МЕДВЕЖОНОК БЕЗ ИМЕНИ

Автор : Теймур Вагабов

Реальная женская история.

 

…Ты ведёшь меня. Танец. Глаза в глаза.

Разве можно так близко? Почти поцелуй…

Я боюсь провалиться в безумную тоску твоих глаз…

Я не ангел, я не могу быть всегда.

Ты почти целуешь…

Почти любишь…

Давно. Ты называл меня девчонкой.

Я была влюблена и растворялась в твоих прикосновениях.

Ты передумал, а я тебя простила.

Все закончилось так же быстро как танец.

Разомкни объятья…

Выпусти…

Мне нечем дышать…

 

В четырнадцать лет я влюбилась. Всё — как положено. Только мои сверстницы влюблялись в одноклассников, кто-то в мальчишек из одиннадцатого класса, а я, как создание с самым непредсказуемым эффектом влюбилась в парня старше меня почти на десять лет. Мне оставалось, вздыхая смотреть на него, никому не рассказывать. Хотя, я думаю, от взгляда  моего двадцатичетырехлетнего возлюбленного не ускользнула тихая и смешная любовь девочки подростка. Я тогда даже не плакала, просто смотрела. Он шутил со мной, разрешал иногда садиться на колени, подарил мне пару поцелуев, от которых я тихо плавилась на его руках. Однажды было больше чуть-чуть больше положенного для нас, я тогда испугалась, мне было стыдно за своё легкомыслие, но Он оказался джентльменом.

Мы общались почти два года как друзья. Или — не друзья. Непонятно, одним словом. Я всё так же смотрела на Него влюблёнными глазами, Он всё так же смеялся. Как то в компании, в комнате среди общих друзей, Он на спор поцеловал меня в губы. Это был мой первый настоящий поцелуй. Он провёл ладонью по моей спине, и когда я дёрнулась от возбуждения, Он засмеялся, сказав полушепотом:

— А ты меня боишься…

Я обиделась, почти сразу выпалив в ответ:

— Вот ещё!!! Тоже мне — бином Ньютона!

Шло время, мне уже исполнилось шестнадцать, и я уже бегала на свидания. Даже влюбляюсь в сверстников. Гуляю за ручку и целуюсь по-взрослому в парадной. Но всё так же у меня подкашиваются коленки и начинает дрожать голос, когда Он рядом. Я храбрюсь, шучу и говорю колкости. Но для Него я всё так же — смешная девчонка.

Скоро Он пришел со своей невестой. Симпатичной такой девчонкой с короткими светлыми волосами. А ещё пригласил меня на свадьбу в дом торжеств «Сары гялин». Я не пошла. Но даже сохранила приглашение – на память. Оно до сих пор лежит у меня в коробке с открытками.

А потом он исчез…

Нет, он не совсем исчез из моей жизни… Мы иногда писали друг другу – «привет» в «аське». Разговоры ни о чем. И все.

 

*****

 

В семнадцать, можно сказать — почти в восемнадцать, я познакомилась с хорошим человечком. Тогда он мне был, да и всегда — будет родным. Почти 5 лет он как умел, делал меня счастливой. Воздушные шарики, конфеты, прогулки. Мы всегда и везде были вместе, вместе ходили в институт, вместе играли в КВН, вместе хулиганили. Но про Него я не забывала никогда…

Мне исполнилось двадцать один.

Осенью, когда я приехала из Турции, где отдыхала с родителями, мы договорились с Ним о встрече, просто так. Встреча «ни о чем». Хотя повод был — я забыла поздравить Его с «Днем варенья», и обещала обязательно за это поцеловать Его по-взрослому. Со всей своей детской непосредственностью, рассчитывая на тот же смех и тоже отношение с Его стороны, что и было казалось бы в прошлой жизни. Прошла почти целая вечность с тех пор.

Вечер, парк, тишина. Всё уже кругом напоминает об окончании летних дней и приходе осени (я вообще люблю осень). Мы болтали несколько часов обо всём и не о чём, но что-то меня всё это время заставляло нервничать, я так боялась показаться глупой, хотя хохотала, как ненормальная и рассказывала смешные истории. А Он терпеливо слушал меня. Мы уже было пошли по домам, когда вдруг повисла неловкая пауза, я набиралась смелости чтобы поцеловать его! Да нет, не может быть! С чего вдруг! Нет, я именно набиралась смелости на этот поцелуй.

Не набралась. Сказала какую-то глупость, и мы пошли дальше. Но эти несколько секунд, когда я смотрела ему в глаза! О чём я только думала!? Дура!

Дошли до дома, и я с очарованием воспитанницы института благородных девиц поцеловала его в щёку, моментально ретировавшись, не переставая при этом думать, какая же я всё-таки дура.

 

*****

 

Прошло ещё почти полгода, прежде чем мы увиделись ещё раз.

Первое января, Новый год, подарки — всё как положено. И тут звонок, я даже сначала не поверила своим ушам. Он предложил мне встретиться, погулять. Я согласилась, но не смогла. Мы болтали в «аське», и разговоры как-то заставляли меня задумываться. А с чего вдруг Он начал снова со мной общаться. Малолетка выросла и похорошела? Я поймала себя на бесполезной обиде, за детскую смешную неразделённую любовь.

Смс-ки… Какие странные смс-ки пошли от него. Он писал, что виноват в том, что я живу так и в том, что, не замечал меня. Я не понимала ничего, я не могла понять — с чего вдруг он мне пишет об этом. Я ответила ему одной фразой из «Евгения Онегина»: «Теперь другому отдана и буду век ему верна». А что? Я люблю Пушкина, тем более в тот момент я как нельзя, кстати, подходила на роль Тани Лариной. Но на встречу всё-таки согласилась…

Вечер, всё тот же парк, скрывающий своих редких посетителей от пронизывающего бакинского ветра. Лужи кругом после короткого косого дождя. Мы долго сначала говорили в машине. Точнее — говорила я. Говорила честно, не скрывая боли. Я тогда поймала себя на том, что до сих пор каким-то невероятным способом не потеряла и не забыла свою любовь к нему. Сидела в машине, и мне снова было пятнадцать. Я так же нервничала, и у меня так же пропадал голос, оттого, что он был рядом. Я сидела, и мой мозг отказывался работать. Выговорившись, выплеснув всю обиду, копившуюся во мне долгие годы, я замолчала и стала слушать Его. Как загипнотизированная я смотрела на Него и слушала. А потом расплакалась, уткнувшись носом Ему в плечо. Он говорил, что видел меня, когда мне было пятнадцать, но не подпускал близко. Я поверила. Заглянув Ему в глаза, я сказала, что я очень сильно ЛЮБИЛА его тогда и, что он дурак.

Одна Его фраза дёрнула меня, если бы не она, наверное, это была бы наша последняя встреча — «А я, наверное, до сих пор…»

Когда я подняла глаза, Он аккуратно взял меня за подбородок, а дальше… А дальше я провалилась, мне казалось, что я лечу вниз, сердце бешено билось. Поцелуй, настоящий поцелуй меня никогда не целовали так, я не понимала ничего, я ощущала Его прикосновения каждой клеткой. О чем я только думала… Мне казалось, что этот поцелуй может быть бесконечным.

Я прислонилась лбом стеклу, чтобы хоть как то прийти в чувства. Не помогло. Я повернулась, и первое что я сделала, я снова поймала его губы.

Прошло почти две недели. Он приехал. Мы должны были поговорить и выяснить все, что было в тот вечер. Разговор не клеился, но меня тянуло к нему как магнитом. Я даже не слушала Его. Когда Он поцеловал меня, я больше не сопротивлялась своим эмоциям, я просто прыгнула с места в карьер, шагнула в пропасть… Так не было никогда. У меня был до этого один мужчина. Но в тот день я поняла, что значит заниматься любовью. Мне казалось, что я просто растворилась, не слыша и не понимая ничего, что происходило вокруг. Он был, сильный, волной возбуждающий желание… Я  стала в его руках женщиной.

 

*****

 

Когда я вернулась домой, избежать стеба над самой собой мне не удалось. Я долго ходила по комнате и, поглядывая на себя в пижаме в зеркала, думала о том, что всё это неправильно. И что на этом надо закончить наши встречи. Да и вообще — все наши отношения и общение – ПРЕК-РА-ТИТЬ! «Он женат», — било у меня в висках. — «Женат! Женат! Женат! И у него есть ребёнок, маленький сын». Я легла спать с четкой мыслью, что всё-всё это совсем не правильно.

Месяц. Месяц любви через ложь. Он уходил от жены, я расставалась с парнем. Ругалась с родителями. Когда Он ушел от жены, я видела и чувствовала, что Он не будет со мной. Его держат и обязательства перед плачущей женой, и любовь, огромная любовь к маленькому сыну. Тогда, именно тогда началась война. Войной шли не на Него, а на меня — разлучницу. Начались непонятные звонки и смс, о том, что я Его увожу из семьи. Я держалась. А Он вернулся в семью.

Я могла бы быть женой декабриста и поехать за ссыльным в Сибирь. Потому что за прошедшие два месяца я умудрилась бросить парня, поругаться с родителями, устроиться на работу, и для чего — чтобы  продолжать встречаться с Ним. Но как всё изменилось, я  снова всё та же малолетка, только вышедшая из уголовно-наказуемого периода одновременно. На мои слова «Я тебя люблю!» я слышала в ответ лишь молчание! Он молчит, как, черт возьми, пленный партизан! Если не любишь, скажи мне об этом — я пойму! А ещё у нас были бойкоты, а я плакала и чувствовала себя виноватой. Всё просто: если я случайно в «аське» или по телефону писала или говорила колкость, меня наказывали днём «не общения». Хорошо хоть носом не тыкал, как провинившегося щенка. А я влюблённая дура, о чём я только думала в это время. Ждала Его, когда найдётся два часа чтобы побыть со мной.

Они находились, нечего кривить душой. Он ехал ко мне, как только находил время. Парадокс? Люблю или не люблю. Вот именно этот вопрос Он решал, наверное. А я просто и тихо любила. Всё той же первой любовью.

Сломалась. Первый раз я сломалась весной, я устала от стеба доходящего порой до хамства. У меня, словно в испортившемся компьютере, «шел конфликт версий». Хамит – но целует. Это форма нежности такая? Хотя какая нежность: ласковые слова  — под запретом, ведь это, по его мнению, — глупо и банально «Ты хочешь, что бы я звал тебя зайкой? Фуууу, это же пошло!»  Теперь больная мозоль – цветы. Я читала в книгах и видела в кино, что к женщинам на свидания (хотя бы иногда) дарят цветы. А тут опять — «глупость, банальщина». Он любил говорить «Я не буду твоим очередным плюшевым мишкой». Причем здесь очередной!? Он был единственный и совсем не плюшевый, и тем более — не «мишка». Да я люблю приятные слова, комплименты, сливочные помадки, плюшевых медведей и красные герберы, я же женщина, в конце концов…

А ещё я любила запах его щек, который оставался на моих ладонях после свиданий.

Ну, так какой способ «ухаживания» может быть применён ко мне? Или за мной уже ненужно ухаживать, раз я сама, мягко говоря «вешаюсь на шею».

Я прекратила практически всё общение, времени на «аську» у меня не было. Я работала. Хотя было пара свиданий, причем, что забавнее всего — у него дома. Он отправил жену на дачу в Шувеляны, а я, как в плохом анекдоте, приезжала к Нему.

*****

 

А потом закончилось и это. Около месяца мы общались только редкими смс-ками и звонками. Родители давно звали на дачу к дяде, и сейчас мне было просто необходимо уехать из Баку. Уехать от него. Именно после моего отъезда Он, наконец, задумался и понял, что я просто обиделась и больше не боюсь «наказания бойкотом». Он начал звонить сам и спрашивать в чем дело. Я не хотела показаться глупой и слабой, потому что после первого же звонка простила Его. Я вообще боялась с Ним быть слабой, мне казалось, Ему нравятся сильные женщины. Которые не плачут, не мечтают, не хохочут, как ненормальные над анекдотами.

Всё-таки я очередной раз растаяла, и моя глупость взяла очередной раз верх над разумом.

Вернулась с дачи на день раньше родителей. Вместо того, что бы лечь спать я позвала Его в гости. Он пришел, мне казалось, что пришел другой человек. Он смотрел на меня по-другому, мне показалось, что в этот раз в его глазах было желание. Снова висли паузы, и лидером по колкостям и сарказму в этот раз была я. А потом поцелуй… И я снова потерялась, так как это было всегда.

Он и я. Не было никого больше. И так больше не было никогда. Как Он снял с меня футболку и джинсы, я даже не поняла. Сила, нежность, страсть, желание, всё было вместе. Я отдавала себя всю в абсолютной эйфории. Мне казалось моё состояние — наркотическим опьянением… Мне показалось, что в эту ночь Он был живой настоящий. Потом Он сказал, что Он был просто пьян.

В очередной раз я почувствовала себя дурой.

Я пообещала себе, что больше никогда Он ко мне не прикоснётся.

Мы увиделись в следующий раз ещё почти через месяц. Я приехала на свидание на велосипеде. К тому времени я уже жила отдельно от родителей — с подругой. Мы гуляли всё в том же монтинском парке. Говорили, я рассказывала, как работаю и живу. Опять нервничала, как на экзамене.

Он даже поцеловал меня первый, в этот раз мы обошлись без слов «Ну, иди сюда», Он просто поцеловал. Я запретила себе верить в правду такой непойми откуда взявшейся искренности.

Я снова уехала отдыхать. На этот раз в Испанию. Одна.

Я выросла в Баку, на берегу моря. Как я люблю море! Хотя ещё чуть больше моря я люблю небольшие приморские города. Нет смысла рассказывать о том, как хорошо гулять на набережной или ночевать на диком пляже. Мы общались с Ним, созванивались, перекидывались смс. Есть смысл рассказать о том, как я вернулась домой?

Баку встретил меня неожиданно откуда свалившимся жутким холодом, дождём и хреновыми новостями. Начались они со звонка моей мамы, как только я вышла из самолета. Мама сказала, что пришла анонимка, аж в двух экземплярах в которой «доброжелатель» сообщил моему отцу, что его дочь встречается и имеет интимную связь с женатым мужчиной, у которого маленький сын, и что мужчина бросит их дочь, сделав ей ребёнка. Весь мой отдых и «флюиды» моря прошли за пару минут разговора. Я в слезах, сломя голову рванула в первое же попавшееся такси. Написав ему смс: «Никогда мне больше не звони, оставь меня в покое!»

Он звонил и писал мне весь тот день. Я не могла и не хотела Его слушать. Он просил о встрече, обещал поговорить с родителями, сказать, что любит меня, и женится. Мне тогда это было уже ненужно. Мне нужно было только оградить семью от этого позора. Отмыться самой. Я нервничала и курила. Много-много курила, одну за другой, сиротливо блуждая по квартире, среди сувениров и фоток с отдыха, не распакованных до конца и разбросанных на диване и полу. От встречи я отказалась, я не хотела ни видеть Его, ни слышать, мне казалось, что я ненавижу Его, ненавижу всё — что связано и может быть связанно с ним. Удаляла смс-ки…

Маме я решила врать. Врать напропалую, без тени стыда. И у меня получилось. Я уехала к подруге, она долго пытала меня — кто меня обидел, что я реву третий час подряд. Не дала мне закрыться в ванной. Боялась.

 

*****

 

Ночью первый раз приехала «скорая». Подруга сказала, что ночью, во сне я плакала и звала кого-то еле слышно по имени. Потом встала попить и упала. «Скорая» сделала укол, от госпитализации я отказалась. На следующий день мне надо было на свадьбу к другу.

Следующий день я буду помнить всю жизнь. Даже если я захочу его забыть. Знаете, как жгут траву по весне? А теперь представим, что тоже самое сделали автогеном. Он выжег всё, я думаю, там ещё лет десять ничего не вырастет. Он шантажировал меня! Говорил, что расскажет родителям про мой обман, а может — и нет, может, сделает это завтра, а может — через десять лет, хотя я могу это отсрочить, и Он придумает – КАК это сделать. Забыла сказать, родители мои — люди строгих правил. Если узнали бы, что всё это правда, я бы стала морально сиротой.

Ночью «скорая помощь» приехала второй раз. Обследования констатировало микроинфаркт. «ВАУ!», — сказала я. Подруга возилась со мной, как с ребёнком. Ему я, конечно же, сказала, к чему привела та беседа с шантажом. Он просил прощения (в «аське»). Обещал, что такого больше не будет. А что мне были его обещания? Уже было поздно. Просил о встрече. Но о встрече не могло быть никакой речи. Мне пришлось частично рассказать всю эту историю подруге. Она запретила мне общаться с ним. Она была по-своему права, и я не стала с ней спорить. А может, и не только по-своему.  Однако и тут я не выдержала. Я согласилась на встречу и пришла на нее.

Цветы. И нет сарказма. «Ты ли это», —  тогда подумала я… Я заглянула ему в глаза. Я хотела плакать. Там было столько нежности и боли. Моё сердце забилось. Я шепнула себе: «Тихо… Тихо…».

Он просил простить и остаться. Говорил, что разведётся, и мы будем вместе. Всегда вместе. А моё сердце билось уже не так, как раньше, я молчала об этом. А потом сорвалась. Я рассказала Ему всё. Как люблю, как не могу смеяться, как сильно Он ранил меня, и что Он действительно в прямом смысле разбил мне сердце. Он хотел поцеловать меня, я резко отказалась. До сих пор жалею об этом.

Я не шла домой, я бежала. Цветок не был герберой, но он неделю стоял у меня на окне, в трёхлитровой банке. Вазы у меня нет.

 

*****

 

Вечером того же дня после продолжительной беседы в «аське», и моих соплей в процессе этого, Он сказал мне, что я могу написать ему, только в том случае, если захочу быть с ним вместе. Нормально, да?!

Я? Я должна писать? Я должна оправдываться? Когда я захочу отношений!? Неужели я так похожа на тряпку, об которую можно вытирать ноги?! Всё!!! Он унизил меня, издевался. Этот мерзкий шантаж, с намёками на то — КАК я должна себя вести, чтобы мои несчастные родители не узнали, что их дочь вела себя, как шлюха. Моя болезнь от мысли, от которой мне не хотелось жить.

Я устала. Сломалась окончательно. Я ненавидела каждую минуту, секунду своей жизни, когда нас связывали отношения. Ненавидела каждое мгновенье, проведенное с ним, с мыслями о нем. Получалось, что я ненавидела почти половину своей жизни. Грустно. Мерзко. Страшно. Я ненавидела половину себя самой. Я долго стояла под душем, чтобы смыть с себя всю эту грязь, мыла руки с мылом, чтобы вымыть с них запах его щек. Казалось, я не смогу их вымыть никогда.

Потом был третий приступ и больница. Почти месяц. Дорогостоящая операция. Подруга, за это время ставшая мне родной, тащила меня на себе. А ещё я умерла. На чуть-чуть, можно сказать, понарошку. Я не видела туннеля и Врата Рая (я, вообще слабо верю во всё это). Я видела море. И видела, как я вхожу в воду. Кругом темно и только далеко-далеко есть свет, такой холодный как будто свет звезды. Я потом совсем не плакала и не смеялась. Друзья носили мне шоколад, шарики, цветы. Мне пришлось рассказать подруге всё о нас с Ним.

Она выслушала и сказала, что больше Он ко мне не подойдёт.

Он даже не позвонил узнать, как я живу с разбитым сердцем. Стучит ли оно ещё.

После больницы — реабилитация, проблемы с деньгами, весёлая компания поначалу абсолютно незнакомых немолодых ребят, любящих погонять по ночному городу на своих дорогущих машинах. Они долго привыкали к молоденькой девчонке в их совсем уже взрослой и шумной компании. Потом они стали мне друзьями. Ещё был поцелуй. Один с совсем взрослым парнем, он была даже немного старше Его. Но отношений не вышло, целовал не тот…

— Привет.

— Привет.

— Давай мириться…

— А я с тобой не ссорилась…

Так начался наш разговор почти через два месяца. Сначала я держалась и ничего не говорила ни о больнице, ни о болезни, ни о следующей операции. Рассказала на нервах.

За два месяца Он научился просить прощения и говорить, что любит. А мне это нужно? Я не смогу простить. Как можно простить ТАКУЮ боль. Боль — это измена. А я не прощаю измен. Невозможно зализать смертельные раны. Как можно вылечить человека, у которого отобрали веру в то, что он всегда будет ребёнком. Смешным, беспечным, прямым, резким. Как? Как мне вернуть умение ТАК смотреть на людей? Умение прощать. Теперь я очень плохо умею прощать. А ведь прощала Его столько раз. Быть друзьями невозможно. Быть врагами, я думаю, тоже. Я не хочу снова наступить на эти грабли, я не верю ни в мечты, ни в иллюзии. Его обещания звучат как всегда убедительно.

Пожалуйста, не сгорай…

Ведь кто-то же должен гореть.

За углом начинается рай

Надо просто чуть-чуть потерпеть…

То, что всё будет иначе, я не верю. Увидеть Его, я думаю, я смогу ещё не скоро, если смогу вообще.

…Шагни обратно за край,

Тебе рано ещё сгорать.

За углом начинается Рай

Надо просто чуть-чуть подождать…

Ждать — сил больше нет. Нет сил бороться за всё это. Да и смысл давно исчерпал себя. Я просыпаюсь и снова живу. Живу без снов и без мечты. Ставлю цели, добиваюсь. Даже иногда хожу на свидания. А толку? Как снова научиться любить?

Я перестала видеть цветные сны, хохотать на людях в голос, я не загадываю больше желания перед сном и не даю имена своим плюшевым медведям.

 

2008 год.

Добавить комментарий