НАБЛЮДАТЕЛЬ

Мир очень жесток и агрессии в нем через край. Сегодня очень трудно балансировать на грани добра и зла. Но пока в нем живут такие романтики, как молодой азербайджанский артист Горгуд Джафарли, у этого мира есть шанс.

Главная черта его актерского таланта заключается в том, что внутренние страдания и размышления он пропускает через свое сердце, и эти чувства трансформируются в его личную интерпретацию реальности. Правда, при этом он разбивается в кровь, спотыкается, ошибается и даже падает. Но романтик есть романтик! Он все равно встает, и с улыбкой на губах продолжает исправлять этот жестокий мир.

 

— Многие режиссеры считают, что для того чтобы быть успешным артистом, необходимо обладать женским характером. Вы согласны с этим?

— Мне кажется, артист должен быть, прежде всего, наблюдателем, а потом уже развивать в себе остальные качества.

 

— Но наблюдательность и умение анализировать – это мужская черта, а не женская!

— Когда играешь с партнером, ты должен его прочувствовать, и для этого артист-мужчина начинает искать в себе женскую природу.

IMG_8457-min

— И как же это сочетается с образом брутального кавказского мужчины?

— А я вообще не отношусь к кавказскому типу! У нас в Баку многое построено на запретах и стереотипах, и к парням предъявляют очень жесткие требования в семье и обществе. Если завтра я сыграю трансвестита, например, мои знакомые, мягко говоря, очень этому удивятся. Поэтому у нас искусство иногда задвигается на задний план, становится вторичным, а на первый план выходит умение соответствовать стереотипу кавказского мужчины. Но в искусстве вообще не должно быть границ, и я, как могу, стараюсь их преодолевать.

 

— Вам хотелось бы сыграть какую-нибудь необычную роль? Помните, как Аль Пачино в фильме «Разыскивающий» перевоплотился в гея, несмотря на то, что он итальянец, то есть, почти кавказский мужчина?

— Дело в том, что мы живем в другом обществе, и зрители пока ко многому не готовы. Но если в Азербайджане начнут снимать хорошие фильмы, то зрители к этому быстро привыкнут, а у нас, артистов, значительно расширятся жанровые рамки.

 

— Значит, нашему кинематографу нужен успех?

— Да, но успех фильма зависит, прежде всего, от таланта режиссера.

 

— Многие артисты думают иначе, отсюда трения, конфликты, недопонимание. Как у вас складываются отношения с режиссерами?

— Нормально… В первом моем большом фильме «Куклы», где я исполнил одну из главных ролей, я столкнулся с тем, что мы с режиссером Чингизом Расулзаде по-разному видели образ моего героя. Но, несмотря на то, что у Чингиза довольно непростой характер, нам удалось найти общий язык.

IMG_8497-min

— Как вы работали над ролью, ведь вы ничего не помните о тех временах?

— Естественно, потому что я родился в 90-ом году. Но когда я готовился к роли, то перечитал и пересмотрел массу документального материала, чтобы пропитаться той эпохой. К тому же, мои родители часто рассказывали мне о том времени, которое я бы назвал одним словом – хаос.

 

— Видимо, состояние хаоса вас не пугает, если вы даже в нем смогли отыскать какие-то положительные моменты?

— Не люблю порядок, я человек свободный и часто забываю дни рождения своих близких. Я даже не знаю, какое сегодня число! Но в том, что касается профессии, не терплю хаоса — никогда не опаздываю, не подвожу своих коллег и ничего не забываю.

 

— Что вы вкладываете в понятие «свобода»?

— Это состояние души, которое невозможно выразить словами. Ты просто живешь с ощущением, что не в долгу ни перед кем, кроме Бога.

 

— А как же быть с близкими, родителями? Они стареют, болеют, им хочется, чтобы их взрослый сын стал для них опорой и поддержкой.

— Когда я подрос, мама постоянно говорила, чтобы я устроился на работу. А я не могу работать в банке или офисе! Для меня это настоящий ужас! Человек должен заниматься тем, для чего он был создан, и получать от этого удовольствие.

 

— У вас было счастливое детство?

— Детство само по себе счастье… Когда я пошел в первый класс, родители захотели, чтобы я занимался музыкой, и одиннадцать лет я учился в гимназии искусств по классу скрипки у замечательного педагога Риммы Михайловны. Я даже думал, что вырасту и стану скрипачом. А потом выбрал для себя другой путь…

Мне кажется, родители должны направлять ребенка, но ни в коем случае не заставлять его заниматься тем, что ему не нравится. Но я благодарен моим родителям за то, что они заставили меня учиться музыке! Сейчас я иногда беру скрипку, и с удовольствием играю.

 

— Поэтому в фильме Эмиля Гулиева «Lal skripka» возник этот чудесный инструмент?

— Да… Я считаю, что артист обязательно должен знать и музыку, и литературу, и живопись. Когда я учился в гимназии искусств, то кроме скрипки, занимался скульптурой и живописью.

 

— Когда вы поняли, что хотите быть артистом?

— Скрипач — это просто скрипач, то же самое художник или скульптор, а актер может быть всем сразу! Это я осознал, когда учился в 9 классе.

 

— И как вы объявили эту новость родителям?

— А я и не объявлял. Они думали, что я сдам документы в консерваторию, а я отнес их в институт искусств, в который, кстати, не мог поступить два года.

 

— Почему?

— По причине не связанной с искусством… На вступительном экзамене я вдохновенно читал стихи моего папы, замечательного азербайджанского поэта, но мне сказали, чтобы я получше подготовился. В тот же год я случайно увидел объявление о кастинге на фильм «Куклы», и позвонил…

Впоследствии у меня было много прекрасных педагогов – Шафига Мамедова, Аяз Салаев, Джамиль Кулиев, но самым первым моим учителем навсегда останется Чингиз Расулзаде, который привел меня в большое кино. Я это никогда не забуду.

 

— Вы верите в любовь с первого взгляда?

— Да, однажды я испытал это чувство… Часто такая любовь бывает несчастной, и некоторые люди, пережив горечь разочарования, боятся вновь пережить эти чувства и даже самого слова «любовь». А у меня как раз наоборот! Я не боюсь ошибаться, обжигаться, разочаровываться, страдать, потому что потом я использую эти ощущения в работе. Мне даже кажется, что иногда я придумываю свою возлюбленную, чтобы потом испытать страдания. Знаете, актеры вообще большие вруны…

 

— Это смелое заявление!

— По моему мнению, самые лучшие актеры это те, кому бог дал талант хорошо врать, потому что он должен так искренне сыграть чужую историю от своего имени, чтобы зритель ни на секунду не заподозрил его в фальши и обмане.

 

— Как вы отстраиваетесь от съемок?

— Никак… Чтобы хорошо сыграть роль, я настолько глубоко погружаюсь в образ, что не могу переключаться даже после окончания съемочного дня, поэтому во время этого процесса меня лучше не трогать.

 

— Значит ли это, что реальная жизнь вас мало интересует?

— Да, потому что в кино я создаю свой мир, и он гораздо интереснее, чем реальность.

 

— Какие фильмы оказали на вас наиболее сильное влияние?

— Люблю смотреть хорошие, качественно снятые сериалы, из старых фильмов мне нравятся «Война и мир», «Отец солдата», а самым любимым моим артистом является Леонардо Ди Каприо.

 

— Какой жанр вам наиболее близок?

— Многие видят во мне комедийного актера, но мне ближе драма и трагедия.

 

— Поэтому у вас такие грустные глаза? Ваш взгляд все время обращен внутрь себя, как будто там вы пытаетесь найти ответы на важные для вас вопросы.

— Я могу сыграть любую роль, в том числе и комедийную, но это не мое. Может быть, поэтому мне так нравится Ди Каприо, в котором чувствуется огромная духовная глубина?

 

— Как вы относитесь к сериалам? Сейчас в кинематограф переживает эпоху расцвета сериала, и в этом жанре работают «звезды» мировой величины – Брюс Уиллис, Кевин Спейси, Мэтью Макконахи.

— Сериалы бывают телевизионные и художественные, которые снимают по законам большого кино с его эстетикой, драматургией и прекрасной режиссурой. Вот в Голливуде сейчас как раз снимают сериалы из этой категории.

 

— Вам понравилось сниматься в коротком метре?

— Эмиль Гулиев – великолепный, талантливый режиссер, он настолько энергичный, что иногда я даже устаю от этого шквала эмоций. У него шикарная картинка. Почему у нас так редко появляются хорошие фильмы, ведь в Азербайджане много талантливых режиссеров, операторов, артистов? Мне кажется, многие из них остались в прошлом, а язык современно кинематографа кардинально изменился, и эта вечная борьба старой и новой школы отрицательно сказывается на результате. Я смотрю почти все фильмы, которые у нас снимаются. По отдельности все замечательно – картинка, сценарий, актерская работа, но все вместе, почему-то, редко соединяется. Поэтому наши зрители смотрят американские и европейские фильмы. А мы должны смотреть свое кино, родное, близкое и понятное. Честно говоря, я не очень люблю разговоры о патриотизме, но в том, что касается кинематографа, я – патриот. Меня довольно часто приглашают сниматься за границей, и я мог бы с легкостью принять эти предложения, но я хочу сниматься в Азербайджане, хочу работать здесь, на моей земле и для нашего зрителя. Проблема заключается в том, что некоторые наши кинематографисты никак не могут понять, что мир изменился, и вместе с ним изменилось кино. Мне кажется, они просто бояться учиться и делать что-то новое.

 

— А вы не боитесь?

— Нет, без этого невозможно развитие и профессиональный рост. Мне все интересно, я готов к любым ролям, даже самым необычным и эпатажным, и я не собираюсь создавать для себя какие-то внутренние границы, потому что там, где начинаются ограничения, заканчивается искусство. В этом-то и заключается прелесть творчества, что с каждой новой ролью ты раздвигаешь рамки и выходишь в неизведанные области. Только так, на мой взгляд, можно создавать живое, интересное для зрителя кино.

 

— Как вы относитесь к критике?

— Сколько бы меня не хвалили или не ругали, я прекрасно знаю свои возможности. Я же наблюдатель по жизни, и наблюдаю не только за другими, но и за собой.

 

— Что вам нужно, чтобы избавиться от душевного опустошения, которое неизбежно возникает после завершения съемок?

— О-о, я столько раз это проходил… Когда я работал в театре, то иногда доходил до такого состояния, что буквально падал от усталости, но как только выходил на сцену, это исчезало. В кино другая история, там я постоянно нахожусь в заведенном состоянии. А потом, когда фильм заканчивается, наваливается страшная пустота. Я ничего специально не делаю, чтобы ее заполнить, потому что это делает сама жизнь. Именно жизнь является для меня тем мистическим колодцем, из которого я черпаю силу. Моя душа снова наполняется эмоциями, мыслями, чувствами, идеями, впечатлениями, наблюдениями, и я вновь готов к работе.

 

Спасибо вам за интересную беседу. От всей души желаю, чтобы ваш жизненный и творческий колодец никогда не пересыхал!

 

Октябрь, 2014

Добавить комментарий