ПОЛУФАНТАСТИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ (ЧАСТЬ 2)

Автор : Теймур Вагабов

 

ТРАМВАЙ

 

ТРАМВАЙ

 

Был приятный вечер. В начале октября в Баку еще не холодно, но уже и не жарко. А вечера в эту пору – просто чудесны, если одеться по погоде. Даже после дождя, завершившегося полчаса назад. Это был один из приятных осенних вечеров. Не из тех вечеров, что окутывает противной влажностью каждую клеточку вашего тела. Солнце, садящееся за горизонт буквально за минуты, будто прощаясь, отсвечивает в лужах, немного слепя глаза. В такие вечера луж еще не так много, и хочется, как в детстве перепрыгивать через них. Хочется гулять и гулять, рассматривая очертания краснеющего горизонта, прохожих, витрины магазинов и листву, покрывшую ковром осенний город. Именно этим и занималась Гюльнара, когда вышла из дому с коробкой вафельного торта в шоколаде, который они с Лейлой любили с детства. Она все еще не привыкла, что может остановить маршрутку в любом месте, и шла на остановку, любуясь последними теплыми деньками. Чтобы выйти к остановке, Гюльнаре надо было обойти мединститут, располагавшийся справа от нее. Она видела свой ВУЗ ежедневно, обходя его по периметру нового забора по пути на работу. Это было не очень удобно, ведь раньше можно было пройти буквально перед стенами альма-матер, а теперь будущих врачей отгородили от внешнего мира. Гюльнара вспомнила, как они с сокурсниками в такие теплые денечки в перерыве между двумя парами выбегали на улицу купить пирожков, которые продавались в ларьке через дорогу от их института. «Интересно, а нынешние студенты покупают пирожки?» почему-то подумала она.

И сейчас Гюльнара обходила альма-матер вдоль забора, вспоминая прошлые годы.  Вот, например, перед их институтом раньше стоял памятник Фиолетову. Никто не знал – какое отношение имел к азербайджанской медицине Иван Фиолетов, один из 26-ти Бакинских комиссаров, но памятник там красовался долгие годы. Ведь во времена СССР никто не мог посоветовать властям, что памятник Фиолетову уместнее было бы воздвигнуть перед зданием АЗИ хотя бы по той причине, что во времена Бакинской коммуны он занимался национализацией нефтяной промышленности, а не развитием медицины.

Дойдя до угла, Гюльнара оглянулась назад, бросив взгляд на то место, где стоял раньше памятник Фиолетову и… увидела там памятник. Сначала она приняла это за игру теней. Ветерок покачивал деревья, они отбрасывали тени, и Гюльнара подумала, что памятник ей привиделся. Но сделав еще несколько шагов, она вновь оглянулась в сторону фасада института и обомлела – там точно стоял памятник. Вчера его еще там не было.  Надвигающиеся сумерки не позволили разглядеть – кому посвящен сей монумент. «Ничего, в понедельник, утром при солнечном свете разгляжу», — подумала она. Гюльнара встала на остановке, почти напротив того самого ларька, в котором они в студенческие годы покупали пирожки, и повернулась лицом к своему бывшему институту – может сейчас она сумеет разглядеть памятник. Издали скульптура очень напоминала памятник Фиолетову. Гюльнара аж удивилась. Если бы она не спешила к Лейле, то прямо сейчас подошла бы к новой скульптуре, чтобы рассмотреть ее получше. Но тут Гюльнара услышала почти подзабытый звук подъезжающего трамвая. Она обернулась и удивилась увиденному. Как и тридцать лет назад от базара к мединституту поднимался трамвай, отрывший двери на остановке прямо перед Гюльнарой. Трамвай с до боли знакомой шестеркой на табличке за лобовым стеклом. Откуда он здесь? Не веря своим глазам, она прошла в салон через заднюю дверь. Этот трамвай был не из последних, новых и более-менее модернизированных, которые исчезли с улиц Баку несколько лет назад. А из тех чешских трамваев, которые в конце прошлого века, 20-30 лет назад и начали заменять на новые. Это был старый знакомый Гюльнары, пузатый, красно-желтый трамвай с облезшей на боках краской, коричневатыми сиденьями и железными поручнями. «Откуда они откопали это милое старье?» — только и успела подумать Гюльнара, как трамвай тронулся.

В трамвае было немало пассажиров, но незанятые сиденья оставались. Свободным было и ее любимое с детства место – у правого окна, второе от задней двери. Гюльнара с удовольствием заняла его и, как в былые годы, стала рассматривать город из окна трамвая. «Интересно, давно стал ходить трамвай?», — подумала она, но спросить у кого-то постеснялась. «Мало ли, вдруг решат, что я приезжая, или делаю вид, что на трамваях никогда не езжу». Потому, решив никого не беспокоить, Гюльнара продолжала рассматривать вечерний город. Что и говорить, чем выше транспортное средство, чем выше сидишь в салоне, тем интереснее смотреть в окно в пути – больше видно. Трамвай, тем временем, обогнул мединститут, и поехал мимо «родной больницы», где Гюльнаре были знакомы каждое деревце, каждый фонарь. К своему удивлению, она не увидела знакомых деревьев, фонари освещали какой-то незнакомый забор тусклым светом, и казались от этого какими-то старыми. Гюльнара словно не узнала место своей работы. Трамвай повернул налево и, словно старик, скрепя и, пыхтя, пополз в гору. Гюльнара устала удивляться, словно, изменившемуся облику знакомых мест и стала разглядывать пассажиров салона. Людей в трамвае было немало, но и немного. Ни у одного из пассажиров не было спутников, и это сразу бросалось в глаза. Все пассажиры трамвая, молча сидели на своих сиденьях. Кто-то вглядывался в окна, кто-то смотрел куда-то вперед, явно погруженный в свои мысли. И тут Гюльнара обратила внимание, что у всех в руках были игрушки. Разные. Грузовики и куклы, мячи и наборы Айболита, детские автоматы и мягкие игрушки. Такое ощущение, что трамвай выехал прямо из магазина «Буратино». Гюльнара даже улыбнулась этой мысли. Она бы еще поразмышляла о пассажирах, но трамвай, прозвенев в бакинских сумерках, остановился там, где обычно останавливался и раньше. Гюльнара вышла на своей старой остановке, и все еще не веря, что приехала на трамвае, обернулась назад. «Красно-желтый» закрыв двери, отравился в свой путь дальше. «Вот Лейла удивится, когда я ей расскажу, что трамвай опять ходит», — подумала Гюльнара. «Хотя Лейла вряд ли удивится, она наверно, с первого дня знает, что трамвай запустили, и отметится очередной шуточкой в мой адрес».

 

ДЕВОЧКА

 

Перейдя через дорогу, Гюльнара увидела девочку, пытающуюся зажечь спичку у торца ее бывшего дома. Делала она это неумело, чиркая спичинкой по коробку на ветру.

-Ты что это делаешь со спичками? – как можно строже спросила она у девочки.

Девчонка повернулась к Гюльнаре. Что-то очень знакомое было в ее лице. Наверняка девочка жила в ее старом дворе.

— Тетя, я сдачу потеряла тут. Выронила. Вот, пошла домой за спичками, — виновато сказала девочка.

— Много потеряла? – поинтересовалась Гюльнара.

— Пятнадцать копеек, — грустно сказала девочка.

— Давай, я помогу тебе найти. Сейчас при свете мы найдем твои денежки быстро, — предложила Гюльнара, и полезла в карман за мобильным, чтобы подсветить.

«Куда же он подевался? Неужели опять забыла дома? Вот растяпа!» ругала сама себя Гюльнара.

Девочка смотрела на Гюльнару с интересом. «Откуда-то я ее знаю, может она – соседка Лейлы и заходила, когда мы играли в нарды». Телефон все не находился.

— Знаешь, я не нашла телефон. Давай я дам тебе пятнадцать копеек, чтобы мама не ругала тебя? Я тоже в детстве теряла сдачу, и мне доставалось дома.

— Нет, — категорически ответила девочка, — у чужих брать ничего нельзя!

«Логично», — подумала Гюльнара.

— Правильно говоришь, тогда давай познакомимся. Как тебя зовут?

— Гюля. А мама называет Гюлечкой.

— Мы с тобой тезки, меня тоже зовут Гюлей. Вот теперь, когда мы с тобой познакомились, мы же уже не чужие? Вот, возьми пятнадцать копеек, отдашь дома. А потом когда повзрослеешь — вернешь, — с улыбкой предложила Гюльнара.

— Нет, спасибо, — новая знакомая убрала руки за спину, — я не возьму, мне родители не разрешают ни у кого ничего брать. Но, может, вы мне спичками посветите, а я поищу?

Девочка передала Гюльнаре коробок, и, дождавшись, когда она зажжет спичку, принялась искать. Пропажа очень быстро оттискалась. Обе обрадовались находке.

— Большое вам спасибо за помощь, тетя Гюля! Я побежала. До свидания!

— До свидания, Гюлечка!

 

 

*****

 

— Гюльнара, ну какой трамвай? Откуда ему тут взяться? – Лейла как всегда была безапелляционна и настойчива, и «перла как танк»:

– Еще и про девочку какую-то сказку рассказала. Ты бы лучше игре больше внимания уделяла, а то видимся раз в неделю, а у тебя мысли где-то витают в облаках. Никак не повзрослеешь. Играешь в нарды, как маленькая девочка!

Гюльнару словно осенило.

— Точно, Лейлушка, правильно говоришь! Эта Гюля, та маленькая девочка со спичками — это я в детстве! Как я раньше этого не поняла?!

— Подруга, ты себя слышишь? Ты что в параллельный мир попала и встретила саму себя в детстве? – спрашивала Лейла.

— А почему бы и нет?

— Ты еще скажи, что тебя похитили инопланетяне в НЛО в виде старого чешского трамвая, и проводили над тобой эксперименты, — пыталась шутить подруга.

Но, благо, у нее хватило такта, чтобы не перегнуть палку. На этом разговор двух подруг про необычную встречу Гюльнары завершился. Они больше не играли в нарды в тот вечер, а пили чай и как всегда находили множество тем для разговоров, даже не возвращаясь к трамваю и маленькой девочке Гюле. Гюльнара вдруг почувствовала, что очень сильно устала, у нее начали болеть виски, а в какой-то момент чуть ли не закружилась голова. Лейла не стала употреблять одну из своих любимых шуток: «Доктор – без здоровья», а заботливо проводила подругу до такси.

Следующим вечером Гюльнара специально вышла из дома, чтобы удостовериться ходит ли трамвай и стоит ли на месте памятник. Но, ни того, ни другого не было. Она решила подождать до пятницы.

 

*****

 

Спустя шесть дней, в свою любимую пятницу, Гюльнара ушла с работы раньше, чем обычно. Она обошла несколько детских магазинов в поиске двух игрушек. И только в старой комиссионке на Басина Гюльнара нашла то, что искала – немецкую куклу. Она зачарованно остановилась перед прилавком, на котором стояла мечта ее детства – самая настоящая старая немецкая кукла. Гюльнара долго вертела в руках куклу, наблюдая за тем, как у той при наклонах закрываются глаза и никак не могла нарадоваться покупке. Она могла так стоять и стоять, прикасаясь руками к так и неосуществившимся детским мечтам, но надо было спешить. Надо было успеть на трамвай. Гюльнара была уверенна, что сегодня вечером он обязательно пойдет к ее старому двору. С наступлением сумерек она уже стояла на остановке, крепко прижимая к груди коробку с куклой, и иногда оборачиваясь в сторону института, чтобы вглядеться в очертания знакомого памятника, на который бросали длинные тени, лысеющие с каждым днем деревья. Трамвай подъехал вовремя.

 

*****

 

— Ой, тетя Гюля, это мне? – широко раскрыв глаза и, светясь от счастья, спросила маленькая Гюля.

—  Конечно тебе, моя хорошая, бери, — стараясь не выдавать волнения, как можно спокойнее ответила ей Гюльнара.

Гюля вертела в руках коробку с куклой, и не могла поверить своему счастью. Она нежно гладила своими ручками волосы куклы, чуть-чуть касаясь лица пупса, расправляла примявшиеся складочки на платьице, поправляла чуть сбившуюся набок булавку-бантик, и не могла оторвать глаз от куклы. Глаза ребенка в эти минуты светились счастьем.

Гюльнара понимала радость ребенка. Ее родители не могли позволить себе такие дорогие подарки, хотя знали – как сильно хотела их доченька такую куклу, но купили ей большую пластмассовую советскую. И Гюльнара, иногда подолгу простаивала у прилавков детских отделов, тихо любуясь недоступными ей игрушками.

Череду воспоминаний Гюльнары неожиданно прервали слова Гюли.

— Спасибо, тетя Гюля, но я не могу взять у вас куклу, — тихо сказала девочка.

— Почему? – удивилась Гюльнара. – Тебе она не понравились?

— Почему не понравилась? Очень понравилась! Спасибо вам большое! Но я не могу взять ее. Ну, как я объясню родителям – откуда у меня такая дорогая кукла? – и с этими словами Гюля решительно вернула коробку.

— Извини, Гюлечка, я об этом не подумала, — разочарованно сказала Гюльнара.

— Ничего страшного, тетя Гюля, — с нотками грусти в голосе ответила девочка, и уже серьезным важным тоном добавила. — Вы извините, но я должна помочь однокласснику. Мне в школе поручили подтянуть его по математике, — глазами указывая куда-то за спину Гюльнаре.

Гюльнара обернулась. В десяти шагах от них с книжками и тетрадками в руках стоял какой-то мальчик.

— Привет, Заур.

Обернувшись к девочке, Гюльнара, спросила:

— А ты с Зауром дружишь?

— А откуда вы его знаете? – удивилась Гюля.

Гюльнара почувствовала легкое головокружение и поняла, что автоматически поздоровалась с грозой своего двора, сорванцом и вечным двоечником Зауром.

— Неважно, Гюля. Скажи, а ты Эльдара знаешь? Вы с ним дружите?

— С каким Эльдаром, из пятого дома что ли? Неее, он же старше нас на три года. И он – наш пионервожатый, вечно такой важный ходит, поучает, нотации читает, постоянно мне какие-то поручения дает. Вот и с Зауром он попросил меня позаниматься, как будто в классе больше никого нельзя попросить, — недовольно пробурчала Гюлечка. — А раньше мы вместе играли во дворе, он даже меня за косички дергал. Такой веселый был. Не то, что сейчас – зануда, — с улыбкой добавила она.

— Гюлечка, вы с Зауром идите заниматься, надо товарищам помогать. Я поеду домой, что-то у меня голова разболелась, а ты, пожалуйста, не ссорься с Эльдаром, он – хороший, просто любит напустить на себя важности. Присмотрись к нему, вот увидишь – подружитесь, а три года разницы со временем и не заметите.

— Хорошо, тетя Гюля, я присмотрюсь к нему, — с хитринкой в глазах ответила девочка.

— Спасибо!

— Ну, что вы? Не за что. До свидания, тетя Гюля.

И позвав одноклассника, Гюлечка направилась с ним к своему дому.

Голова просто раскалывалась. «Наверно, у меня давление повысилось», подумала Гюльнара и поймала такси. Назвав свой домашний адрес, она набрала номер Лейлы, сославшись на недомогание, извинилась, что пропустит традиционные пятничные посиделки за нардами. Игрушку Гюльнара отдала старому таксисту, когда он начал рассказывать про свою внучку. А он, рассыпаясь в благодарностях ханум, отказался брать с не плату за проезд и подвез ее до самого подъезда.

 

Продолжение следует…

 

Часть 1

Добавить комментарий