ХУДОЖНИК, ВЛЮБЛЕННЫЙ В СВОЮ ЗЕМЛЮ

Народный художник Азербайджана, дважды лауреат Государственных премий, профессор Кямиль Наджафзаде, был одним из первых профессиональных художников кино Азербайджана. Он окончил в Москве один из лучших киновузов мира – ВГИК и был одним из тех, кто создавал азербайджанское кино, став художником-постановщиком более 40 художественных фильмов. Одновременно он занимался станковой живописью, графикой, оформлял театральные спектакли. Многочисленные персональные выставки на родине и за ее рубежами снискали ему славу Художника, влюбленного в свою землю. Поэтому он известен не только у себя на родине, но и во всем мире. Его произведения хранятся в музеях и частных коллкциях США, Японии, Турции, России, Германии, Франции, Вьетнама, Англии и др. Вот уже 2 года, как его нет с нами. Долгие годы своей жизни он посвятил преподаванию, и был замечательным педагогом. Тому подтверждение — его ученики, успешно работающие в различных областях изобразительного искусства. О том, каким отцом он был, что ценил в людях и по каким принципам жил, мы беседуем с сыном Камиля Наджафзаде, Заслуженным деятелем искусств Азербайджана, кинорежиссером и художником Шамилем Наджафзаде.

 

– Шамиль муаллим, расскажите, каким человеком был Камиль Наджафзаде?

— Папу уважали все, кто его знал. Он очень серьезно относился к дружбе и ценил настоящих друзей, коих у него было немного. Папа был из тех, кто не привык проявлять свои чувства при людях. Он был скуп на эмоции, и, тем не менее, его близкие и друзья ощущали ту огромную любовь и заботу, которой щедро делился отец. Со своими внуками папа тоже никогда не сюсюкался. Говорил с ними как со взрослыми, на равных. Он любил их, всегда был в курсе их дел, и помогал, если было нужно. А их у него было восемь. И еще три правнука. Помню, когда моя старшая дочь Айсель решила поступать на художественный факультет Института искусств, папа взялся с ней заниматься. Он очень тепло относился к своим студентам, помогал им, покупал краски. Они его тоже очень любили и уважали. Очень трогательно было, когда после его кончины студенты его курса, которых он довел до защиты диплома, сами, своими силами, организовали выставку «След», посвященную его памяти…

Очень нежные отношения связывали отца и маму – Мегин. Они понимали друг-друга абсолютно. Он ее очень любил. Я думаю, что он любил ее больше всех.

Но знаете, я поймал себя на том, что немного мифологизирую… Наряду со сдержанностью, серьезностью – он мог быть очень остроумным, веселым, умел радоваться жизни. Главное — он умел любить…

мама и брат Эльнур

 — В детстве он вам что-либо запрещал?

— Нет. Только однажды, когда я уже поступил во ВГИК, и уезжал в Москву, папа очень серьезно заговорил о вреде алкоголя и курения. Но его беспокойство было напрасным: я всегда контролировал себя и не злоупотреблял свободой. Я ведь хорошо понимал, зачем еду в Москву – я ехал за профессией. Папа вполне полагался на мое благоразумие, но тем не менее не преминул строго предостеречь от того, через что сам проходил в свое время. Мама же, напротив, была мягкой и уступчивой. Так они допополняли друг друга. Вообще, мне очень повезло с родителями.

 

— Вас даже в угол не ставили за шалости?

— Не припомню такого. Между мной, сестрой Айнур и младшим братом Эльнуром была разница соответственно в четыре и девять лет. Когда сестренка подросла, мы стали с ней чаще ссориться. У нее, несмотря на ее возраст, был довольно ершистый характер, и она любила меня подразнивать. Если мы затевали потасовку около папы, стоило ему прикрикнуть на нас, как мы тут же успокаивались. Но не припомню, чтобы родители поднимали на нас руку.

 

— О чем говорили отец и сын, когда собирались за одним столом?

— О жизни….об искусстве, вообще то отец был немногословен….Он был принципиальным человеком во всем. На съемочной площадке он умел скурпулезно точно воссоздавать среду, атмосферу фильма. Однажды, когда отец работал художником-постановщиком на одной из картин, он не допустил на съемочную площадку молодого нерадивого режиссера-постановщика, пока не появился опытный режиссер, исполнявший обязанности художественного руководителя.

Он обладал обостренным чувством справедливости и мог конфликтовать с дирекцией, если несправедливо относились к его коллегам. После его смерти люди рассказывали, как когда-то отец помог и поддержал их в сложной несправедливой ситуации. Он терпеть не мог подхалимов и когда встречал откровенное лизоблюдство, мог высказаться достаточно жестко. Он жил в полной гармонии со своими убеждениями. В этом смысле отец был абсолютно счастливым человеком. Никогда не кривил душой и говорил только то, что считал правдой. Он еще в молодости умел постоять за свои принципы. Когда я поступил во ВГИК, мои преподаватели — бывшие друзья и сокурсниками моего отца, рассказывали о том , как папа «строил» всех. Он уже тогда был крутым парнем, который держал всех и все под своим контролем. А времена были лихие – послевоенные… И таким он был до конца жизни.

парад 1.5.63 с реж.Шам.Махбудбековым

— А как познакомились ваши родители? Наверняка вам рассказывали эту историю…

— Мама с братом и с бабушкой жили на тогдашней Первомайской улице. Мой дед, отец мамы, рано погиб. Папа жил неподалеку в соседней мехелле на Нижней Нагорной. Мама училась в Университете на факультете биологии, и, однажды, когда она возвращалась с учебы домой, папа ее увидел на улице. Она ему очень понравилась. Мама была младше него на 8 лет. Была очень красивой. Папа долго за ней ходил, ухаживал. А через некоторое время сделал предложение и они поженились. Когда мама блестяще закончила вуз, родился я. Она могла бы добиться многого в карьере, но мама решила посвятить свою жизнь семье. Она проработала всю жизнь мамой, затем бабушкой.

 

— Ваша сестра живет в Америке. Наверняка, папа часто ездил к ним в гости. Нравилась ли ему американская жизнь?

— Действительно, мама и папа часто ездили к сестре в Америку. Мама подолгу оставалась там, помогала сестре с детьми: в чужой стране, где не было ни одной родной души, никто как мама, не мог помочь и поддержать. И он туда ездил не раз. Америку папа впервые посетил в 1978 году, задолго до того, как в Штаты переехала сестра. Там он тоже продолжал работать, писал картины. У него были все условия для работы. Но очень скоро он начинал скучать по Баку и возвращался. Он был очень привязан к Азербайджану и Баку.

Вообще папа, если не ошибаюсь, первый азербайджанский художник, у которого прошла персональная выставка в США. Было это в 1994 году. В общей сложности у него там прошли три персональные выставки при жизни, и одна, в 2012 году, посмертно, в одной из крупнейших галерей Вашингтона рядом с Конгрессом США.

1-й визит в США

— Вы пошли по стопам отца. Помогали ли вам его связи и знакомства в жизни?

Конечно, мой приход в искусство всецело связан с ним. Я рос в такой атмосфере, где выбрать иной путь было сложно. С самого детства папа брал меня на съемочные площадки, где работал художником-постановщиком — до сих пор вспоминаю павильоны киностудии тех лет. Мне очень нравился процесс киносъемок. Кроме того, я часто бывал в его мастерской и очень рано начал рисовать сам. Лет в пять, насколько помню… По крайней мере, сохранились мои рисунки, сделанные в этом возрасте. Что касается тяги к кино и режиссуре, она напрямую связана еще и с тем, что в 11 лет у меня появилась собственная 8-миллиметровая кинокамера, подаренная отцом. Так что первые шаги в кино я начал делать еще лет в 12, снимая свои первые фильмы.

По окончании восьмого класса школы я объявил, что собираюсь поступать в художественное училище имени Азима Азимзаде. Учителя были в ужасе, так как я учился на «отлично», тянул, как тогда говорили, на золотую медаль. В то время была компания: слабых учеников после восьмилетки принудительно отправляли доучиваться в профессионально-технические училища. А тут один из лучших учеников добровольно уходит в училище! В итоге мне вручили Похвальную грамоту и пожелали удачи. Неоднозначной была реакция папы: он не возражал активно, но предупредил, что я выбираю очень сложный путь, и что с моей «головой» я мог бы поступить в любой вуз. И дал мне время на раздумья. Но мой выбор был окончательным. Потом были годы учебы во ВГИКе. Он всегда приучал меня к самостоятельности. Как и подобает мужчине. Потому я сам определял приоритеты и сам нес ответственность за свои поступки. Помню, на третьем курсе меня лишили стипендии… Дело в том, что студенты московских вузов должны были в качестве «добровольных» дружинников патрулировать в вечернее время улицы города. На втором курсе настал и наш черед. Было объявлено, что это только в течение одного семестра. Мне, как и моим сокурсникам, пришлось согласиться. Мы, как могли, исполняли свой «долг», расхаживая морозными зимними вечерами по глухим улицам отдаленного района Медведково. Но когда на третьем курсе мне сообщили, что надо собираться в дружину – я наотрез отказался. И не только потому, что это была, на мой взгляд, пустая трата времени. Я посчитал себя обманутым – ведь уговор был только один семестр. Поскольку я оказался единственным принципиальным в этом вопросе – меня лишили стипендии на семестр. Но я не сказал об этом отцу, хотя стипендия была существенным вкладом в мой студенческий бюджет. Решил, что должен сам выкручиваться. Об этом папа так и не узнал.

И, кстати, я закончил ВГИК с красным дипломом. После окончания института я вернулся домой, проработал в качестве художника-постановщика в пяти фильмах, принимал участие на художественных выставках. Но тяга к режиссуре взяла верх – с 1989 года я начал ставить фильмы. Папа считал, что я — хороший художник и должен посвятить себя изобразительному искусству. И поначалу всерьез не воспринимал мои режиссерские опусы. Но когда, спустя некоторое время, меня стали приглашать на различные международные фестивали, я добился определенного успеха в этой сфере, папа понял, что все намного серьезнее, чем он предполагал. И только после просмотра моей кинооперы «Лейли и Меджнун», снятой в 1996 году, отец меня признал как профессионального кинорежиссера. А фильмом «Гала» даже гордился. Его признание стоило очень дорогого, потому что ни к себе, ни близким – ни к кому — у него не было поблажек с точки зрения качества искусства.

КН на фоне картины Махм.Эсемб

— Расскажите о последних днях жизни Камиля Наджафзаде. О чем он вспоминал? О чем говорил?

— Вообще интересно, что с детства хорошо рисовали и старшие братья отца. Но профессиональным художником стал только он. И большую роль в этом сыграл старший брат Юнус, который после безвременной смерти деда – их отца – практически вырастил четырех младших братьев и двух сестер. Так вот, именно дядя Юнус настоял, чтобы отец учился сначала в художественном техникуме (училище), а потом поехал поступать в художественный вуз в Москве. И все 6 лет материально помогал папе. В моем документальном фильме «Человек с холста», посвященном папе, он говорит: каждый человек должен постараться так прожить свою жизнь, чтобы не только ему, но и его детям и потомкам потом не пришлось краснеть за некие неблаговидные поступки. Могу с уверенностью сказать, что ему это удалось. По сей день мне о нем говорят замечательные слова, полные почтения, уважения, порой восхищения.

Главной темой его картин была любовь. Он любил красоту родной земли – в пейзажах, красоту людей – в портретах, красоту предметов – в натюрмортах, красоту женского тела – в обнаженных ню. Он был замечательным колористом, и его краски несут зрителям позитивную энергию и любовь к жизни. Он умел сочетать полную отдачу своей работе с трепетным отношением к семье. В том же фильме он говорил, что семья – это маленькое государство, и не каждый человек справляется с созданием, развитием и сохранением этого государства. Будучи беззаветно преданным своему искусству, подолгу отлучаясь на киносъемки, порой с экспедициями больше месяца – он тем не менее создавал наиболее благоприятные условия для домашних. Как ему это удавалось? Он очень любил жену, детей и свое призвание – быть Художником.

Неожиданная кончина моей мамы потрясла его. Мама скончалась 6 лет назад в Америке от инсульта. Папа вдруг сразу постарел на несколько лет. Он очень переживал уход родного человека. Но продолжал работать в мастерской. Я храню его холст, который он не успел завершить, когда попал в больницу. Я думаю, он уходил с чувством того, что исполнил все, что задумал. Он не цеплялся за жизнь, был спокоен за меня, за сестру и брата. За своих внуков. Сделал оцененнный еще при жизни вклад в азербайджанское искусство. Он выполнил свое земное предназначение и ушел с легким сердцем…

уик-энд

 

съемки На дальн берегах 1957г

подъем на Эльбрус 1965г

портрет 4

 

 

Добавить комментарий