МУЗЫКА СЕВЕРНОГО ДОЖДЯ. МОНОЛОГ.

Со знаменитым театральным и кино-режиссером Кямраном Шахмарданом мы родились в одной стране, в одном городе, в один год, и даже в один месяц, но не были знакомы в юности, хотя я видел все его фильмы. Наша встреча, которая предполагала жанр интервью, превратилась в задушевный разговор двух взрослых мужчин, стоящих на тонкой, зыбкой черте, беспощадно разделяющей молодость и зрелость… Мы долго беседовали о самых разных вещах и в результате блокнот с вопросами был закрыт и забыт, а интервью трансформировалось в монолог большого режиссера и глубокого человека… У каждого мужчины свой путь, и наши пути где-то пересекаются, а где-то расходятся… Слушая Кямрана, я внутренне, по своим убеждениям, со многим не соглашался, но, как и он, я ценю свободу в любом ее проявлении и уважаю точку зрения моего собеседника.

РОДИНА

Не понимаю, как можно рассматривать родину с географических понятий?! Я — гражданин мира! Я – азербайджанец! Хотя больше двадцати лет живу в Финляндии… Я женат на замечательной женщине, эстонке по национальности, а моя дочка говорит на пяти языках, и я ею очень горжусь. Вы видите перед собой счастливого человека, хотя полное ощущение счастья может быть только у идиота. Конечно же, мне в жизни достается, и еще как!
Для меня родина — это запах Каспия, аромат первых маминых духов, которые я обожаю до сих пор, моя дочь, которая, будучи гражданкой Финляндии и наполовину эстонкой, прекрасно говорит по-азербайджански, изучает Низами и других замечательных азербайджанских писателей, интересуется Азербайджаном и готовит для меня долму… Я никогда ничего от нее не требовал, не заставлял учиться, быть послушной и умной. Она такая, какая есть, и я всегда с ней говорил, как со взрослым человеком. Она — мой друг… Вот моя родина! Когда я прихожу с работы и дочка на чистейшем азербайджанском языке зовет меня к ужину, я понимаю, что моя родина рядом со мной! Родина — это мои друзья, и пока они живы, у меня есть родина, и я радуюсь жизни, ведь я кайфарик по характеру. Вот моя философия — живи сам и дай жить другим!
Мне стыдно за нашу ленивую диаспору, поэтому я давно уже рассчитываю только на свои силы и возможности и в одиночку стараюсь на любой творческой площадке представлять и пропагандировать азербайджанское искусство. Я ставлю спектакли, провожу фестивали, приглашаю театральные коллективы из Азербайджана. Нельзя, недопустимо, подло критиковать свою страну, тем более, когда ты в ней не живешь, но я до глубины души переживаю проблемы, с которым сегодня сталкивается культура моей родины. Все, что я могу делать для нее – я делаю и буду делать всегда! Не считаю себя вправе что-то навязывать моим соотечественникам, но где бы мы, азербайджанцы, ни жили, в какие бы дали нас не заносило, мы должны быть сплоченными и едиными во всех вопросах, которые касаются нашей родины…

23032411_1985879804966946_6524119151898870747_n.jpg

Я

На этот свет я появился с пороком сердца и маме не хотели меня отдавать, сказав, что я и недели не проживу, но мой отец выкрал нас из роддома… А потом, когда в доме собрались его друзья, чтобы отметить рождение сына, папа поднял меня на ладони и громко сказал: «Он вас всех переживет!» Спустя много лет мама не перестает удивляться: «Папа как в воду глядел, ведь никого из тех гостей, кроме тебя и меня, уже нет в живых». У Бога на меня свои планы и я не боюсь смерти. Каждый день я живу, как будто он последний, и радуюсь, что мне дали жизнь в долг, и не понимаю тех, кто говорит, что не любит свой день рождения. Я свой день рождения люблю! Это прекрасный повод собрать друзей. Принципиально каждый год приезжаю в Баку именно в это время и отмечаю этот день не с семьей, а с друзьями!
Когда в Финляндии мне задают вопрос откуда я, всегда отвечаю – Soviet Union! Совковое у меня было детство, и ничего хорошего в этом я не вижу… Но это мое прошлое и если я его не приму, это будет означать, что я неблагодарный! Больше нет этой страны, мы последние из могикан… Мы ходили на парады, пили пиво, ели на газете селедку и колбасу, и нам не нужно было много денег, но я люблю «гомо советикус», потому что у него было чувство меры, хотя, конечно, все тащили домой, и потихоньку растащили всю страну… А сейчас тащат миллиарды… Когда они успеют их потратить?!
Я перестал обижаться на людей, но когда это, все-таки, происходит, я всегда прошу прощения, встаю и навсегда ухожу… Но могу и в тыкву дать! Я же остался обычным бакинским хулиганом… Если тронут мою семью или моего друга, дам в морду не задумываясь о последствиях, потому что мне давно уже безразлично, что обо мне думают другие… Но если у них нет своей личной жизни, пускай подпитываются моей!

СВОБОДА

Я уехал, потому что ценю свободу, хотя все так относительно… Полностью свободный человек в рамках нашего мира невозможен… Но у художника должен быть выбор! Дайте ему свободу, дайте дышать, жить, а все остальное пространство он заполнит сам… И радуйтесь, ибо завтра — это будет завтра, вчера уже прошло, но есть сейчас! Мы занимаемся шизофренией, когда живем в долг – авось, завтра что-то у нас и получиться… ДА НЕ ПОЛУЧИТСЯ НИ ХРЕНА, ЕСЛИ ТЫ СЕЙЧАС НЕ ЖИВЕШЬ!
Чиновник – это всего лишь функция, но горе, если среди них попадается несостоявшийся художник. Тогда он мстит за свою ущербность, и когда талант приходит к нему на «ковер» и что-то просит, он его унижает, чтобы свое потешить свое эго: «Ты же пришел просить, так что, я для тебя Бог — могу дать, могу и отказать»… Я уехал, потому что не хочу просить… Сейчас я независимый человек, я абсолютно свободен в плане выбора с кем работать, с кем дружить, что ставить, и никто не имеет права мне диктовать! Один мой знакомый юрист как-то сказал, что из любого человека он может сделать обвиняемого. Чувство самосохранения говорит мне – не надо искушать судьбу, не надо находиться на этом «ковре», но это эгоизм с моей стороны! Все убегают, оставшиеся сломаны… Иногда я себя ненавижу за то, что свою свободу я сохранил, а для нашего театра и кино ничего не сделал…

23131992_1985879511633642_252118651278530986_n.jpg

ЖИЗНЬ

Моя первая дочь умерла… Я искал смерти, мне казалось, я буду сводить счеты с Богом, ведь это же страшно, когда родители хоронят своих детей! А потом я понял – Бог мне все это показал, чтобы я стал тем, кто я есть… Он забрал у тебя самое дорогое, чтобы я почувствовал, что такое боль и потеря… И сейчас я благодарен Богу за это…
Жизнь стоит того, чтобы не держаться за нее двумя руками, трясущимися от страха! Она прекрасна, потому что в ней есть смерть, и смерть важнее, потому что позволяет ценить жизнь! У нас есть дверь в вечность, а значит, смерти нет, это просто переход из одного состояния в другое. Я не верю в религию, но я верю в душу человеческую, а человек без греха не имеет ценности для Бога… Душа должна любить, страдать, ошибаться, падать на дно, и когда мы будем уходить к Нему, наша душа будет обогащена любовью и страданием…
Вся моя жизнь сплошное покаяние… Каждый день я вижу людей, которые распинают и которых распинают, каждую минуту от голода умирают дети, эти крошечные беззащитные пророки и мученики… А мы еду тоннами выбрасываем… Несправедливость живет в каждом из нас, и когда мы говорим «Я сейчас покаюсь и мне отпустят грехи», ничего подобного! Потому что совесть — это язык души и ты должен решить эту проблему с самим собой.
До сих пор не могу найти некоторые ответы, но диалог идет постоянно… Необходимо время и мудрость, ведь мудрый человек имеет опыт общения с самим собой и с этим миром, и нужны годы, чтобы услышать ответы… С одной стороны они очень просты, а с другой ты начинаешь понимать, что без белого нет черного, а без черного — белого. Я так и назвал свой театр – Black and White, и для меня это была первая божественная драматургия. Я взял бумагу – а у меня, как у всех драматургов и писателей есть страх перед белой бумагой – и просто поставил точку и появилась жизнь! Поставил вторую, протянул между ними линию – это отрезок жизни. Я нашел свою философию – зеркало для героя! Спустя годы я осознал, что Бог придумал человека по своему подобию, но не до конца идеальным, чтобы человек сам завершил работу и стал Богом. Говорят, вселенная разлетелась из одной точки, но придет время, когда она начнет сжиматься и мы придем к Богу. Он увидит себя самого и поймет, что человек со всей своей болью, слезами и страданиями – это Его зеркало…

ЛЮБОВЬ

Мне нужна любовь, но еще больше мне необходимо любить! Я люблю свою дочь, потому что Я ЛЮБЛЮ свою дочь, и не жду от нее такой же взаимности… Это называется счастье жизни – не ждать от других денег, сил, любви, понимания, а самому дарить себя. Жизнь прекрасна, когда отдаешь. Встань, иди, вспотей, натри мозоли, разбей лоб о закрытые двери и, возможно, когда-нибудь тебе удастся их открыть…
Нам очень сложно полюбить в себе человека… Люди же любят в себе хорошее, а надо любить себя со всеми грехами и ошибками, а потом простить… Не бояться себя, не смотреть дежурным взглядом в зеркало, когда бреешься, не видя своих глаз… Ты можешь быть не прав, ты совершаешь ошибки, которые доставляют неудобства другим… Снова и снова проигрываешь все свои грехи в голове, и это дает тебе чувство сожаления. Это и называется отпустить грех, значит, совесть вопросила к твоей сущности, дотронувшись до самой глубины твоих ошибок.
Большего грешника, чем я, трудно найти! Я знаю это, но все равно, я счастливый человек, потому что у меня прекрасная жена и она меня, несчастного, любит и прощает… Она, в отличие от меня, вегетарианка, не пьет и не курит, безумно любит меня и дочь. Я это не ценю, я увлечен своим делом… А рядом женщина, так сделай же ее счастливой! Нет, мне нужно создавать проблемы и героически их преодолевать, мне необходимо состояние влюбленности, а потом, как побитая собака, я прихожу к ее ногам… Надо знать свои плюсы и минусы и не скрывать их, по крайней мере, извиться за них… Но мы, мужики, сволочи, и сами не знаем, чего хотим…

22853380_1985879544966972_3962178573949086262_n.jpg

ТЕАТР

Художник — это состояние души, и не всегда оно бывает гармонично. Иногда искусство должно быть жестким, как оскал зверя, как лезвие по венам… У меня сейчас как раз такой период… Я ставлю перед зрителем кривое зеркало, чтобы он увидел несовершенство своей души. Поэтому люди боятся театра, клоунов, шутов, трагиков, а в Азербайджане до сих пор эта профессия самая неуважаемая… Может, поэтому у нас и нет театральных фестивалей? Нас, артистов, презирают… Мы проститутки и педерасты среди святых…
Режиссеру театр дают, и он тут же говорит: «Теперь этот театр будет мой!» А кто ты такой? Что ты сделал, что поставил? Ты даже артистов не любишь, потому что ставишь себя выше них! Театр, прежде всего, для зрителей и артистов, а дело режиссера им служить… Как говорил Пушкин – «Не дай мне Бог сойти с ума». Если художник начинает упиваться собственной исключительностью, все, он пропал! Художником хорошим я не обязан быть, а человеком — обязан…
Театр это не храм, это кабак, куда приходят, чтобы рассказать свои истории, а если там еще нальют, вообще кайф! Но в нашем театре это считается недопустимым… Да разве можно лишать артиста натуральной анестезии? Ему же больно! Он смеется, а в этот момент режет вены лезвием… Артист срывает черепную коробку и обнажает свой мозг, и даже легкое дыхание он воспринимает как тайфун. И ему надо как-то жить – денег нет, любимая бросила, он должен выпить, закусить и пожалеть себя…
Очень люблю общаться с друзьями и коллегами, им интересно то, что я делаю… Они приезжают из Аргентины или Лондона, чтобы сыграть у меня в театре десять спектаклей! Для меня большая честь, что лучшие клоуны Европы и обеих Америк будут участвовать в моей постановке Кальдерона «Школа шутов». В этом году у меня юбилей театра и моего фестиваля, надеюсь, этим спектаклем я открою новый сезон. Я не просто так выбрал эту пьесу… После «Школы шутов» Кальдерон бросил театр, потому что ему больше нечего было сказать… Он взял хлыст и высмеял общество так, как это дозволено только шуту. Но я и есть шут! Толстый, маленький, неуклюжий, но мне есть что сказать, потому что я умею смеяться сквозь слезы… И вы будете смеяться и плакать, потому что я связываю вас с Богом, с самим собой, я открываю вам то, что вы не хотите в себе открывать, задаю вопросы, которые вы боитесь себе задать…
Я вырос на съемочной площадке, снялся в девяти картинах, так что, я настоящий сын полка, воспитанный азербайджанской киностудией… Но то, что сейчас она в таком ужасном состоянии, моя бесконечная боль… Часто бываю в Грузии, дружу там с многими театрами и грузины приезжают ко мне на фестиваль. Я снял там свой фильм «Убийца», дружу с Тбилисским Свободным театром, у меня такое огромное количество друзей, что когда приезжаю в Тбилиси, неделями не могу попасть в номер отеля! Но мне обидно за мою страну — в маленькой Грузии четыре театральных и два кинофестиваля!!! Даже в Армении есть свой ежегодный фестиваль… А мы, страна с богатейшей драматургией и поэзией, до сих пор не имеем своего Международного театрального фестиваля в Баку, обладая огромным количеством площадок… Это стыд и позор!
Если бы мне доверили, я бы с удовольствием возглавил театральный фестиваль в Азербайджане и собрал бы коллектив из лучших артистов мира. Я даже концепцию уже придумал! Я бы показал бакинцам абсолютно разные жанры, ведь мировой театр давно уже другой – другая драматургия, другое отношение к жизни, и классика по-другому играется! Я очень сильно изменился за те десять лет, которые езжу по миру… Я больше никогда не буду ставить Шекспира так, как делал это раньше. Если бы он жил сейчас, он бы писал совершенно иначе! Я видел глаза людей, которые выходили после спектакля, и словно читал их мысли: «Мы не понимаем язык Шекспира… Я обычный человек, а не лингвист… Слишком сложно для меня»… Необходимо осовременить язык, сделать его понятным, а мы продолжаем тискать средневековье! Ну, не понимает это зритель, поэтому и не идет в театр. Вы думаете Шекспир писал для того, чтобы на его пьесы, как «Адидас» на свои майки, веками ставили лейблы? Чувак зарабатывал деньги, писал на злободневные темы, заменяя собой Интернет – кто с кем спал, кто кого любил, кто кого убил и так далее, но тогда он был современным и его понимали, а сейчас нет! Это мы, режиссеры, в этом виноваты , и мы же должны его осовременить, чем я сейчас и занимаюсь… Я переписываю классику, помогаю достучаться до зрителя, рассказываю им о том, о чем они шепчутся на своих кухнях, я вывожу на сцену социальные проблемы. Современный театр должен быть социально полезным!

23031592_1985879531633640_8319211150467730997_n
ФИНЛЯНДИЯ

Я всегда любил север и Финляндия дает мне его с избытком… Люблю лес, запах сырости, дождь, глубокую осень… Люблю красную икру, форель холодного копчения, финскую водку… Люблю в одиночестве сидеть на веранде, чтобы из дома доносилась тихая музыка Баха и слушать как со мной разговаривает дождь… Он льет и звуки его капель отражаются от листьев, крыши, деревянного пола…
Мне не нужно ходить в храм, потому что между мной и Богом не должно быть посредников. Разговаривая с собой, я разговариваю с Богом, ведь в каждом из нас есть его искра, просто надо найти ее в себе! Может, в этом и есть смысл жизни – найти в себе человека и стать богом? Ведь Бог совершенно другой, чем мы его себе воображаем. Он, Абсолют, так нам завидует: «Дураки вы, я вам жизнь дал. Я вас создал, чтобы понять, что такое жизнь. Придумал боль, придумал черное и белое, создал конфликт, чтобы вы могли чувствовать»… Я не понимаю, что такое добро и зло, потому что давно уже живу за гранью. Иногда я веду себя, как человек: надо дать в морду — даю, надо любить — люблю, надо плакать — плачу… Все это мне дал Бог и сильнее этого ничего нет! В конце всего я буду сидеть на веранде и слушать музыку дождя…

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Я так и не понял ни Бога, ни религию, ни квантовую физику, единственное, что я пытаюсь понять — женщину! Женщину-друга, любовницу, жену, сестру, дочь… Женщины меня окружают, я просто поглощен этой темой… Я начал уважать женщину… Я же вырос в азербайджанской семье и был единственным мужчиной среди бабушек и тетушек… Сколько же ласки и обожания я видел, но такого пиетета к женщинам у меня тогда не было. А теперь мне 45… Иногда я оглядываюсь назад и думаю — а что у меня было? У меня была женщина, венец всего, и это главное! Я обожаю свою мать, люблю свою дочь, люблю своих актрис, друзей, все женщины в моей жизни были достойными! Но я понял, что враг-женщина хуже врага-мужчины! Женщин нельзя недооценивать! Она владеет тем, чем не владеешь ты – женственностью… Она может тебя приблизить, и в момент, когда ты припадешь к ее груди, она сносит твою голову, потому что ты сам встал на колени… Женщины! Это единственная тема о которой мы, мужики, можем говорить, все остальное — вранье…

Книга «Непридуманная жизнь» с дарственной надписью автора предоставлена сетью книжных магазинов «LIBRAFF»

22851760_1985879898300270_1536056405716500617_n
22851774_1985879911633602_8869069363258114755_n
22853212_1985879828300277_6465413941190761309_n
22853332_1985879308300329_2488365793897175058_n

22851868_1985879071633686_3676568386364467575_n.jpg
22885821_1985879384966988_8976346628386294780_n
22886047_1985879831633610_1482433708956659290_n
22886075_1985879211633672_2262994387112024234_n
22886089_1985879311633662_5205049548112489011_n
23031365_1985879461633647_5564979459125348964_n
23031600_1985879671633626_2023562485692910196_n
23032788_1985879118300348_564087929607360781_n
23130986_1985879394966987_6519514758689614021_n
22519501_1980010692220524_8680292926095578184_n
22448085_1980010565553870_4489568540613264223_n
22309031_1980010665553860_7986357874441684013_n
22450007_1980010578887202_7804724130669412354_n
fliyer-2
22365490_1977363755818551_2045336846145581021_n
22279829_1977363712485222_154223915556987933_n

Добавить комментарий