ДОСТОИНСТВО

Пожалуй, именно этим словом можно выразить жизненное кредо выдающегося азербайджанского композитора Азиза Азизли. Природа щедро одарила его талантами, необыкновенно тонкой душой и интересной судьбой. Как всякий подлинный художник, он был ярким, феерически привлекательным человеком, своеобразным в творчестве и в отношениях с окружающими. Об этом и многом другом расскажет его сын, Алекпер Азизли.

 

Мой отец, Азиз Азизли, родился в Амираджанах. Это одно из самых уникальных мест Абшерона, откуда вышло много выдающихся людей, таких как Тофик Бахрамов, Саттар Бахлулзаде, а также моряков и нефтяников. Семья была уважаемая и благополучная во всех отношениях – его отец в свое время был начальником снабжения Сураханского района, а затем возглавлял Коммунальный банк. Спокойная и обеспеченная жизнь маленького Азиза закончилась в десять лет вместе со смертью отца. И начались проблемы… Так получилось, что его воспитанием занялась бабушка. Она была женщиной строгой и моментами настолько жесткой, что, как говорил папа, иногда он ее даже ненавидел. А потом с грустью в голосе добавлял: «Но когда она умерла, я целовал ей ноги»… Потому что во всем мире только она, эта простая, неграмотная женщина, по-настоящему любила и заботилась о нем, а родственники… Родственники занимались только тем, что под предлогом возможных обысков ОБХСС, отбирали у сироты последнее – золото, оставшиеся бриллианты, сбережения. В общем, когда папа подрос, у них с бабушкой не осталось ничего… Наверное, поэтому он ни с кем из родственников практически не общался…

Photo%20Azizli011.jpg

Прошли годы, и когда у папы появились мы с сестрой, он часто использовал бабушкину методику. Любил он нас безумно, никогда не давал в обиду, но вместе с тем был очень строг. Когда в школе меня ругали учителя, он всегда заступался, а потом дома устраивал «разбор полетов». Помню, однажды со мной произошел вопиющий случай – учительница по музыке, армянка по национальности, так сильно меня ударила, что пошла кровь. Я как мог вытер лицо, но следы все равно остались, и папа, когда встречал меня из школы, это заметил. Честно говоря, я вообще не собирался ему об этом рассказывать, потому что отец сам меня так воспитал… Как-то раз он мне рассказал, что однажды пришел из школы со слезами на глазах и начал жаловаться деду, что ребята его побили. Естественно, как любому ребенку, ему хотелось жалости и сочувствия. Но мой дед поступил иначе – он его пару раз шлепнул, а потом добавил: «Если можешь ответить, дай отпор, не можешь – не плачь!» Папа воспитывал меня в этом же духе, но когда он увидел меня в таком состоянии, тут уж было не до философии, и я после долгих уговоров, все ему рассказал. Папа тут же отправился к директору, Зое Фейзуллаевне: «Вызови сюда эту учительницу», – грозно сказал папа. (В то время он был уже очень известным человеком с большими связями). Когда эта учительница вошла в кабинет, папа у нее спросил: «А если я сейчас здесь тебя ударю, тебе приятно будет? Ты какое имеешь право хоть пальцем касаться моего сына?!» Та лишь молча опустила голову. После долгой паузы он повернулся к директрисе и сказал: «Даю тебе три дня – или ты ее увольняешь, или вы обе вылетите отсюда». На следующий день эту музыкантшу уволили… Вот таким он был человеком – очень добрым и великодушным, но когда дело касалось семьи или его близких людей, он был непримирим. Мне кажется, это не случайно – несмотря на то, что папа рос сиротой, он принадлежал к очень достойному роду, в котором вопросы чести и справедливости всегда стояли на первом месте.

40x60.jpg

На Торговой до сих пор существует старое подвальное кафе, там когда-то даже висела фотография Зейнаб Ханларовой. А еще раньше, в 20-е годы, там была чайная. Мой прадед часто наведывался туда по своим делам, хотя жил в Амиражданах, в доме, где до недавнего времени находился лагерь «Буревестник». Именно в этой чайной прадеда семь раз ударили ножом, и он умер. Советская власть в то время жестоко преследовала месть, но племянник, недолго думая, вскочил на коня, которого почему-то звали Яшкой, прискакал в Баку и прямо в упор застрелил убийцу. А потом измазал кровью обидчика свою рубаху и поскакал обратно. Его встречала бабушка моего папы, которая по обычаю и порвала на нем эту кровавую рубаху, а племянник пошел сдаваться в комендатуру. Бабушка потом рассказывала, что они отдали золото почти в его вес, чтобы его выпустили. Вот такие серьезные мужчины были в нашем роду… И мой папа с достоинством продолжил эту традицию чести. Однажды, как рассказывал мне папа, он был на музыкальном вечере в филармонии. Он забыл часы дома, а впереди сидел какой-то молодой человек со своей девушкой, и папа решил спросить у него время. Но тот так нахамил ему в ответ, что папа тут же отправил его в нокаут и вышел на улицу. Тот пришел в себя, выбежал из филармонии и когда увидел папу тут же достал пистолет. Оказалось, что это был сын прокурора, и папе кто-то шепнул: «Слушай, ему ничего за это не будет, а ты уходи, чтобы ничего не вышло». «Как это уходить?» – возмутился папа. Он выбил пистолет из рук парня и швырнул за забор. В этот момент, видимо, от страха прокурорский сынок вытащил свисток и начал свистеть. И только тогда папа ушел…

Photo%20Azizli016.jpg

В нашем роду была еще одна легендарная личность – дядя моего папы, Рахман Алиев. Он ушел в 41-ом году на войну солдатом, а вернулся майором. В немецкой столице с ним приключилась то, о чем история умалчивает… Когда его часть вошла в Берлин, они наткнулись на какое-то непонятное помещение, которое хотели взорвать, но дядя Рахман решил его проверить. Когда они туда зашли, выяснилось, что там находился огромный склад всевозможных фильмов – немецких, американских, английских. Солдаты майора Алиева собрали и передали в Москву целый эшелон с кинолентами. Так, с его легкой руки, вся страна долгие годы смотрела так называемые «трофейные фильмы». Кстати, в Дагестане с ним приключилась не менее интересная история. На перроне эшелон проверял генерал.

– Чей состав? – спросил он грозно.

– Майора Алиева…

– Вызвать его сюда.

Когда Рахман подошел, генерал устроил ему форменный допрос:

– Что везешь?

– Трофеи, товарищ генерал.

(А Рахман и в самом деле вез целый состав трофеев в подарок своим землякам, амираджанцам).

– А что под чехлом? – продолжил генерал. А под чехлом стоял немецкий Opel. Рахман моментально сориентировался.

– Ваш подарок, товарищ генерал.

Вот так, отдав машину, он сохранил трофеи, и вскоре все амираджанцы кайфовали – немецкие радиоприемники, вентиляторы, Harley-Davidson с люльками, мотоциклы BMW и прочие западные блага… Я еще помню, правда очень старенького, Рахмана Алиева. Когда он приходил к нам в гости, то всегда приносил мне в подарок яблоко.

Копия Photo Azizli007.jpg

Папино детство пришлось на послевоенное время, и он, как и большинство мальчишек, не мог пропустить главного развлечения того времени – сураханский «Чермет», куда на переплавку привозили огромные эшелоны трофейного оружия и танков, в одном из которых он даже увидел высохшее тело немецкого офицера. Папа с ребятами частенько ездил на эту свалку, и через дыру в заборе они выносили немецкие сабли и штыки. Чтобы их не поймали в электричке, они клали добычу себе в штанины, а так как эти сабли были огромные, все начинали хромать. В один прекрасный день какой-то мужик в электричке обратил внимание на эту необычную компанию: «Ребята, а что это вы все хромаете?» И все у них отобрал. Но они успели многое понатаскать – у папы был немецкий клинок с ручкой из слоновой кости, наган без барабана. А потом к нему пришел один родственник, предупредил о возможном обыске и предложил все это добро сбросить в колодец. Кстати, я знаю, где он находится. Думаю, от серной воды металл проржавел, но возможно что-то еще и сохранилось…

Копия (2) Photo Azizli007.jpg

Но все его детские приключения меркнут перед самым страшным происшествием, которое произошло с ним в Амираджанах. Однажды он с ребятами допоздна засиделся во дворе их товарища. Была глубокая ночь, и вдруг со стороны кладбища они увидели высоченный столб пламени – сначала оно поднялось до неба, потом опустилось, и буквально через десять секунд мальчишки увидели, как по двору пробежало огромное страшное существо, похожее на козла, вставшего на дыбы… «Если бы я был тогда один, мог бы все списать на детскую впечатлительность, но нас было много, и его видели все. Я так бежал, что не чувствовал под собой земли». Так, в первый и в последний раз папа увидел настоящего шайтана…

Папа был исключительным человеком – он писал великолепную музыку, превосходно готовил, мог сесть и разобрать двигатель, развести костер в любых погодных условиях, подраться. При этом был очень справедливым и все говорил в лицо. Естественно, что это мало кому нравилось. Наверное, поэтому он до сих пор является единственным азербайджанским композитором без единого звания, хотя именно папа написал первую песню для «Гая», песни для Эльдара Мансурова, Джавана Зейналлы, Мирзы Бабаева, Фируддина Мехтиева и многих других. Я уже не говорю о том, что он делал аранжировку для многих так называемых композиторов, которые совершенно не владели этим мастерством. Он дважды оканчивал консерваторию – по классу трубы и по классу композиции у знаменитого на весь мир Кара Караева. Он учился вместе с его сыном, Фараджем, и, тем не менее, Кара Караев очень любил и уважал папу и всегда говорил ему, что он гораздо талантливее многих.

Photo%20Azizli.jpg

Мало кто знает, что до музыкальной карьеры, он поступил в Высшее военно-морское училище. И там с ним приключилась очень интересная история. Во время присяги всех курсантов выстроили на плацу. Когда вынесли флаг СССР, один его сокурсник, армянин, вдруг начал говорить какие-то гадости, и папа прямо на плацу, в присутствии адмирала, его нокаутировал. Словом, разбираться никто не стал, и его исключили. Когда он вернулся к бабушке, эта старая мудрая женщина ему сказала: «Я же тебе говорила! Какая может быть армия? Ты же музыкант!»

Музыкой папа увлекся в ранней юности, когда впервые услышал джаз в знаменитом фильме «Серенада солнечной долины». В Амираджанах он ходил в музыкальную школу и учился играть на трубе, даже организовал в амираджанском клубе свой оркестр. А затем поступил в музыкальное училище и каждый день ездил со своей трубой в Баку. Конечно же, это было очень трудно, особенно в то время, когда с транспортом были постоянные проблемы, но папа был не из тех, кого пугают сложности. Спустя какое-то время бабушка предприняла попытку переехать в Баку, и они поселились в самом центре, наискосок от знаменитого магазина Шахновича. Этот замечательный период длился недолго, им пришлось вновь вернуться в Амираджаны, но музыку папа не бросил. Потом умерла его бабушка, и он с трудом пережил эту потерю – с ее смертью у него на этой земле не осталось ни одного близкого, родного человека… Но даже этот трагический период своей жизни папа пережил очень достойно – оставшись в одиночестве, он не сломался, не обозлился на весь мир. Его спасла музыка и окончательный переезд в Баку.

Копия Photo Azizli008.jpg

В молодости, помимо музыки, папа усиленно занимался боксом в знаменитом тогда обществе «Динамо». Именно там он познакомился с парнем по имени Ровшан, который буквально с первой же встречи «заразил» его альпинизмом. Один поход, другой, и папа настолько увлекся, что обошел не только весь Кавказ, но и многие места необъятного тогда Советского Союза. В этих походах, помимо романтики и посиделок у костра, ему приходилось не один раз рисковать своей жизнью, спасая товарищей. Однажды, спускаясь с ледника, они натолкнулись на довольно большую трещину. Мужчина вполне мог ее перепрыгнуть, но в группе была девушка, и папа, как настоящий джентльмен, взял ее рюкзак и повесил себе на грудь. Девушка перепрыгнула, а вот папа, навьюченный двумя огромными рюкзаками, недопрыгнул и завис над пропастью. Только всеобщими усилиями его удалось спасти…

Как-то раз они сплавлялись на понтонах по какой-то стремительной кавказской реке, и вдруг увидели, что впереди река перекрыта поваленным деревом. Все тут же повыпрыгивали, а папа остался, но так как понтон стал легким, его затянуло под дерево, и папу зажало. К счастью ребята его спасли. Папино геройство было не напрасным, потому что если бы лодку унесло, всем пришлось бы идти пешком бог знает сколько километров. Но это еще полбеды. Только они отдышались, смотрят, им навстречу идет огромный медведь. Папа потом вспоминал: «А я-то весь в крови, тело болит, но как только увидел этого мишку, не знаю откуда взялись силы. Мы за секунду добежали до лодки и уплыли».

Копия Photo Azizli006.jpg

Еще один случай произошел с папой на Кавказе. В одном из походов по Грузии они вдруг натолкнулись на пожилого грузина. У него приключилась настоящая беда – незадолго до этого сель унес его ГАЗ-21 и гору с арбузами. Вот в таком состоянии и застали его ребята… Но грузин, как только их увидел, сразу же предложил устроить застолье из того, что у него осталось – остатки арбуза, сыр, вино. «Все, – говорит, – у меня унесло, но главное я жив»… Когда сейчас рассматриваю эти папины фотографии, то поражаюсь – он похож на кого угодно, только не на известного композитора. Да он и не стремился выглядеть пафосно и солидно. Напротив, папа обожал этот период своей жизни – походы, восхождения, приключения, и все это он тщательно записывал в дневники, в одном из которых до сих пор хранится огромных размеров комар, которого он засушил в сибирской тайге…

А уж папины друзья – это вообще отдельная тема. Среди них были часовщик, его первый учитель по трубе, военные, моряки, пилоты, милиционеры, музыканты. Помню, был такой дядя Шура Гурьянов, один из его друзей из Амираджан, и, конечно же, Анатолий Михайлович, с которым он общался на почве любви к автомобилям. Помню, был у папы один друг, молоканин Илья Петрович, бывший пилот. Он жил в Алты Агаче, и мы к нему довольно часто ездили. Этот Илья Петрович работал в местной школе военруком и постоянно рассказывал очень интересные истории. В один из таких приездов он сделал мне в подарок автомат Калашникова в натуральную величину из дерева, до сих пор его храню. Все, кто видит его впервые, сначала вздрагивают – вот, мол, какой смелый, держит автомат на самом видном месте, а потом, приглядевшись, приходят в неописуемый восторг…

Копия (3) Photo Azizli001

Долгие годы папа выписывал журнал «Моделист-конструктор», и у нас в гараже вся стена была увешана этими обложками. А потом он начал самостоятельно собирать машину. В этот период папа очень дружил с Анатолием Михайловичем, несмотря на полную противоположность их характеров. Папа был невероятный аккуратист, даже в гараже у него был идеальный порядок, а Анатолий Михайлович, наоборот, был страшно безалаберный и хаотичный. Когда папа привозил из-за границы для нас подарки, то все коробочки потом превращались в емкости для складирования инструментов, винтиков, деталей.

Однажды мы всей семьей поехали в Москву, но никак не могли устроиться в гостиницу. Папа позвонил Анатолию Михайловичу, который тогда жил в Москве, тот сразу же приехал, и тут начался целый спектакль. (Дело в том, что Анатолий Михайлович был ветераном войны, а в то время они пользовались огромными привилегиями). «Азиз, бери меня под руки и веди как слепого», – сказал Анатолий. Папа удивился, но выполнил его просьбу, а мы остались ждать на улице. Войдя в гостиницу, парочка направилась прямо к стойке. Анатолий, войдя в роль, принялся чуть ли не ощупывать лицо шокированной женщины-администратора: «Доченька, место мне, быстро!» «Мест нет!» – последовал жесткий ответ. «Давай побыстрее, я – ветеран войны» – гордо произнес мнимый слепой. И все, проблема была моментально решена. Потом нам папа рассказывал, что он чуть не умер от смеха…

Photo%20Azizli018.jpg

Его семейная жизнь складывалась непросто. Папа был женат дважды… Первую жену ему нашла его мама. Это была девушка их хорошей бакинской семьи, дочка прокурора. Но вскоре после свадьбы он почувствовал, что новая родня чересчур уж активно на него давит, к тому же она не могла иметь детей, и он не вытерпел… После развода он даже вернул свой свадебный подарок – автомобиль ГАЗ-21… Второй раз он женился поздно, в 39 лет. С моей мамой он познакомился совершенно случайно. Она училась на факультете французского языка института иностранных языков, а папа туда довольно часто заходил. Дело в том, что в конце 70-х годов он побывал во Франции, где познакомился с одной молодой француженкой. А после возвращения началась бурная переписка, и папа самостоятельно начал осваивать язык. Но одного словаря оказалось мало, и он стал заниматься с удивительной женщиной, внучкой французского адмирала, мадам Шарлоттой Флери. Честно говоря, не помню, как она оказалась в Баку, и каким образом ее нашел папа, но она дала ему настолько великолепную базу, что папа вскоре заговорил на чистейшем французском языке. А потом с ней произошла какая-то туманная история – однажды он, как всегда, пришел к ней на занятия, но ее уже не было… И до него дошли слухи, что ее якобы убрали соответствующие органы…

Впоследствии, именно благодаря блестящему знанию языка, его постоянно включали в состав творческих делегаций. Однажды он даже пожаловался Тофику Кулиеву: «Ну, сколько же можно посылать меня в командировки?» На что Тофик муаллим ему ответил: «А кого мне еще посылать, Азиз? Один будет алвером заниматься, другой напьется, а в тебе я уверен». В 70-х годах папа в очередной раз поехал в Париж и встретился там со своим другом стоматологом Тофиком. Не знаю, как уж ему удалось иммигрировать в советское время во Францию, но этот Тофик начал настойчиво уговаривать папу остаться. «Эх, надо было его тогда послушаться, – говорил он иногда, – но, тогда бы вас не было», – добавлял он с нежностью. Папа много путешествовал, он любил новые страны, но когда женился, даже в своем любимом Париже не мог выдержать больше недели…

После женитьбы родители долгое время жили на Гянджлике, в однокомнатной квартире. А когда мы с сестрой стали подрастать, квартирный вопрос встал особенно остро, и однажды папа поделился этим с Рауфом Гаджиевым, который его очень любил… Вскоре папа в составе творческой делегации сопровождал Гейдара Алиева в его поездке к хлопкоробам Барды. В результате этого путешествия, папа написал песню «Барда памбыгчылары»…

Копия Photo Azizli004

Прошло какое-то время, в Баку построили знаменитый высотный комплекс, где находился универмаг «Баку». Это было настолько престижное место, о котором папа даже и не мечтал. Но тут на него надавила мама, и папа вновь отправился к Рауфу Гаджиеву, но тот только развел руками: «Старик, ты же знаешь, кто распределяет эти квартиры. Но если будет возможность, я что-нибудь постараюсь для тебя сделать». И надо же было такому произойти, что в одну из квартир должен был въехать Кара Караев, но ему с супругой там не понравилось. И закрутилось – Рауф Гаджиев тут же вызвал папу, включил его в список, потом, когда этот список утверждали, Гейдар Алиевич вспомнил молодого талантливого композитора Азиза Азизова (Азизли) и утвердил его кандидатуру. Словом, когда папа получил ключи, он просто не мог поверить в свое счастье. И мы, после однокомнатной «хрущевки», оказались почти что в раю.

Папа никогда меня не воспитывал в общепринятом смысле этого слова. Он не читал мне нудных нотаций, не взывал к моей совести и не требовал никаких клятв и обещаний. Все строилось исключительно на его личном примере и коротких, но невероятно емких рекомендациях: «С людьми, сынок, надо быть откровенными. Если же это не получается, не надо с ними общаться». И это несмотря на то, что его много обманывали, брали в долг и не возвращали, просили написать песню, а потом подписывали ее своим именем. Когда в республике выбирали новый марш, папа написал потрясающее музыкальное произведение под названием «Irəli». А потом выяснилось, что выбрали марш другого композитора, который, немного изменив слова, опубликовал папину идею под своим именем. Тогда папа сказал: «Я все больше убеждаюсь, что это не люди». Папа никогда не умел дружить с нужными людьми, пользоваться своими связями. Да и в Союзе композиторов он всегда высказывался прямо и открыто, называя вещи своими именами, и никто не мог ему возразить, потому что каждое его слово было правдой… А кому такое понравится? Вот и тормозили его, как могли, откладывали его произведения в сторону, не давали званий. К тому же, многие «музыканты» его просто боялись, потому что папа писал феноменальную музыку. Помню, как однажды папа сказал про одного такого деятеля: «Ну, какой он композитор? Он штампует свои песни, пока сидит в туалете, лишь бы побольше написать!» Вот за такую откровенность, помноженную на талант, его и не любили… Самое интересное, что папа это не особенно переживал: «Придет время, и мою музыку оценят»…

Папа перенес три инфаркта, но благодаря его потрясающему физическому здоровью, он все выдерживал. Первый инфаркт у него случился в 46 лет, и папа это переживал не столько из-за себя, сколько из-за того, что не успеет поставить нас на ноги… Но получилась история со счастливым концом – моя старшая сестра стала музыкантом, да и у меня весьма неплохая профессия. Кстати, в детстве я тоже занимался музыкой, и, как говорил наш сосед, посол Кубы, очень даже неплохо играл на фортепиано. Но меня погубила моя учительница по музыке – она так меня грузила, так расхваливала, что у меня появилось отвращение. Тогда папа сказал: «Решай сам»… А сейчас я мечтаю, чтобы кто-нибудь из трех моих сыновей пошел по стопам дедушки и стал музыкантом…

Копия Photo Azizli001

У него была масса возможностей уехать за границу, особенно после распада СССР, когда у всех начались серьезные материальные проблемы, но папа был настоящим патриотом и не сбежал из страны в трудную минуту. Что же касается финансов, то мы всеобщими усилиями как-то выкрутились. Мало того, благодаря папиному воспитанию, в эти годы я приобрел первый опыт взрослой жизни. Это произошло во время летних каникул, когда мы с ребятами сколотили бригаду и начали мыть фуры. Это было полностью мое решение, потому что мне очень хотелось зарабатывать деньги, и не потому, что это была жизненная необходимость. Уж очень мне хотелось поскорее стать взрослым и самостоятельным. Естественно, дома об этом знали. И вот, однажды к нам пришла соседка, весьма высокопоставленная дама. «Азиз муаллим, а вы знаете, чем занимается ваш сын? – начала она возмущенно, – не подобает сыну такого известного композитора мыть машины». «Как же вы меня напугали, – ответил ей пап, – я уж подумал что-то плохое… Ну и что, что он моет машины? Мальчик трудится, деньги зарабатывает»… Не получив ожидаемой реакции, соседка обиделась и ушла. А спустя много лет, ее сын, которого она так оберегала от дворовой жизни, стал наркоманом. «Видишь, сынок, в каком сейчас состоянии те, кто на тебя жаловался?» – сказал тогда папа…

Когда я стал достаточно взрослым человеком, папа мне все время говорил: «Постарайся жениться пораньше»… Видимо, он переживал, что не успеет увидеть внуков. И я выполнил его пожелание – он не только успел насладиться появлением первого внука, но и незадолго до своего ухода узнал, что у меня должен родиться второй сын, который появился на свет через два месяца после его смерти. И я назвал его в честь папы – Азизом… Вообще, к смерти папа относился философски, впрочем, как и к религии. Он иногда посмеивался над муллами, но в Бога верил, хотя и без фанатизма. Возвращаясь к появлению первого внука, я тогда его спросил: «Ну что, папа, как его назовем?» Честно говоря, он настолько не любил вмешиваться в мои семейные дела, что даже настоял на том, чтобы я жил отдельно. Но тут уж папа не смог устоять и погрузился в книги, самым тщательным образом изучил значение имен и однажды позвонил: «Я нашел! Но последнее слово за вами». «Ну что ты, папа, я назову его так, как ты решил», – ответил я. «Давай назовем его Мурад-хан». (Он настолько хотел увидеть внука, что выбрал именно это имя, ведь Мурад означает «желанный»).

Однажды папа мне сказал: «Когда будешь ставить мне камень, не дай бог, чтобы он был выше могилы отца». Потом некоторые меня даже упрекали – такой известный композитор, и такая невзрачная могила. Но я выполнил его завет… Папа не любил помпезности, и моя задача заключается не в том, чтобы возвести ему монумент. Сейчас я занимаюсь тем, что перевожу весь его архив в электронный вариант, чтобы люди могли познакомиться с его творчеством. У отца есть незавершенная опера «Гачаг Наби», и моя сестра очень хочет поставить ее в Турции. Я же мечтаю о том, чтобы ее премьера состоялась именно в Баку, но для этого мне нужна помощь профессионалов.

Я навсегда запомнил папины слова, которые он произнес незадолго до своего ухода: «Я ни о чем не жалею, свою жизнь я прожил достойно. Единственное, надо было раньше жениться»…

One comment

  1. Очень и очень хороший, порядочный человек был. Мне посчастливилось несколько лет работать с ним. Это было в период когда он был худ. руководителем Эстрадного Оркестра Гостелерадио Аз-на. Его оркестр часто я записывал в студии звукозаписи. Мы часто с ним по телефону разговаривали, и каждый раз когда я его приглашал к нам домой, он говорил, нет ты приходи ко мне, сядем на балконе будем чай пить и разговаривать. Жаль такие люди быстро покидают этот мир.

Добавить комментарий