МИР, СОЗДАННЫЙ ИЗ КРАСОК

Наша собеседница призналась, что очень волновалась, идя на интервью. И не только потому, что это интервью для нее — первое. Ей очень хотелось, чтобы у вас, наших читателей, сложилось верное представление о ее жизни, творчестве, стремлениях, ведь для нее это очень важно. Так же важно, как писать картины, передавая нам через ткань холста и многоцветье красок свои эмоции, чувства, переживания. Так же важно, как быть хорошей женой любимому мужу и не менее любимому сынишке.

Перед началом беседы молодая художница Гюнай Алекберова, наша сегодняшняя гостья, показала некоторые свои работы: «Восточная женщина», «Старый город», «Ромашки», «Работящие женщины», «Музыкальный фон», «Тюльпаны», «Маленькая Азизка», «Одинокая женщина», «Морской пейзаж».

Одна из них, «Ночь в Ичери Шехер», мне особенно понравилась: мягкий сумеречный полумрак узких улочек, в которых так хочется бродить, ощущая под ногами округлость отшлифованного временем булыжника…

_MG_6094.jpg

— Гюнай, расскажите нашим читателям, как Вы стали художником и вообще, почему выбрали живопись?

— Я училась в Республиканской Гимназии Искусств, затем окончила Азербайджанский Архитектурно-Строительный Университет по специальности «архитектура». Рисую, как и многие, с детства — мне это просто нравилось. В семье и не думали, что детское увлечение станет моей профессией, хотя в роду есть художники: мой покойный дядя, а также двоюродный брат, он абстракционист. Родные, в основном, не противились моему желанию стать художником, разве что мама… Она мечтала, чтобы я стала врачом, потому что считает эту профессию более подходящей для девушки.

А вот мой педагог по рисунку, народный художник Азербайджана Энвер Гараев, всегда советовал мне не прекра-щать занятий, развивать свои способности. Энвер муаллим часто помогал мне наставлениями, консультациями и делился секретами мастерства, за что ему большое спасибо.

Когда я училась в 8 классе, под эгидой Союза художников Азербайджана прошла выставка, посвященная празднованию Новруз байрама, в которой модели демонстрировали созданные мною национальные костюмы. Это была моя первая большая работа как художника-модельера.

Также я увлекаюсь лепкой, с удовольствием делаю торты из специальной мастики. Еще нравится работать с камнями.

Однажды мне случилось поработать дизайнером-декоратором: на одном из дней рождения надо было красиво сервировать праздничный стол. Всем так понравилась моя работа, что пришлось всерьез освоить и это искусство — ведь знакомые начали меня рекомендовать своим знакомым, те — своим и пошло-поехало!

 

— А сейчас Вы кем себя больше ощущаете: архитектором или художником?

— И художником, и архитектором. Что же касается профессии архитектора, то это одна из самых ответственных профессий. Автор слишком зависит от заказчика, от его капризов, настроения. Архитектор не защищен от плагиата, от невыпол-нения обязательств, а ведь от качества и профессионализма сделанной им работы зависит подчас жизнь людей.

В этом году я помогла сделать 4 дипломные работы для студентов-архитекторов: спортивный комплекс, музей современного искусства, мечеть и торгово-развлекательный центр. Все работы получили «пятерки».

Художник, конечно, тоже зависит от заказчика, но все же гораздо меньше.

 

— Гюнай, вернемся к живописи: расскажите про источник Вашего вдохновения, где Вы находите сюжеты для будущих картин; что чувствуете, создавая свои произведения?

— Вдохновение всегда внутри меня самой, в моей голове. Даже если я просто нахожусь дома и занята сугубо домашними бытовыми проблемами, в мыслях непрестанно вертятся сюжеты моих будущих картин. И когда отдельные фрагменты складываются в картину, мне необходимо начать работу. Потому что появляется нетерпение, портится настроение, я даже в депрессию могу впасть. Когда же рисую, очень успокаиваюсь, на меня находит какое-то умиротворение. То есть можно сказать, что картины — это выход моих эмоций.

Что касается ощущений – они удивительны! Когда я пишу, я думаю о том, как посредством наносимых мазков и манипуляций с краской могу вдохнуть жизнь в предмет, который передо мной, оживить его. И постепенно краска становится объектом, живым и правдоподобным, а я сама — частью мира, созданного мною на холсте и наслаждаюсь волшебством этой иллюзии…

Да, что еще интересно: мне трудно работать, если за окном хмурая, пасмурная погода. Даже не представляю, как бы я жила в стране, в которой не хватало бы солнца; наверное, даже кисть не смогла бы держать!

 

— А кто-то из мастеров Вам помогал советами, наставлениями или проводил мастер-класс?

— Если честно, нет. Кроме моего учителя в Гимназии, Энвера Гараева, о котором я рассказала выше. Он помогал мне рисовать акварелью. Но на холсте меня никто специально не учил рисовать. Просто однажды мне захотелось попробовать. Купила холст, краски и… нарисовала. Получилось очень даже неплохо, всем понравилось. Это был лес, в чащу которого заглянуло солнышко. Вот так и началось; теперь я постоянно хочу рисовать, без этого уже не могу.

 

— У Вас есть своя мастерская?

— Пока нет; я работаю дома в специально выделенной для этого комнате. К слову, я очень аккуратный художник, у меня все лежит на своих местах — не люблю хаоса и бардака на рабочем месте. Хотя некоторые и называют это «творческим беспорядком».

IMG_6074.jpg

— Среди ранних работ есть такие, которые Вы сейчас могли бы назвать незрелыми?

— Я люблю все свои картины. Это, наверное, не совсем объективно, но честно. Когда я только начинаю работу над картиной, то уже заранее знаю, кому она предназначена. Например, в качестве подарка на день рождения или еще на какой-нибудь праздник. Но в процессе работы я так привязываюсь к картине, так проникаюсь ею, что уже не хочу никому ее дарить. Я, можно сказать, влюбляюсь в нее, не хочу с ней расставаться…

 

— Интересное совпадение! Как раз мой следующий вопрос и был таков: есть ли картины, с которыми Вам не хотелось расставаться?

— Почти все! (смеется). Особенно одна из них, тоже подарок на день рождения, под названием «Национальные музыкальные инструменты». Ее я могу назвать любимой.

 

— Да, не зря говорят, что картины — это дети художника, а с детьми расставаться действительно нелегко. Утешением может служить то, что теперь Ваши картины радуют многих людей, приобщают их к искусству…Когда мы смотрели Ваши работы, я обратила внимание на то, что у Вас не представлен портретный жанр. Это случайно?

— Нет, дело в том, что я просто не пишу портретов. Намеренно. Понимаете, стоит мне начать чей-нибудь портрет, как со мной сразу происходят странные вещи, мне становится плохо физически, как-будто из меня выкачивают энергию. Причем это совершенно не зависит от личности того человека, портрет которого я пишу; он может быть хорошим, светлым человеком, а мне все равно будет плохо. Поэтому я решила не испытывать судьбу.

 

— Скажите, Гюнай, а кто из известных художников Вам нравится? Чьими работами Вы восхищаетесь?

— Из наших — Саттар Бахлулзаде, Тогрул Нариманбеков — я действительно восхищаюсь их работами, могу долго любоваться ими и каждый раз находить что-то новое, необычное. Из ныне здравствующих – Таир Салахов, а также Сакит Мамедов, которого уважаю не только как художника, но и человека.

Из художников прошлого, классиков – Микеланджело, Леонардо да Винчи, Пабло Пикассо, Винсент Ван Гог.

Я много читала о художниках, смотрела фильмы — истории их жизни. Конечно, обидно, что многие художники при жизни не были признаны, с трудом продавали свои картины и еле сводили концы с концами. Некоторые умирали в нищете.

Например, есть история, что Пикассо в начале своего творческого пути приходилось иногда обогревать жилище, сжигая свои картины, как дрова. Правда потом он стал знаменит и даже богат. А участь Ван Гога, так и не признанного при жизни, непонятного, называемого сумасшедшим, вовсе печальна. Зато после смерти художника галереи и коллекционеры готовы платить колоссальные суммы, лишь бы приобрести его работы.

image (4)

— К слову, Вам не кажется, что творческие люди и художники в особенности, действительно немного «не от мира сего»?

— Верите, я сама об этом часто думаю. Конечно, это есть в художниках. Какие-то непонятные для окружающих поступки, действия, странности. Например, у меня есть некоторая аллергия на краски, дома все знают об этом. Несмотря на это я не могу не рисовать: задыхаюсь, но продолжаю! Мама очень переживает и часто повторяет: «Однажды ты можешь просто умереть за мольбертом».

Или же: хочу рисовать, в голове уже готова картина, надо лишь ее написать, а времени по разным причинам нет; и я становлюсь раздраженной, нервной, до тех пор, пока не выплесну все эмоции на холст и не реализую свой замысел.

 

— А как долго пишете картину, сколько на это уходит времени?

— Самая «долгая», она же самая любимая — «Национальные музыкальные инструменты» — 26 дней.

 

— Ничего себе — это же не долго! Долго, например, год.

— Нет, я вообще пишу очень быстро. Может потому, что картина уже существует в моем воображении, моей голове, вся до мелочей, до деталей, как впоследствии на холсте.

К примеру, работа «Ночь в Ичери Шехер», которая Вам понравилась, была начата и закончена за время с 18.00 вечера до 06 утра — я даже воды не выпила за это время. Так что, есть какая-то доля правды в том, что художники немножечко сумасшедшие! (смеется).

 

— Верно говорят: «дыма без огня не бывает». А не закончив одну картину, можете начать следующую?

— Да, особенно, если есть срочный заказ. Например, как-то мне заказали картины для оформления интерьера ресторана. Надо было написать четыре картины за месяц, а я каждый день писала по две; так, что краски еле успевали высохнуть, чтобы поместить картины в рамки.

 

— Вы можете попасть в книгу рекордов Гиннеса как «скоростная» художница! Скажите, как Вы относитесь к так называемой альтернативной живописи, когда картины создаются при помощи разнообразных предметов и различными способами, обычно в среде профессиональных художников не применяющимися?

— Для меня настоящая картина та, которую я могу понять, прочувствовать. Например, в абстрактных картинах даже если подчас не понимаешь замысла, всегда обратишь внимание, допустим, на удачное красивое сочетание цветов, колористику, или настроение художника, создавшего данную работу.

Что же касается некоторых, так называемых «шедевров», то могу привести для ясности слова французского писателя и литературного критика Анатоля Франса: «Искусству угрожают два чудовища: художник, который не является мастером, и мастер, который не является художником».

IMG_6092

— Если разговор о необычном, не могу не задать вопрос об одном из самых эпатирующих художников — Сальвадоре Дали: как Вы относитесь к его творчеству? Ведь многие его работ просто не понимают.

— Мне всегда очень интересно разглядывать его работы, даже изучать их. И он сам, и его картины необычны. Не зря ведь Дали называли великим мистификатором: в его картинах и смешение стилей, и психологизм, и попытки борьбы с фобиями… Последнее, кстати, мне очень знакомо. Вы видели его картины под рентгеном? Это что-то! Сверху — обычная картина, а под рентгеном — скелеты.

А вообще, Дали удалось завоевать титул самого экстравагантного художника и оставаться им не только при жизни, но даже после смерти: согласно завещанию художника его тело было замуровано в пол одной из комнат театра-музея Дали в городе Фигерас.

 

— Да, для Сальвадора Дали не было никакой границы между жизнью творческой и обыденной, вся его жизнь была подобна театрализованному представлению, в которой главную роль всегда исполнял сам художник. Ну и, конечно, его Гала, любимая модель и жена в одном лице. А для Вас, Гюнай, эта граница существует?

— Представьте себе, нет, хотя многие этого не понимают. Для меня мое творческое состояние во время работы плавно перетекает в жизнь обыденную и повседневную. Для меня это просто жизнь.

 

— Чего, по Вашему мнению, никогда и ни при каких обстоятельствах не должен делать художник?

— Чего-то плохого… преступления, например. Ведь настоящий художник как ребенок: он чист душой, чувствителен, нежен. Мне кажется, если и совершит проступок, то лишь по глупости, необдуманности.

 

— Скажите, Гюнай, а коллеги по цеху, увидев Ваши работы, поддерживали Вас, были доброжелательны?

— Только в детстве, когда-то я получила 3 место в конкурсе детского рисунка и диплом из рук Фархада Халилова, председателя Союза художников Азербайджана.

 

— Расскажите о Вашей семье.

— Я замужем, муж экономист и поддерживает меня в моем творчестве. Он — моя опора и многое из того, что уже есть и чего я добилась, мне не удалось бы без его понимания, поддержки и заботы. Так что, я очень благодарна ему и всем членам нашей семьи за все, что они для меня делают.

Нашему сыну Али 4 годика, и он такой интересный, у него настоящая мания желтого цвета: одежда, игрушки, постельное белье, стул и даже пластилин — все выбирает в оттенках желтого! Еще обожает конструкторы, особенно, «Лего», роботов, разные космические игры, трансформеры. И, кстати, у него есть любимый робот, с которым ложится спать: угадайте, какого цвета?

image

— Желтого!

— Конечно! А еще, Али очень умный, понимающий мальчик: никогда не трогает мои картины, пока краски не высохнут и вообще без разрешения. Гордится мною, говорит всем знакомым: «Смотрите, моя мама рисовала». Я его называю «мой рекламный агент».

Мы с мужем часто гуляем, выезжаем, а сыну больше нравится проводить время с моей мамой и сестрой, он к ним очень привязан.

 

— Гюнай, я знаю, что многие художники, лишь только потеплеет, выезжают на пленэр, на природу писать этюды, набраться впечатлений. Вы это практикуете?

— Да, мне очень нравится выезжать в районы Азербайджана. Мы с мужем бываем в Шеки, Габале, Гахе — там очень живописные места и встречаются такие интересные развалины памятников албанской архитектуры, церкви. Иногда забредаем в такие места, где людей практически не встретишь.

Я бы с радостью писала картины на природе, но… у меня есть фобия — боюсь змей, насекомых, паучков, в общем, всего, что ползает. И, хотя я сама родилась в год змеи, пока преодолеть этот страх не получается; я не смогу сосредоточиться на работе, буду все время думать о том, что может вдруг выползти из-под камней, кустов… Люблю только божьих коровок (смеется).

 

— А вообще любите животных?

— Да, но вот кошек и собак не могу держать дома, у меня ведь аллергия. Нравятся тигры, они очень красивы, люблю разглядывать их. Обожаю лошадей, но верхом еще не ездила, боюсь — сбросит, если разозлится.

 

— Вы не слишком боязливы для художника: фобии, страхи?.. Разве не пристало художнику быть смелым, во многом, первооткрывателем? А как же риск?

— Да, конечно, фобий у меня предостаточно, но тем не менее, я люблю и экстрим. Скорость, например.

 

— Из тех мест за рубежом, где Вам приходилось бывать, какое больше всего понравилось?

— Турция, Стамбул и особенно мечеть Айя-София. Но вообще, наш Баку мне все же нравится больше. У нас прогуляться по Торговой все равно, что выйти на подиум, а там все проще.

_MG_6038

— Нравятся изменения, происходящие в нашем городе?

— Не все, хотя город, конечно же, хорошеет, становится чище. Но я не люблю, когда старые здания скоблят, будто-бы обновляя. Мне кажется естественным, когда на красивом архитектурном здании видны следы времени, дыхание истории. Просто можно сделать грамотное фоновое освещение и тогда темные старинные архитектурные памятники смотрелись бы еще более выигрышно.

 

— У Вас есть творческая мечта?

— Да, есть, конечно: я хочу стать очень известным художником. Чтобы людям нравились мои картины, мое творчество, чтобы меня ценили, узнавали и, кто знает, возможно в дальнейшем и учились бы у меня. Я, кстати, сама тоже учила, детишек.

 

— Что бы Вы пожелали молодым начинающим художникам?

— Учиться, всегда и везде. Я, к примеру, продолжаю работать над собой. И как художник, и как архитектор; хотя знаю все компьютерные архитектурные программы, все равно узнаю что-то новое в профессиональном плане; всегда найдется тот, у кого можешь поучиться еще и еще. В нашей семье так было принято: с благодарностью воспринимать советы и наставления, любые знания.

А некоторые молодые люди сейчас даже советы не желают выслушивать. Они хотят получать все в готовом виде, что называется «на тарелочке», не стараются над собой работать, им лень прикладывать усилия. Сейчас они лишь хотят славно и весело проводить время, а в более старшем возрасте обязательно пожалеют об этом времени, как о потерянном и драгоценном.

Я понимаю, что сейчас, в век технологий, практически все можно найти в Интернете; кажется, что есть ответы на любые вопросы. Да и наши средства масс-медиа, в особенности, телевидение, тоже виноваты: куда ни посмотришь, везде одни лишь развлечения, свадьбы, сплетни, разводы, непонятные поиски всех и вся… До обидного мало хороших познавательных, обучающих, поучительных программ о нашей и мировой культуре, об искусстве. А ведь когда человек занимается творчеством, искусством, он становится добрее, тоньше, чувствительнее.

И все же хочется надеяться, что ситуация улучшится. Поэтому я бы посоветовала нашей молодежи для начала просто иметь желание делать в этой жизни что-то полезное: для себя и для других.

 

— Чем закончите нашу беседу? Есть слова, идущие от сердца?

— Да, и все очень просто: встав утром, поблагодарите Всевышнего за то, что живы, здоровы… Мы живем всего лишь раз, а потому не надо тратить ценное время на злобу, зависть и ненависть. Если не можете делать добро, лучше не делайте ничего. Дайте возможность идти вперед тем, кто хочет делать что-то полезное, кто занимается своим делом. Конечно, всем не может быть хорошо, но все же люди должны уметь себя контролировать, обуздывать свои негативные эмоции, мысли, не совершать дурных поступков.

Еще мне кажется, что если бы все были образованы и занимались бы своими делами, то ни у кого не было бы времени на плохие поступки.

 

— Гюнай, все главное у Вас впереди, а потому желаю Вам творческих и семейных радостей и успехов. И будем ждать Ваших новых работ и выставок!

 

Март, 2014

Интервью : Нигяр Гусейнова

 

 

Добавить комментарий