ОСЕННИЙ ДЕНЬ

Непривычно тихий, не занятый делами прекрасный сентябрьский день… Решил навести порядок в книжном шкафу, и вдруг неожиданно нашел старые школьные тетрадки, из которых словно испуганные птицы, по всей комнате разлетелись фотографии. Как же давно я не рассматривал эти черно-белые снимки, слегка выцветшие и пожелтевшие. Дорогие лица, милые воспоминания, трогательные истории… Я закрываю глаза, и мысли уносят меня все дальше и дальше в прошлое, в детство, беззаботное, бесконечное. С фотографии на меня смотрит маленький худенький мальчик в школьной форме с огромным ранцем. Перед глазами возникает то самый день, когда была сделана эта фотография.
Я впервые шел из школы домой один, потому что папа, который всегда отводил меня после уроков к бабушке, жившей неподалеку, уехал в командировку. Как же я был счастлив, что мне доверили совершить это путешествие самостоятельно! До бабушки было всего три-четыре квартала, но когда тебе семь лет, все кажется огромным, большим, значительным… Перед школой меня остановил мой одноклассник: «Хочешь сфотографироваться? Папа принес фотоаппарат, давай, не отказывайся». Неподалеку отец моего друга уже выстраивал композицию из взъерошенных первоклассников. «Улыбнитесь, сейчас отсюда вылетит птичка»… Я поправил воротничок, вытянулся, слегка улыбнулся. Все, снято…
Я немного задержался, наблюдая как мамы и папы уводят моих друзей, крепко держа их за руки. «Эх, вы, малышня!» – гордо подумал я, и отправился к бабушке. Дома, зная мою любознательность и увлекающуюся натуру, мне сто раз сказали, чтобы я нигде не задерживался, а то бабуля будет нервничать. Я дал честное слово, но разве можно было хотя бы чуть-чуть, хотя бы на несколько минуточек не растянуть эту увлекательную прогулку?! Невольно я замедлял шаг, и с удовольствием всматривался в дома, пробегающих мимо людей, внимательно рассматривал редкие машины. Тот день ранней осени был невероятно теплый, мягкий, и от яркой синевы неба хотелось кричать от радости… И солнце, большое сверкающее солнце, в лучах которого парили крошечные пылинки, и если подставить руку, то они мягко, как снежинки, опускались на ладонь…
Сворачиваю с улицы Полухина на Видади, и поднимаюсь к последнему дому. Бабушка жила в знаменитом на весь город месте — «шемаха мяхялля», где традиционно, вот уже несколько столетий селились выходцы из Шемахи. А вот и она, моя любимая бабуля… Она встречает меня на пороге, улыбается и велит поскорее мыть руки, потому что обед уже остывает. Бабушкина квартира была крошечной – всего две комнатки, в которых рождались, росли и жили ее многочисленные дети. Я не понимаю, как они здесь помещались, но знаю, что бабушкин дом был и навсегда останется для них самым счастливым и родным местом на земле…
После обеда бабушка укладывала меня спать… Как и любому мальчишке, мне это не очень нравилось. Гораздо интереснее было бы погулять на улице, поиграть с соседскими ребятами, но спорить с бабушкой было нереально, поэтому я покорно укладывался на ее кровать. Сколько же вокруг было интересного – большой шкаф, зеркало в строгой оправе, полочки с белоснежными кружевными салфеточками, пузатый комод, на котором тихонько тикал будильник… Минута, другая, и я начал погружаться в сладкую дрему… И вдруг в соседней комнате раздался веселый голос дяди, который пришел на обед. Он шумно усаживался за стол, шутил, и звонко стучал ложкой, расхваливая бабушкины золотые руки. А потом, как обычно, позвал соседского парня, дал ему пару рублей, просил отнести их в мечеть и опустить в специальный ящик для благотворительности. Дяде, как сотруднику советской милиции, там нельзя было появляться, но он всегда испытывал глубочайшее уважении к вере отцов, которую моя бабушка заботливо и терпеливо воспитывала во всех своих детях…
Сон куда-то улетучился, и сколько я не пытался зажмуривать глаза, спать все совершенно не хотелось. И тут я почему-то посмотрел в окно. Конечно же, я смотрел в него тысячу раз, но в тот день мне показалось, что никакое это не окно, а самая настоящая картина! В обрамлении деревянных рам, за легким колыханием воздушной тюли, я будто впервые увидел высокий минарет мечети Тязя Пир, возле которой жила моя бабушка. Он словно парил в небе, а на балконе, обрамляющем минарет, стоял муэдзин, переводя дыхание после крутых ступенек. Через несколько мгновений он слегка откинул голову, прикрыл глаза, и вдруг раздались завораживающие, волшебные, неземные звуки Азана, которым мусульман призывают к молитве. Я глаз не мог оторвать от его лица, с каждым новым словом оно все больше одухотворялось, муэдзин как будто растворялся в этом потоке любви, обращенном ко Всевышнему… И хотя в то время я почти ничего не знал о Боге, свет, идущий от этого человека, своими лучами озарил и мою детскую душу. Сердце трепетно забилось, и я впервые в жизни почувствовал себя частью этого мира, в котором нет места злу и тьме, а есть только ослепительный свет и безграничная любовь Всевышнего, который в тот день коснулся меня своей милостью…
Это было настолько огромное событие в моей маленькой жизни, что я, лежа в бабушкиной комнате, повторял про себя одни и те слова: «Только бы это не кончалось, пусть это продлиться вечно». Азан лился светлой могучей рекой, наполняя радостью дома, улицы, людей, весь мир… А потом к бабушке, как всегда, заглянули несколько пожилых женщин, вышедших из мечети после молитвы. Они бесшумно расселись вокруг стола, и бабуля начала угощать их ароматным чаем и сладостями. Сколько я себя помню, она всегда была очень верующей женщиной, и по мере сил помогала и поддерживала тех, кто обращался к ней за советом или с какой-нибудь просьбой… Милая, добрая бабушка… Я долго прислушивался к тихому шелесту женских голосов, и незаметно заснул…
«Вставай, уже вечер», — разбудил меня бабушкин голос. Я не шевелился, мне так не хотелось расставаться с чудесными снами, которые снились мне в тот день. Бабушка села рядом со мной, погладила мой разгоряченный лоб и нежно его поцеловала…
Как же хорошо прошел день… Как жаль, что это бывает так редко… Я взглянул в окно, легкий ветер кружил над городом, унося воспоминания в небеса. Резкий звонок телефона оборвал мои мысли. Прощай, детство… Беззаботное… Бесконечное… Мое…

 

Бахрам Багирзаде

Добавить комментарий