю карьеру?

— Я поехал на фестиваль в Тбилиси, который был посвящен 90-летию У. Гаджибейли. Я написал вопрос и положил его в разные конверты, которые раздал присутствующим. Вопрос звучал так: «Что вы знаете о деятельности У.Гаджибейли?». Самое интересное, что первыми ответили армяне, затем русские, представители Средней Азии и в конце грузины. Знаете, почему армяне сделали это первыми? Они знали, что я являюсь официальным журналистом, и мои записи поступят в музей Гаджибейли, выйдут в газете, прозвучат на радио и покажут на телевидении. Армяне хотели, чтобы их имена были в музее Гаджибейли.

Помню, когда у Муслима Магомаева был концерт в Большом театре в Москве, одна девушка из бедной семьи, студентка, которая на пенсию, посланную бабушкой, купила для Магомаева цветы. Она целый день простояла в очереди, чтобы подарить букет нашему легендарному исполнителю, влюбленная в его творчество. Этот эпизод остался у меня в памяти. Затем Магомаев и Синявская приехали в Азербайджан, еще не как муж и жена, но все шло к тому. Тогда с ними была и Людмила Зыкина. У них я тоже взял интервью.

 

— Тельман муаллим, хотелось бы узнать следующее: Вы постоянно посещали культурные мероприятия. Вас никогда не спрашивали, не являетесь ли Вы родственником нашего легендарного композитора Караева?

— И такое было (смеется). Моим близким другом на протяжении долгих лет был крупный советский композитор, музыкальный и общественный деятель, педагог, профессор, первый секретарь Союза композиторов СССР, народный артист СССР Тихон Хренников, который всегда меня поддерживал. Он всегда приглашал меня на всесоюзные мероприятия, знакомил с интересными людьми, говоря: «Знакомьтесь, приехал родственник Кара Караева». Ведь мы с Караевым однофамильцы (смеется). Когда я об этом рассказал Караеву, он посмеялся и ответил: «Когда про меня говорят, что я твой родственник, ты соглашайся, когда про меня будут говорить что-то плохое, ты делай вид, что меня не знаешь». Мы тогда с ним хорошо посмеялись. Отмечу, что у Караева было хорошее чувство юмора.

 

— О чем повествует книга-трилогия под названием «Sənətin keçdiyi yollar»? В чем ценность этой книги?

— Это большая трилогия, которую можно использовать как учебное пособие. В этом и заключается ее ценность. В первой книге повествуется о создании Союза композиторов, во второй — создание Союза писателей, в третьей – 90-летие азербайджанского радио. Эта книга является энциклопедией, куда я также включил эксклюзивный материал, нигде не опубликованный. Это и статьи, и публицистические материалы, и мои мысли, и рассуждения. Хочу отметить, что до сегодняшнего дня я не продал ни одной своей книги. Я их дарю…

Я всегда делал записи со знаменитыми люди, приходившими меня проведать, включая, омбудсмена Эльмиру Сулейманову, народных артисток и артистов Азербайджана, когда они рассказывали о своих впечатлениях в те дни. Таким образом, я пополняю коллекцию своего музея. Особую ценность представляют голосовые записи знаменитых людей, которых уже нет в живых. Однако, сегодня я стараюсь записывать своих соотечественников.

В моей книге я даже записал эксклюзивные голосовые четырехчасовые записи, взятые у Насира Имангулиева, дедушки Мехрибан Алиевой, первой леди Азербайджана, когда он лежал в больнице.

248-min

— Тельман муаллим, Вы довольно тем, как сегодня развивается журналистика?

— Кончено, нет! О каком развитии может идти речь?! Его там нет! Сегодня я часто слышу от взрослых журналистов, что в нашей профессии в большом количестве появляются молодые кадры, но ведь они даже не знают, что такое журналистика! Считаю, что если сегодня появляются журналисты, любящие свою профессию, они должны были давно найти меня и познакомиться со мной, но мою дверь не открывают молодые кадры. Я в свою очередь никому о себе не рассказываю. Я не доволен не только печатными СМИ, но и телевидением и радио. Например, сейчас такой певец, как Балоглан Ашрафов, которого я бы в свое время даже не пригласил на ТВ, заявляет, что народ любит мое творчество. Нельзя путать весь народ с той кучкой зрителей, которым нравится его творчество. Я ведь тоже являюсь частью азербайджанского народа, но не выношу его песен.

Уже не раз говорилось, что нужно уменьшить количество развлекательных передач и разбавить их интеллектуальными и познавательными программами, нельзя же весь день петь, танцевать и веселиться. Например, не могу не отметить бескультурье и не профессиональность наших многих тележурналистов. У газет не такая большая аудитория, как у телевидения. Здесь должен быть жесткий отбор, нужно брать на работу специалистов, а не своих родственников, друзей и знакомых. У многих ведущих полностью отсутствует этика, они даже не понимают, что находятся в прямом эфире, а не на улице. Раздражают телеведущие, которые говорят, что нас смотрят 9 млн. человек. Неужели они сами не понимают, что это звучит смешно?! Что это за передача, которую прилипнув к экрану, одновременно смотрят все население страны?! Смех, да и только! Да эту передачу не смотрят больше 20 зрителей, собравшихся в этой телестудии. Таких ведущих нельзя пускать на ТВ.

 

— Несколько советов от Тельмана Гараева современным журналистам, теле- и радиоведущим…

— Если человек хочет стать настоящим журналистом, он должен забыть о материальной стороне, а полностью посвятить себя этой профессии. Если человек приходит в журналистику, чтобы заработать большие деньги, то он ничего не добьется и никогда не станет профессионалом своего дела. Настоящий журналист должен столкнуться с трудностями, которые его закалят. Журналиста всегда защищает его перо…

 

— Тельман муаллим, спасибо Вам большое за интересную беседу. Мы желаем Вам здоровья и долгих лет плодотворной творческой работы.

— Спасибо!

Январь, 2016

Добавить комментарий