Полуфантастическая история (Часть 1)

Автор : Теймур Вагабов

ТРАМВАЙ

 

СТРАСТЬ

 

Гюльнара имела одну страсть, всячески скрываемую от чужих глаз. Об этой ее страсти знал только очень узкий круг близких и родных. Не сказать, что Гюльнара совершала преступления или делала что-то очень нехорошее. Но и выставлять свою страсть на всеобщее обозрение она не собиралась, старательно скрывая ее от посторонних, чтобы оставаться для них Гюльнарой ханум.

Вот уже много лет каждую пятницу она ездила к своей подруге детства Лейле. Так получилось, что в пятницу работы у Гюльнары было немного, и она справлялась с ней уже к обеду. Заскочив домой на часик-полтора, чтобы доделать незаконченные домашние дела, она отправлялась к Лейле. Она знала, что, вернувшись, домой, всякий раз будет выслушивать поднадоевшие нотации супруга, ловить хитрые усмешки в глазах детей, стыдливо опускающихся от этих самых усмешек, но ничего не могла с собой поделать. Отказаться от своей страсти могут лишь единицы. Гюльнара не входила в это число избранных. И потому свыклась и с усмешками детей, и с нотациями мужа, а они, свою очередь, свыклись с ее страстью. По пятницам Гюльнара играла в нарды с Лейлой.

Казалось бы – что тут такого, если две взрослые женщины каждую пятницу играют в нарды? Пусть даже они это делают вот уже несколько лет. В принципе, ничего плохого в этом нет. В конце концов, у каждого могут быть свои капризы, свои желания, свое хобби. Как, хитро улыбаясь, любит говорить Лейла: «Каждый человек сходит с ума по-своему». Одни дамы, как соседки Гюльнары по площадке Уля и Света, много лет по пятницам смотрят на усатого красавца Якубовича в программе «Поле чудес». Другие, как ее начальница Тамила, забирают в этот день внуков на все выходные. Третьи, как ее сестра Мехрибан, отправляются на свои дачи, чтобы отдохнуть от городской суеты и покопаться в своих садах-огородах. А кое-кто, как например, Аза из соседнего отдела, летает с мужем на весь уик-энд погулять по европам, то в Париж съездят, то в Милан заглянут (ну, повезло этой Азе, вышла замуж за замминистра!).

Гюльнаре не нравился Якубович с его поднадоевшей передачей. Внуков от деток ей еще ждать и ждать, лет эдак, семь-восемь, минимум. Дачи и мужа – замминистра у Гюльнары не было. И потому она каждую пятницу после работы ездила к Лейле играть в нарды. И все бы хорошо, если бы не одно «но». Гюльнара играла с подругой детства в нарды… на деньги.

Они начали играть на деньги давно, как только стали самостоятельно зарабатывать. Поначалу об этом никто не знал, подруги не особо афишировали свое увлечение. Играли на мелочь: шашка – 10 копеек. После развала Союза и появления у Азербайджана своей собственной валюты, Гюльнара и Лейла долго не могли определиться – на какие деньги им играть. Но решили идти в ногу со временем и отдали предпочтение новой валюте – манату. Играли они по-прежнему: одна шашка – одна новая копейка, гяпик.

Время шло, все менялось. Все, кроме пятничных встреч Гюльнары и ее подруги за традиционным противостоянием. После последней деноминации они с Лейлой играли по десять копеек за шашку.

Деньги в этом противостоянии были абсолютно не важны. В деньгах Гюльнара не нуждалась. Не сказать, чтобы они с мужем жили богато, но определенный достаток в доме был. В конце концов, тот, кто хочет заработать на азартных играх, не играет в них раз в неделю, а делает это всегда, и обыгрывает зачастую совершенно незнакомых людей, а не играет с друзьями. Деньги в этой страсти Гюльнары не значили почти ничего. Также как и для Лейлы. Отправляясь в очередной раз к подруге, Гюльнара почти всегда что-то покупала. Очень редко она приходила в пятницу к Лейле с пустыми руками. И цена этих сладостей в разы превышала сумму выигрыша. Да и подруга никогда не оставалась в долгу, нередко провожая Гюльнару, оплачивала подруге такси до дома. Просто обеим нравилось играть и выигрывать. Что может быть ценней самой победы над лучшей подругой? Немного переделав известную поговорку, Гюльнара объясняла эту страсть так: «Кто не играл, тот не поймет». Именно так она отвечала мужу, когда он интересовался – когда все это закончится.

А какие страсти кипели в их противостояниях! Сколько нервов они с Лейлой оставили за доской! Сколько радости приносила победа, вырванная на самом финише, когда двумя бросками зар она «заносила в дом» восемь оставшихся шашек, а Лейла, в этот момент горевала над единственной своей шашкой, перед которой только что «захлопнулись двери». Сколько раз они вырывали друг у дружки победу в самый последний момент, когда победительница торжественно провозглашала по окончании очередной партии, например: «Двадцать копеек!»

Эхххх, ну как это объяснить мужу и тем более – детям? Нет, они не поймут никогда. И потому, Гюльнара знала, что каждую пятницу, вернувшись домой, она всякий раз будет выслушивать нотации супруга, ловить хитрые усмешки в глазах детей. Наверно, Гюльнара не просто ничего НЕ МОГЛА с собой поделать, а НЕ ХОТЕЛА отказываться от своей страсти.

 

 

ДОРОГА

 

Последние годы, Гюльнара отправляясь к Лейле, выходила из дома примерно без пятнадцати пять вечера. В начале шестого уже не всегда было можно найти в маршрутке свободное место. Не говоря уже о шестичасовом транспорте, когда с работы возвращается весь город.

Давно, еще лет десять назад, Гюльнара в свой старый двор, в котором Лейла и жила до сих пор, ездила на трамвае. Она садилась в трамвай, остановка которого была на середине пути между ее домом и больницей Семашко, куда Гюльнара пошла работать сразу после мединститута. И через двенадцать минут она выходила в родном микрорайоне «на круге», как они называли остановку у своего старого дома, напротив которого до сих пор и жила подруга Лейла. Но потом какой-то «умник» решил ремонтировать дорогу, и маршрут трамвая был временно изменен. А как-то после ремонта дороги, длившегося чуть ли не два года, Гюльнара, прождав трамвай больше часа, плюнула на все и поймала такси. Придя к Лейле, она начала громко возмущаться по поводу работы общественного транспорта, традиционно вопрошая, когда же, наконец, будет наведен порядок в любимом городе? Подруга, все время, пока гостья ворча в прихожке, снимала пальто и ботинки, и выкладывала свои покупки в протянутые лодочкой хозяйские руки, молча ее слушала, а затем отправилась на кухню, откуда и произнесла.

            — Ты разве не знаешь, что трамваев в Баку больше не будет? — И, немного подумав, Лейла с улыбкой констатировала: — Аааа, ну откуда тебе знать? Ты же у нас общественным транспортом не пользуешься, ты же на работу пешком ходишь.

Гюльнара приняв это за шутку, пыталась в игривом тоне подыграть подружке:

            — Ага, и трамваев больше не будет, и троллейбусов, и автобусов. Конечно! Скоро все пересядем на велосипеды!

Лейла, которая всегда знала все, чуть ли не раньше всех, ухмыльнулась:

            — Ну, на счет автобусов – это навряд ли, а по поводу троллейбусов — я не удивлюсь.

И через пару секунд, добавила:

            — Про велосипеды ты здорово придумала. Надо купить велосипед.

Больше они в тот день к транспортным проблемам Баку не возвращались. У Лейлы вообще была манера шутить серьезным тоном, а на серьезные темы говорить шутя. Вскоре Гюльнара убедилась в том, что про трамваи подруга не шутила. Они исчезли из города в один момент. Баку повторил историю многих больших городов, где с развитием транспорта вообще, и маршрутных такси в частности, трамваи временно исчезли из населенных пунктов, стремящихся называться мегаполисами. Правда, процесс этот затронул ряд государств Западной Европы, Северной и Южной Америки, азиатские страны в конце пятидесятых – начале шестидесятых годов прошлого века. Гюльнаре очень хотелось, чтобы трамваи со временем вернулись и на улицы ее любимого города.

После исчезновения трамваев Гюльнара стала ездить к Лейле на маршрутках, буквально заполонивших Баку. Бакинцев и гостей города веселили трехзначные номера маршрутов транспортных средств, вроде «299», «708» и «561». Раньше во всем бакинском транспорте трехзначных номеров было не более десяти. Теперь же они встречались сплошь и рядом. Но и это было еще не все.

Поначалу Гюльнара, как и все старожилы, смеялась как над замысловатыми и повторяющимися маршрутами ставшего самым популярным видом наземного транспорта, так и над видами этого самого транспорта, называемого в народе «маршруткой». Очередной маршруткой, с заветным номером маршрута на лобовом стекле мог оказаться и старый «пазик» с одной дверью, и малюсенький «рафик», и превращенная в пассажирский транспорт сравнительно новая, но все равно душная «газель», а то и переделанный в автобус бывший «холодильник на колесах».

Маршруты же нового вида транспорта и манера вождения их водителей просто «умиляли». По одной дороге из пункта А в пункт Б могли одновременно двигаться два разных маршрута, почти в точности копируя весь путь друг друга, лишь на одном-двум участках отклоняясь от копии. Некоторые водители, в угоду пассажирам, останавливались по первому же требованию. Новая остановка могла находиться в пятидесяти метрах от предыдущей, но это никого не смущало. Гюльнару это удивляло, ведь она привыкла к постоянным остановкам транспорта, заранее рассчитывая время, затраченное на дорогу.

А уж какую прыткость демонстрировали водители в борьбе за клиента! Каких только приемов не было в арсенале шофера маршрутки! Любой из них мог закрыть конкурента проезд к остановке, заблокировать его на дороге, обогнать на повороте. И все это – в борьбе за длинным манатом. И плевать на пассажиров, уже сидящих в салоне автобуса, которому и слово «салон» с натяжкой можно было присвоить только по большим праздникам.

После появления в Баку маршруток время на дорогу рассчитывать стало трудно. Иногда пресловутый путь из пункта А в пункт Б преодолевался за 15 минут, а порой и за час. Кто знает – будут ли у нужного маршрута сегодня конкуренты, будет ли сам маршрут, существовавший еще вчера, работать сегодня? И потому в очередную пятницу Гюльнара решила выйти из дома пораньше.

 

Продолжение следует…

Добавить комментарий