НАШ РОДНОЙ ГУСЕЙНАГА САДЫХОВ

Кто не знает великого визиря из «Волшебной лампы Аладдина»? Легендарный фильм популярен и сегодня, спустя почти полвека (!!!) после его выхода на экраны. Гусейнага Садыхов, сыгравший одну из ключевых и запомнившихся ролей в этом фильме, стал популярен во всем бывшем СССР. У себя же на родине, в Азербайджане, замечательный актер сыграл более 100 ролей в ставшем для него родным Театре Юного Зрителя. Гусейнага Садыхов посвятил всю свою жизнь родному театру, при этом с успехом играя в кино. Кинозрителям он наиболее запомнился по ролям в фильмах “Alma аlmaya bənzər” (Яблоко как яблоко) и “Babamızın babasının babası” (Дедушка дедушки моего дедушки). Ну, а для многих из наших соотечественников Гусейнага Садыхов навсегда остался родным дедушкой из его «Хоруз баба» и «Пири бабанын нагыллары» – любимейшей передачи нескольких поколений.

О том, каким Гусейнага Садыхов был отцом, рассказывает его дочь, Тамила ханум.

 

– Недавно у меня уже брали интервью о моем отце. Оно было посвящено 45-летию любимой до сих пор многими кинокартине «Волшебная лампа Аладдина», снятой Борисом Рыцаревым. Роль Великого визиря в ней сыграл мой отец. Мне очень приятно, что фильм до сих пор не забыт, а цитаты, на которые «разобрали» сказку, и сегодня остаются крылатыми фразами, – начала беседу с нами дочь замечательного актера Гусейнаги Садыхова, Тамила ханум.

 

– Мы слышали, что ваш отец не только сыграл роль визиря в «Аладдине», но и был «главным советником» Бориса Рыцарева в этой картине.

– Совершенно верно. Несмотря на то, что в фильме было занято очень много грузинских актеров, сказка эта все же восточная, ведь это экранизация одной из историй знаменитой «Тысячи и одной ночи». Отца безоговорочно назначили «главным специалистом по Востоку», и Борис Рыцарев постоянно советовался с ним, ставя ту или иную сцену.

Восток, как известно, дело тонкое, и было важно воссоздать картину сказочного Багдада как можно точнее. Хотя речь идет о сказке, культуру Востока, ее глубину и красоту, ее притягательность в «Аладдине» смогли передать настолько ярко и тепло, что фильм по сей день смотрится с удовольствием. А ведь тогда не было нынешних спецэффектов и компьютерной графики, зато была искренняя, настоящая игра актеров.

Мне очень приятно, что до сих пор эту картину помнят и любят, так что ее внесение в Серебряный фонд кинематографа было совершенно справедливым. Я горжусь тем, что моего отца до сих пор помнит старшее поколение, выросшее в советском союзе, которое знало его по ролям в советском кино. А уж как его любили в Азербайджане!.. И до сих пор любят, и я понимаю, что любовь эта связана не только с его ролями в кино и театре, но с его удивительной личностью. Ведь папа был очень добрым и хорошим человеком. Неслучайно его очень любили дети, которые на интуитивном, тонком уровне чувствуют людей.

sadixov11.jpg

– Вы говорите о маленьких слушателях его радио- и телепередач?

– Не только о маленьких, но и об уже выросших слушателях. Радиопередачу «Хоруз баба» и телепередачу «Пири бабанын нагыллары» слушали, как мне кажется, все дети Азербайджана (смеется). Я судила по огромному количеству писем, которые приходили в адрес их любимого «бабы». И ведь папа не только читал все эти детские письма, он запоминал каждое имя, каждый вопрос и обязательно упоминал их в своих эфирах и старался ответить всем!

Думаю, все авторы этих писем воспринимали папу как родного дедушку, потому что только этим можно объяснить их непрекращающееся внимание к отцу и продолжающееся спустя годы общение с ним. Дети вырастали, превращались в юношей и девушек и все равно продолжали обращаться к «бабе» за советом. И папа всегда с радостью отзывался на их просьбы и с удовольствием принимал их внимание. Он был с ними искренен, и они от души любили его. Это дорогого стоит.

Отец был не просто ведущим, он был воспитателем, который знакомил их удивительными с народными сказками, в которых добро всегда побеждало зло. А ведь это так важно – знать, что доброта в мире играет важную роль. То есть, он давал всем слушателям какую-то уверенность, что все будет хорошо, если правильно жить и с добротой относиться к людям и миру. Он был для всех неким надежным другом, тылом, если хотите. Кроме того, папа обладал удивительным тембром голоса, приятным, успокаивающим и в то же время уверенным. У него вообще, на мой взгляд, была очень светлая, сильная аура, которую ощущали все.

Но не только у детей пользовался отец такой популярностью. Верите, он долгое время вынужден был ходить на работу пешком!

 

– Почему?

– Потому что когда отец садился в троллейбус, движение останавливалось – все пассажиры, а иногда и водитель бросались к нему с выражением благодарности или вопросами. Папа не мог себе позволить ни опаздывать на работу, ни задерживать других людей, поэтому попытался сначала ездить на такси. Но и тут возникла проблема: водители наотрез отказывались брать у папы плату за проезд. А он не мог допустить, чтобы его возили бесплатно, потому что очень ценил труд – и свой, и чужой. Он вообще с большим уважением относился к людям. Так и пришлось ему какое-то время ходить на работу в ТЮЗ пешком. А жили мы тогда недалеко от Мединститута.

 

– Тамила ханум, а вам он тоже читал сказки на ночь или вы тоже слушали отца у радио?

– Я сама ждала его радиопередач, как никто другой. Конечно, папа бывал очень занят, и я понимала это с раннего детства. Но я не ощущала никакого дефицита общения с ним. Это еще одна удивительная часть его личности – он давал удивительное ощущение защищенности и мне, и маме. Хотя не говорил громких фраз, не «сюсюкал» со мной и не баловал в том смысле, какой сегодня вкладывают в это слово.

Я горжусь тем воспитанием, которое дал мне мой отец. Да, он был строгим, но никогда не повышал голос. Папа умел объяснить, что я не права в чем-то одним словом или действием. Помню, однажды, когда я была совсем маленькой – мне было лет 5-6, я долго упрашивала его отпустить меня во двор. Папа же в ответ молчал, что означало: «нет» – слово, которое он, кстати, никогда не произносил. Я, что называется, канючила, папа молчал. Решив, что могу воспользоваться его молчанием в своих интересах, я убежала гулять. Но перед тем, как выбежать из комнаты, повернулась и показала сидящему спиной отцу язык. Примерно через час папа совершенно спокойно позвал меня к себе и сказал только одно фразу: «Посмотри туда», – указывая на зеркало в буфете. Я до сих пор помню, как меня прошиб холодный пот: я поняла, что он прекрасно видел мой «смелый» поступок. Конечно, я тогда стала что-то лепетать в оправдание, но отец больше ничего не сказал. Лучше бы он меня тогда отругал! (смеется). Так я думала тогда. Но спустя годы поняла, насколько мудро он поступил – он дал понять мне, еще совсем ребенку, как нельзя поступать никогда. И я это запомнила на всю жизнь.

Babamizin babasinin babasi (31).jpg

– Вы говорите, что отец никогда не произносил слово «нет». Но в то же время, запреты какие-то для вас были?

– Честно говоря, не было ситуаций, в которых я могла бы получить запрет отца на что-то. Да, конечно, случалось, что он не одобрял мой поход на чей-то день рождения, и тогда он просто молчал в ответ на мою просьбу. Но каких-то строгих запретов – нет, такого я не помню.

 

– А по душам вы с отцом говорили? Делились чем-то сокровенным?

– Для разговоров по душам у меня была мама. С отцом «секретничать» было как-то не принято. Но папа часто говорил со мной о культуре, искусстве, советовал прочесть ту или иную книгу. Именно благодаря его влиянию я стала с ранних лет читать произведения, которые не предусматривались школьной программой и были рассчитаны, скорее, на взрослого читателя. Но далеко не все взрослые читали и знали то, что советовал мне тогда отец. Скажем, я очень любила Карла Гоци, Шиллера, Лопе де Вега. Если брать Шекспира, то я перечитала все его пьесы, и тогда поняла, насколько чтение этого жанра развивает мышление и воображение, ведь в пьесах есть только диалоги, а «антураж», чувства, мысли, переживания героев читатель должен домыслить.

При этом отец никогда не заставлял меня хорошо учиться или читать. Он однажды сказал мне: «Ты можешь учиться плохо, хорошо или отлично, выбор – твой. Просто знай, что если ты будешь учиться плохо – это будет плохо для тебя. Если хорошо – ты сама не получишь от этого удовлетворения. А если отлично – ты добьешься в жизни многого». И я это запомнила.

Словом, с уверенностью могу сказать, что в становлении меня как личности роль отца огромна. По сей день я очень благодарна ему за это. Для меня всегда было самым важным, чтобы он гордился мной. Когда я стала в период с 1985 по 1989 гг. представителем СССР в рабочей группе по дистанционному зондированию в Совете «Интеркосмос», я сразу сказала, что в первую очередь, это – заслуга моего отца. Он научил меня ответственности.

 

– Тамила ханум, у вашего отца был очень напряженный график работы. Но у него, как я поняла, всегда хватало времени на семью. Как вы проводили время вместе?

– У нас дома был культ отца. Для актера, особенно, для папы, который каждую роль «пропускал» через сердце, очень важно было дома иметь тихую гавань, где он чувствовал бы себя спокойно и защищено. Мы с мамой старались создать ему для этого все условия. Когда папа приходил домой – не важно, вечером после спектакля или днем, если у него было время зайти на обед, мы даже ходить старались чуть ли не на цыпочках. И это было негласное правило, мы интуитивно чувствовали его необходимость в тишине.

Но и у него был культ семьи – каждый свой отпуск он проводил только с нами, и мы объездили тогда почти весь Советский Союз. Причем, в каждом городе отец обязательно вел нас в театр и в музей. Он научил меня пониманию того, что такое мир искусства, кино и театра.

Ad gunu (2).jpg

– Говорят, что рядом с любым успешным мужчиной есть женщина, которая его вдохновляет. Судя по всему, ваша мама была именно такой Музой. Они были друзьями с отцом?

– Конечно. Они всегда обсуждали его роли, спектакли, выступления по телевизору. Мама очень внимательно следила за его творчеством, и отец всегда интересовался ее мнением. Ну, а вообще мама папу тщательно оберегала, ухаживала за ним – как настоящая жена. Она была для него всем, и другом, и супругой, и единомышленником.

Хотя папа был намного старше мамы, они очень гармонично общались. Старше не столько по паспортному возрасту – отец был старше на целую жизнь, ведь он прошел войну! И дошел до Берлина. Он был очень мужественный человек, ценящий и любящий жизнь как никто другой, потому что он знал ей цену. Помню, он рассказывал про случай, который оставил в его душе огромный след. Уже ближе к концу войны, после провозглашения победы СССР, в Германии он столкнулся лицом к лицу с немецким солдатом. Оба – с автоматами, нацеленными на противника. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, а потом… одновременно опустили оружие. Хотя прошло всего пару мгновений, у отца было ощущение, что перед глазами пробежала вся жизнь – и в эти минуты он понял, что это выражение – не просто слова. «Понимаете, – говорил он нам, – мы оба поняли в эти секунды, что смерть – бессмысленна! Что уже нет никакого смысла в убийстве друг друга. Ведь никто не хотел умирать…» И в тот момент папа еще раз очень остро осознал, что война – это самое страшное, что может случиться…

 

– Тамила ханум, ведь на войну ваш отец ушел, уже будучи актером? Он никогда не рассказывал, почему выбрал именно эту профессию?

– Когда ему было шесть лет, мать повела его в театр Музкомедии. На маленького Гусейнагу спектакль произвел столь сильное впечатление, что маме пришлось успокаивать его, говоря: «Это всего лишь театр, это актеры, это – неправда!», на что папа уже тогда ей по-взрослому возразил: «Нет, мама, это – не игра. Это – жизнь. Они живут, когда играют».

Думаю, после того, как он понял это, дальнейший выбор профессии был уже предопределен. Отец очень рано понял, что театр – это жизнь. Или, как сказал Сомерсет Моэм: «Вся жизнь – театр, и все мы в ней актеры». Ведь на самом деле, в каждом спектакле или кинофильме каждый зритель видит, прежде всего, себя. Он преломляет любую историю через призму своей жизни, и ему становится легче вообще принять эту ситуацию: приходит осознание, что не только с ним одним может случиться подобное. В то же время, он может принять решение о том, как надо или не надо поступать. Поэтому роль искусства, театра, кино, степень его воздействия на человека огромна. Папа это понимал и знал всегда. Поэтому отдавался каждой роли до конца, без малейшего оттенка фальши. За что его и любили и уважали.

sadixov04.jpg

– Вашему отцу наверняка предлагали сниматься за пределами Азербайджана.

– Да, и не раз. Но он не мыслил себя без родного Азербайджана. Это не пафос, это констатация факта. Да, он ездил в Москву на дубляж на «Мосфильм» и «Киностудию имени Горького». От работы над дублированием роли в «Волшебной лампе Аладдина» он поначалу отказывался, мотивируя это тем, что у него сильный акцент. Но Борис Рыцарев убедил его, что именно в этом – прелесть восточного колорита фильма, и папа согласился. Там он познакомился с Татьяной Сац – основоположницей детского оперного театра СССР, которая создала Ассоциацию творческих людей детского театра и пригласила отца стать членом жюри. Так отец объездил не только все союзные республики, но и многие страны так называемого «соцлагеря».

Но при этом он всегда возвращался в родной Баку с нетерпением, соскучившийся по семье и родному коллективу.

 

– Тамила ханум, вы с таким восхищением говорите об отце. Не сложно было жить с такой высокой «планкой», установленной им для вас?

– Сложно. Но я ни секунды не жалею о том, что мне была поставлена такая планка. Как я уже сказала, в становлении меня как личности заслуга отца – огромная.

 

– Какие чисто мужские качества вы ценили в отце?

– Огромная ответственность по отношению к семье, работе и людям. При этом он никогда не ставил себя выше других. Отец всегда говорил, что надо помнить о том, что когда ты поднимаешься в гору, надо видеть не только себя. Потому что если наступит момент, когда ты начнешь спускаться, рядом может не оказаться того, кто подаст тебе руку.

– Тамила ханум, а вам в жизни как-то помогало то, что вы – дочь Гусейнаги Садыхова?

– Папа был очень скромным человеком. И никогда не старался каким-то образом пользоваться своей популярностью. Помню, даже когда я поступала в институт, он с мамой просто уехал из города! Как он тогда объяснил, чтобы, не дай Бог, никто не подумал, что меня приняли по его протекции.

Поэтому пользоваться его именем мне не приходилось.

Но я помню очень хорошо один случай. Это было на одной из первых нефтяных выставок. Наша компания в числе прочих с замиранием сердца ждала визита президента, который традиционно открывал такие мероприятия. И вот, наконец, идет президент в окружении своих подчиненных и охраны. Подойдя к нашему стенду, Гейдар Алиевич, взглянув на меня своим пронзительным взглядом, что-то сказал своей помощнице. И ушел. Два часа я ждала, пока смогу подойти к этой женщине и узнать, что же он такое сказал про меня! И как вы думаете, что он спросил у помощницы? Оказывается, он узнал меня и уточнил: «Это дочь Хоруз бабы?» Вы не представляете, какие эмоции меня переполняли в тот момент – это и гордость, и радость от того, что он помнит и любит отца. И – не скрою – облегчение, ведь я была на выставке как один из ее участников, и в первую очередь, обеспокоилась своим стендом и тем, что он мог не понравиться первому лицу государства! (смеется)

Отец очень уважал Гейдара Алиева. Он единственный раз задержался на работе позже обычного, когда Г.Алиев пришел на спектакль. Дело в том, что Гейдар Алиевич любил пообщаться за кулисами с актерами. Эта встреча и беседа с ним произвели на отца такое впечатление, что он почти два часа ходил вокруг дома, вновь и вновь «прокручивая» слова президента в уме. Вспомнив этот эпизод, и потом вновь осмысливая слова Гейдара Алиева, я могла только счастливо улыбаться от осознания того, что папа и для него был «Хоруз баба» – свой, родной человек.

Alma almaya benzer (14)

Alma almaya benzer

Babamizin babasinin babasi (3)

Babamizin babasinin babasi (16)

sadixov01

sadixov02

sadixov03

sadixov05

sadixov06

sadixov07

sadixov08

sadixov09

sadixov10

Yenilmez batalyon (17)

Добавить комментарий