МЛАДШАЯ ДОЧЬ ВОЖДЯ

Афа АЛИЗАДЕ

 

Свой день рождения дядя Тофик, как всегда, устраивал на даче, и мы, разумеется, в полном составе, направлялись в Бильгя. «Ауди» с Зибой, ее мужем и детьми давно проскочил вперед и они, наверное, уже релаксировали вовсю. Наша машина тащилась с черепашьей скоростью, впрочем, быстрее шестидесяти мне никто и не позволил бы везти драгоценный груз. Женщины ворковали сзади, а папа, сидящий рядом и внимательно следящий за дорогой, возникал каждые пять минут: «Осторожнее, Заур, не картошку везешь!… Осто… Блин, я же предупреждал!» Машину почти не качнуло, но мама взорвалась сразу: «Что ты вытворяешь?! Если сейчас Лейле, гулагыма гургушун, станет плохо, и моя внучка появится на свет раньше времени, я тебя убью!» «Какая еще внучка, лично я жду мальчика», — деланно запротестовал папа. «И сколько недель?», — съехидничал я, и заметил, как Лейла улыбнулась мне в зеркале. «Много. У меня уже и список имен готов, может, что-то понравится. На всякий случай я и женские подобрал… Хотя, какая разница, лишь бы все прошло хорошо», — философски завершил Аббасик свою тираду. «А я, — призналась мама, — после наших балашек-двойняшек как-то не воспринимаю одного малыша, вечно во сне вижу в коляске двоих». «Кстати, не хотите переиграть больницу на шестой роддом? Главврач Физзя ханум – моя добрая знакомая: мы с ней занимались тайчи у одного тренера. И вообще, институт акушерства – он и в Африке институт акушерства, там полно специалистов на все случаи жизни: хочешь кесарево, хочешь цесарево…», — встрепенулся папа. «Ладно, Аббас, не увлекайся», — пыталась урезонить его мама. «А вам самим не интересно узнать, кто будет — мальчик или девочка? — обернулся неугомонный папа к Лейле. — Хотите, позвоню Гюлер, лучше нее пол ребенка никто не определит. А вдруг и у вас двойняшки?» «Спасибо, но мы пока не хотим узнавать, пусть будет сюр…» Тут машину опять качнуло, но моей вины здесь не было, честно. Просто я представил, как мы втроем (малыш надежно пристегнут к заднему сиденью) несемся по какому-то автобану, как откуда-то возникла микроскопическая кочка, и все хором завопили: «Заур, ты с ума сошел!»

 

Гонаглыг дяди Тофика, как водится, был радушным, обильным и шумным, так что дым стоял коромыслом. В мангале полыхал громадный костер, рядышком в тазах отблескивали жиром шампуры с мясом, курицей и рыбой, а в обвитой виноградом беседке трио старушек в келагаи выстреливало кутабы с такой скоростью, что хватало на всех. Это были бибишки Тофика – “эсл бокилы”, которым проще испечь хлеб, чем сходить за ним в магазин. К слову, сам он называл себя потомственным патриотом Апшерона, а потому столы были заставлены подносами с дарами собственного бостана: маленькими оранжевыми абрикосами, бархатистыми персиками, розово-красными ломтиками арбуза и желтоватыми — дынь, иссиня черными и янтарными гроздьями шаны, не считая запотевших графинов с изумительной колодезной водой и терпким домашним вином. В своем амплуа была и племяшка Леля: на буфете в ожидании финального чаепития томилась вереница роскошных тортов “Рафаэлло”.

 

Гостей дядя Тофик никогда не приглашал — заходили только свои, а своих, слава богу, было много, так что застолье шумело изрядно. «Шаик-муэллим, говорят, в вашей клинике на окнах нет решеток – только небъющееся стекло?!» «Из-за этого ремонта скоро я сам стану психом: не успеешь решить одну проблему, как возникает куча других». «Вы читали, как Дадаш Мурадзаде сыронизировал над певцом Самиром? Это, говорит, единственный мужчина, к которому я не ревную свою жену!» «А что, есть основания ревновать ее ко всем подряд?!» «Октайчик, съемки нового фильма уже начались?… Поздравляю, угурлу олсун! Айан тоже занята?». С подвешенного над головами экрана политолог Муса Расулбеков невнятно комментировал события в Ливане (вместо антенны тофикгиль почему-то использовали шампур, и звук временами пропадал, но комментатора, собственно, никто и не слушал). По просьбе публики Рухангиз рассказывала в лицах истории про доктора Алиагу, и даже я, который слышал их сотни раз, не мог удержаться от смеха. Потом она плавно перешла на критику телеканалов. «Знаете, что выдала на днях Наргиля Джамилова? В ходе передачи ее гость заметил, что некоторые историки бывают весьма консервативны, и она пытается продолжить его мысль: да-да, они на лету схватывают все современное! … Еще пример? Берут интервью у заслуженной танцовщицы, которая делится своими откровениями: «Билирсиниз, бизим милли рягсляримизин хусисийяти неден ибарятдир?» «Йооох», — округляет глаза ведущая. «Онлар хамысы бедрядяндир!» И Рухангиз покачивает мощным бедром, иллюстрируя перл танцовщицы. «Руха, хватит, у меня сейчас юбка лопнет от смеха!» «Конечно, и на АзТВ были ошибки, но не столько же! Помню, однажды Рафик Гасанов оговорился: у нас в гостях известный композитор Кара Абульфазович Кара Караев. Но таких ляпов были единицы, и за каждый отвечали по полной программе! А сейчас эфир заполнен глупостями потому, что профессионалов можно пересчитать по пальцам. Как говорили древние: O tempore, o mores!» … «О, вы правы, — поддакивает полуглухая соседка. – Сегодня очень жарко, даже море не спасает»…

 

Было уже поздно и почти все разъехались. Намаявшиеся старушки-кутабницы похрапывали в своей беседке, папа с Тофиком хлопали на всю округу костяшками нард, а дружно перемывшие посуду женщины с остатками чизкейка и под легкий гийбят добивали самовар. Муж Зибы, весь вечер говорящий по двум мобильникам сразу, на ночь глядя куда-то уехал, и должен был вот-вот вернуться. Племяшки, дорвавшиеся до любимого гамака, после долгого плескания в бассейне и игры в бандитов спали без задних ног вместе с Лейлой. Я устроился рядом на ступеньках веранды и, прислонившись к теплой стене, вслушивался в еле слышный рокот моря и мечтал. «Если будет мальчик — отдам его сначала на плавание, а потом на айкидо, а если…»

— Любуешься звездами? – прервала мои фантазии Зиба, появившаяся в дверном проеме. – Можно я с тобой посижу?

— Прошу, мадам… В какие края, если не секрет, в сей поздний час подался твой муж?

— Бесценный муж объелся груш, — меланхолично ответила она, почему-то отводя глаза.

— Что-то случилось?

— Случилось? Наверное…

— А толком нельзя сказать?!

— Я же говорю, ничего особенно: просто от Сеймура пахнет духами. Для непонятливых уточняю — не моими. И еще одна крохотная деталь: утром от него пахло лосьоном.

— Ты что, каждые несколько часов обнюхиваешь его? — решил я разрядить обстановку, но Зиба не среагировала.

— Ты ничего не знаешь. Сеймур не разбирается в парфюме. Абсолютно. Кроме «Шанель N5» не способен распознать ни один аромат. В детстве они жили в одном блоке с Шовкет Алекперовой, а та признавала только эти духи. Даже через час после того, как она спускалась по лестнице, в парадной оставался стойкий запах «Шанели». Так что, он не мог не запомнить эти духи. Они ему понравились, и когда после трех месяцев разговоров по телефону я вышла, наконец, к нему на свидание (как сейчас помню: вы уехали на день рождения к дяде Тофику, а я притворилась больной), он подарил мне «Шанель N5». Теперь дошло?

— Нет, — прикинулся я шлангом. – Я понял, что Сеймуру нравится этот аромат, и все. Разве это с каких-то пор преследуется по закону?

— С шести часов вечера, — на полном серьезе ответила Зиба. — Он уехал, поговорив сначала с кем-то по телефону, вернулся через час, и от него за версту пахло «Шанелью». Неужели не понятно, что он мне изменяет?!

— Нет, не понятно, — стал я на защиту неверного супруга. Начнем с того, что ты могла ошибиться…

— Я?! Могла спутать парфюм?!

— Слушай, лично я никаких оснований для тревоги не вижу. Это какое-то недоразумение. И потом, зачем спешить с выводами?!

— Почему мужчины вечно защищают друг друга?! Что, подстраховываетесь на всякий случай — вдруг и самим захочется завести любовницу? – вспыхнула Зиба. Тут я вдруг понял, что она по-настоящему страдает. Передо мной сидела глубоко уязвленная женщина, в глазах которой читались страх, любовь и отчаяние. И я невольно потянулся погладить ее по щеке.

— Проверяешь, не плачу? Не дождетесь… Как там у Чехова: в такую погоду хорошо застрелиться или повеситься? – попробовала она улыбнуться.

— Кажется, повеситься.

— Тоже вариант… Слушай, Заур, неужели он не выдержал каких-то семи лет брака? Ты ведь социолог, занимаешься проблемами семьи, и обязан знать такие вещи. Скажи мне, просвети, в конце концов…

— Пардон, я не вправе давать советы. Настоящий ученый должен проводить эксперименты на себе, а мой супружеский опыт минимален. После десятка браков, может, я и смог бы что-нибудь подсказать…

— Ты лучший брат на свете, Заур, но, извини за откровенность, как и все мужчины, не понимаешь женщин. Дело не только в физической измене. Вы обожаете говорить, что по своей природе полигамны, и что, дескать, физиологические особенности организма подталкивает вас к адюльтеру. И что для мужчины переспать с кем-то – вовсе не означает измену, просто природа берет свое. Хотя партнерша, по вашей логике, совершает предательство, поскольку отдается и физически, и духовно.

— А разве нет?!

—  Да?! Тогда куда мне деть все остальное?! И как мне жить теперь со всем этим?! Скажи! Знаешь, когда я мучилась токсикозом, дома месяца два вообще не готовили, и он ел где попало. А какие трогательные записки Сеймур писал в роддом! Не поверишь, но он, случается, мне завтрак в постель подает!

— Только не говори об этом Лейле, умоляю!

— Не перебивай! … Помнишь, на что я была похожа лет в 17?! На кикимору! Да-да, на кикимору, хотя мама говорила, что я похожа на какую-то там Твигги. Но стоило мне встретить Сеймура, как все перевернулось. Он открыл мне секрет Полишинеля: женщина хороша настолько, насколько уверена в себе. И внушил мне, что я красавица. И, согласись, твоя сестренка похорошела! Я стала нравиться себе и окружающим… Знаешь, недавно я прочла в Интернете притчу, которая как будто написана про нас с Сеймуром. Рассказать?

— Однажды два моряка, путешествующих по свету, попали на остров. И один из них влюбился в дочь вождя. Он признался другу, что нашел свое счастье, собирается жениться и остается на острове. Тот поддержал товарища: старшая дочь вождя красавица и умница, и это хороший выбор. «Ты меня неверно понял, — ответил моряк. – Мне нравится младшая». «Но ведь она не только не красавица, но и вообще, так себе…», — удивился приятель. «Я не могу без нее!», — ответил влюбленный и пошёл

свататься. А друг поплыл дальше. На острове было принято выкупать невесту, и хорошая невеста стоила десять коров. Моряк обратился к вождю: «Я хочу жениться на твоей дочери и даю за неё десять коров!» «Это хороший выбор, — ответил тот. – Моя старшая дочь умница и красавица». «Ты меня не понял, вождь, я хочу жениться на другой дочери». «Но она вовсе не красавица и не стоит так много, достаточно и трех коров». «Нет, — ответил влюбленный. – Я женюсь на младшей и даю за нее десять коров». И они поженились. Спустя несколько лет на остров возвращается давнишний приятель моряка, и, зайдя к нему в дом, удивляется его красавице-жене. «Ты что, женился еще раз?» «Нет, это все та же младшая дочь вождя». «Но как же получилось, что она так чудесно преобразилась?». И тут ему ответила сама женщина: «Просто однажды я поняла, что стою десяти коров»…

 

Послышался шелест шин и к веранде медленно подкатил джип “Wrangler”, откуда вылез улыбающийся Сеймур. Тут Зиба, по-моему, начала что-то вспоминать, а потом с радостным визгом бросилась ему на шею. Муж подхватил ее на руки и повернувшись ко мне, хотел что-то объяснить, но Зиба его перебила: «Ровно десять лет назад Сеймур признался в любви и пообещал, что у меня будет своя машина. И, как настоящий киши, сдержал слово… Подожди, а как насчет «Шанель N5»?!» «Умоляю, прости… Купил тебе в подарок флакон, а он разбился, так что теперь целый месяц буду пахнуть этими духами, — признался Сеймур. – Я был уверен, что джип доставлю тебе еще днем, но возникли проблемы и сделка состоялась только сейчас. Ты меня простишь?» Но Зибе не дали ответить. «Всем оставиться на местах! Это ограбление!», — это проснувшиеся племяшки вновь принялись играть в бандитов.

One comment

Добавить комментарий