Азербайджанский посол: «У меня особое отношение к этим министрам»

Таир Тагизаде, чрезвычайный и полномочный посол Азербайджанской Республики в Соединенном Королевстве Великобритании и Северной Ирландии, один из лучших выпускников моей родной 189-ой школы. Таир муаллим окончил школу раньше меня в 1984-ом, а я в 1989-ом году. Несмотря на это, он меня помнил. Наши учителя всегда ставили нам в пример молодого Таира, говоря, что именно он является отличным примером для подражания — умный, целеустремленный, ответственный, интеллигентный, воспитанный, каким и должен быть настоящий азербайджанец.

Окончив 189-ю школу с золотой медалью, будущий посол с 1984 по 1989 год – был студентом Западного отделения факультета международных отношений МГИМО МИД СССР, который окончил с отличием. Карьера моего собеседника складывалась удачно.

Тагизаде являлся сотрудником Центрального аппарата МИД СССР с 1989 до 1990 год. Впоследствии, начиная с 1990 года — дежурным референтом, старшим референтом, атташе в Генеральном Консульстве СССР (позднее России) в городе Брно (Чешская и Словацкая Федеративная республика (позднее Чешская республика)). В 1996 году  работал в МИД Азербайджана на посту второго секретаря Управления Европы, США и Канады. С 1997 по 2004 год — второй секретарь, первый секретарь, советник посольства Азербайджана в США. С января 2005 года возглавлял Управление печати и информационной политики МИД Азербайджана, с февраля 2007 года, на протяжении семи лет, был послом Азербайджана в Чехии, а с 2014-го года и по сегодняшний день является послом Азербайджана в Великобритании, Ирландии, Дании и Исландии. Владеет русским, английским, чешским, словацким и турецким языками. Автор многочисленных статей в азербайджанской, чешской, американской и британской прессе.

Наша встреча с господином Тагизаде состоялась в исторический день для азербайджанского футбола, когда наш ФК «Карабах», впервые в истории, прошедший в групповой этап Лиги Чемпионов, дебютировал в этом престижнейшем футбольном турнире старого света против лондонского ФК «Челси» на столичном стадионе Стэнфорд Бридж.

 

— Таир муаллим, здравствуйте! Давайте поговорим о Ваших школьных годах. Вы помните свои первые дни в школе №189, когда вы пришли первый раз в первый класс?

— Приветствую Вас, дорогой Бахрам. Как ни странно, но в памяти осталось мало воспоминаний, связанных с первыми днями обучения, когда у меня доминировало высокое чувство изоляции и мимолетного одиночества. Я плохо помню, что происходило вокруг, так как был занят своими переживаниями и сложно интегрировался в детский коллектив. Дело в том, что я не ходил в детский сад, поэтому школа стала для меня серьезным испытанием с точки зрения отдаленности от дома и привычного на тот момент ритма жизни. Это длилось несколько недель, после чего адаптационный период стал проходить намного лучше, и началась моя интеграция в «классное» общество и знакомство с ребятами. Интересная особенность состоит в том, что мое знакомство со школой началось не с одноклассников и преподавателей, а через тот поток знаний, который стал в меня вливаться.

6e65fe21403738d5846605147e285d28.jpg

Вторая причина, почему я плохо запомнил первые дни, состояла в том, что у меня была дошкольная подготовка. Я довольно прилично умел читать и писать, и наряду с этим занимался с преподавателем английским языком. Домашние старались меня всесторонне развивать. Поэтому первые дни мне показались скучными. Мне было не интересно учиться тому, что я и так уже умел (смеется).

— Но спустя время Вам все-таки стало интересно?

— Конечно! Это произошло, когда сознание начало раскрываться навстречу большому потоку знаний и новой информации. Тогда я начал воспринимать окружающее, как нечто новое, интересное и необычное. Знаний действительно было много. В первые дни мне казалось, что я уже все знаю, но не тут-то было (смеется).

До сих пор помню последний звонок, который оказался первым для нас и последним для десятиклассников. Помню ощущение и одновременно неверие в то, что спустя десять лет мы тоже станем большими и окончим школу. Мне всегда казалось, что время идет слишком медленно, особенно в школьные годы, и у меня создавалось впечатление, что этого момента мне придеться ждать вечно.

— Таир муаллим, насколько коммуникабельным Вы были в детстве?

— Я был чрезвычайно общительным ребенком. У меня была отвратительная черта, которую я осознал только после окончания школы. Это было страшное стремление доказать, что я все знаю, а для достижения этого я переходил все границы. Я не завидовал ребятам, которые находились в этот момент рядом со мной.

Но стоит отдать должное нашей первой учительнице, Ларисе Михайловне Куценко, которая смогла создать очень благоприятную атмосферу в классе, используя индивидуальный подход к каждому ученику, за что я ей очень благодарен. Лариса Михайловна отлично знала детскую психологию и мастерски передавала нам свои знания, сохраняя индивидуальность каждого из нас, общаясь с нами как с маленькими личностями, несмотря на то, что у нас всех были свои заморочки.

— Вы помните с кем сидели за одной партой в первом классе?

— У нас, как и в любом классе, существовали микрогруппы, кто-то с кем-то дружил, кто-то нет. Как ни странно, но большую часть времени я сидел один. Причиной этому была моя гиперобщительность. Мое желание общаться с одноклассниками зачастую, мягко говоря, приводило к нарушению учебного процесса. Уже в те годы у меня начало портиться зрение, поэтому учителя старались посадить меня поближе, а мне хотелось сидеть на «Камчатке». Вот такие были противоречия.

Как ни странно, но мое знакомство со школой началось с вызовов, которых было много. Учебный процесс совмещает два явления: это поглощение новых знаний и опыт внутренней борьбы, когда ты преодолеваешь  барьеры внутри себя. Тебе приходится делать не то, что тебе хочется, а что нужно. Это и есть борьба с внутренними блоками и разбивание психологических барьеров.

38302a0bbf3b136925f272b880e588b4.jpg

— Что Вы имеете в виду? 

— По своей природе я гуманитарий и не склонен к точным наукам, которые давались мне с трудом. Сюда можно добавить рисование и черчение. Но учиться нужно было хорошо по всем предметам, поэтому приходилось прикладывать усилия для изучения и этих предметов. Другой вызов заключался в том, что я старался быть настолько правильным во всем и всегда, что физиологическое и психологическое переустройство проходило довольно болезненно, так как меня тянуло делать то, чего я до этого не делал.

— Были ли случаи, когда Вы прогуливали уроки или сбегали с последних? 

— За все время обучения это произошло два раза, и первый опыт был катастрофическим. В то время наш педагог Максим Иванович  отправлял нас на стрельбу в тир, который находился  в «Динамо». Однажды, мы решили продлить удовольствие и отправились в чайхану пить чай под предлогом большой очереди в тире. Ребята это уже практиковали давно, но никто на это внимания не обращал, но мое отсутствие в классе сразу бросилось в глаза. Ведь я сидел на первой парте и лез в учебный процесс буквально всеми четырьмя конечностями. Стоило мне не прийти на урок, как все сразу спохватились, и наказание получил весь класс. После этого одноклассники говорили, что лучше они пойдут пить чай без меня, чтобы учителя ничего не заподозрили (смеется).

— С кем Вы дружили в школе?

— Как ни странно, но большую часть моих друзей и знакомых составляли ребята из старших классов, у которых я многому научился. Мне было интересно с ними общаться. Интересный момент заключается в том, что полностью влиться в их компанию мне удалось  уже после окончания школы. Это произошло само собой, хотя в школьные годы для достижения этой цели мне пришлось попотеть.

Если вы спросите, с кем я сейчас общаюсь из своих одноклассников, то это генеральный директор государственного концерна «Азерхимия» Мухтар Бабаев, и то, благодаря контактированию по большей части по рабочим вопросам. Дело в том, что после окончания школы, я прожил в Азербайджане с большими перерывами всего несколько лет, а все остальное время провел за границей.

Поэтому общение с некоторыми одноклассниками проходило лишь по телефону или с помощью интернета. Наверное, именно поэтому у меня было сильное чувство ностальгии, когда спустя годы мы встречались с ребятами, беседовали и вспоминали школьные годы. Это было здорово, думал я. Воспоминания меня согревают и сегодня…

0460d52a208cdd9e2dd0b8908b0608c2

— Повлиял ли кто-то из педагогов на Ваш выбор будущей профессии?

— Нет, на мой выбор никто повлиять не мог, так как у меня в роду было две профессии: нефтяники и врачи. Дорога к нефти ведет через точные науки, которые я не любил, а врачевание я выбрать не мог, так как ужасно боюсь вида чужой крови, могу упасть в обморок, хотя к собственным порезам и прочему у меня такого страха нет. Это что-то удивительное.

В 6-м классе я услышал выражение «официальные лица». Оно меня заинтересовало, и я стал расспрашивать папу, представителей каких профессий подразумевают под этим выражением. Среди перечисленного была профессия дипломат. К тому времени я думал, что дипломат – это портфель, куда складывают ценные бумаги и документы. Не знаю почему, но с того момента мне захотелось стать дипломатом, что в итоге и получилось (улыбается).

Однако, путь к дипломатии складывался не так легко, как бы мне того хотелось. МГИМО, пожалуй, был единственным учебным заведением, где можно было получить соответствующее образование. А для поступления мне необходимо было окончить школу с золотой медалью, что в свою очередь, означало борьбу с предметами, которые мне сложно давались. Это геометрия, физика и черчение. Каждый экзамен был для меня настоящим вызовом.  В итоге я окончил школу с золотой медалью, но чего это мне стоило: и слезы, и переживания, и ярость, и разочарования, но конечный результат этого заслуживал.

— У каждого ученика бывают любимые учителя. Вы, наверное, не являетесь исключением? 

— Они есть у каждого. Выделив кого-то, можно обидеть остальных, потому что каждый из них сыграл огромную роль в моем становлении, как личности, включая образовательные и психологические аспекты, за что я им очень благодарен. Однако были люди, которые мне запомнились навсегда. Это, однозначно, наша первая учительница Лариса Михайловна, которая взяла нас совсем крошками и занималась с нами, как с родными детьми.

382504de8c74147d3cd167c0eda4a5e6

0400edff1cdb8aa735a75b1efe3f39a3.jpg

Для меня личность учителя всегда была тесно связана с предметом, который он преподавал. Если предмет мне давался хорошо и, более того, был мне интересен, то этот учитель мне запоминался больше всего. Поэтому, для меня, отдельной группой стоят преподаватели любимых предметов: Елисаветская Зоя Львовна (английский язык), Лидия Николаевна Шахтахтинская (русский язык и литература) и, конечно, наш классный руководитель Гусейнова Хиджран Кямрановна (история), для которой мы стали первым классом, так как она только что окончила ВУЗ. В настоящее время Хиджран ханум — председатель Государственного комитета по делам семьи, женщин и детей. Из всех азербайджанских министров к двум людям у меня отношение особенное: мой непосредственный начальник и Хиджран ханум, разговаривая с которой, я никогда не забываю, что она была моим классным руководителем (улыбается).

Наряду с этим, были и другие колоритные личности, которые запомнились своей харизмой. Несмотря на то, насколько хорошо у меня получался их предмет, эти учителя навсегда остались в моей памяти. Например, интересная неординарная личность — Борис Михайлович Флисфейдер, который недавно скончался, мир праху ему! Несмотря на то, что физика никогда не была моим любимым предметом, этот человек мне запомнился, как и Стюхина Таисия Петровна, которая одновременно была и директором нашей школы. Не могу не упомянуть замечательного человека, нашего учителя музыки, Александра Васильевича, который вел уроки пения. Он был настоящим интеллигентом, исключительно вежливым и правильным во всем.

— Помните ли Вы интересные случаи, смешные истории, которые произошли с Вами или с Вашими одноклассниками за время обучения? 

— По большому счету, если ты не прогуливаешь уроки и не попадаешь в передряги, то школьная жизнь напоминает некую рутину и нынешний день не сильно отличается от предыдущего или завтрашнего. Поэтому на этом фоне смешные истории и интересные случаи всегда остаются в памяти, которые невозможно вспоминать без смеха и улыбки. В наши годы, каждый день одного из учеников назначали дежурным по классу, в чьи обязанности входило и поддержание чистоты доски, и обеспечение наличия мела. К этому делу я относился исключительно серьезно, и меня очень бесило, когда кто-то мог взять чистую и аккуратно положенную тряпочку для доски и испачкать ее. Это вызывало у меня истерику, что могло даже привести к физическим конфликтам, которые у меня случались не часто, но имели место быть (смеется). Если кто-то из ребят хотел пошутить, спрятав мел, это мною расценивалось, как оскорбление. Такие случаи почему-то случались именно на уроке химии. Для меня не было ничего страшнее осуждающего взгляда учителя Нелли Шуминовны, который словно говорил – «Ну как ты мог не доглядеть, что пропал мел? Почему такая безответственность, дежурный?».

27a510e508429448e05fb6dd3aff8cf8.jpg

 

Помню, что происходило на уроках трудового воспитания. Дело в том, что мне очень сложно что-то сделать своими руками. Задача сделай сам — для меня была невыполнимой. В связи с этим, на мои поделки на уроках столярного дела ребята просто боялись смотреть, так как более невообразимые и страшные футуристические творения было невозможно представить. Однако, наш учитель Янас Эдуард Станиславович отмечал, что мои работы всегда получались индивидуальными, их вряд ли кто-то при желании смог бы повторить.

Несмотря на то, что я никогда не был задирой, я всегда чувствовал себя достаточно уверенно в силу своих внушительных габаритов и природной силы. Однако чуть позже, к нам в класс перевели физически сильного мальчика, который в отличие от меня еще и занимался спортом. Представьте себе, что у меня перед ним возник какой-то животный страх. Будучи свидетелем его кинг-конгообразных столкновений с другими ребятами, я стал его бояться (смеется). Мне было сложно совмещать свое стремление всегда говорить то, что я думаю, со страхом перед своим одноклассником. Поэтому я шел по тонкой линии, чтобы выражать свои мысли и не нарываться на драку. Помню нашу встречу на школьном юбилее, когда я ему сказал: «Знаешь, а я в школе тебя сильно боялся», а он ответил: «Правильно делал» (смеется).

В школе нет понятий весовых категорий, поэтому Давид и Голиаф могут запросто помериться силами. Наш другой одноклассник, которого природа обделила физическими габаритами, был из семьи потомственных спортсменов. Никогда не забуду сражение между ними, которое больше напоминало компьютерную игру. Когда наш маленький драчун подпрыгивал вверх словно мячик, доставал кулаком товарища, которого я панически боялся, и отскакивал обратно. Это была очень смешная сцена, которую, я думаю, помнят все наши одноклассники.

Однажды наш преподаватель музыки Александр Васильевич, интеллигент, о котором я рассказывал выше, зашёл в класс, а там два ученика мутузят друг друга. Он, естественно, в культурной форме сделал замечание дерущимся, говоря: «Молодые люди, я настоятельно прошу вас занять свои места. Здесь не место для физического насилия. Это храм знаний». Ребята, не обращая на него никакого внимания, продолжали лупить друг друга. Если не ошибаюсь, мы тогда учились в 8-ом классе. После нескольких замечаний один из дерущихся просто говорит: «Да, пошел ты!», на что Александр Васильевич сказал

– «Тогда простите, вы не оставляете мне другого выхода!». С этими словами он подбежал к ребятам, схватил их за шиворот и потащил в кабинет директора. В этот момент один из ребят схватился за полочку возле доски, на которой обычно лежал мел. Но после очередного рывка Александра Васильевича полочка оторвалась, и они «вчетвером» покинули класс под шум и гам зрителей, то есть нас. Это было настолько запоминающееся зрелище, что оно навсегда осталось в моей памяти.

Совершенно уникальным человеком был наш учитель по начальной военной подготовке, подполковник запаса, Максим Иванович. Помню, как во время очередного объяснения, кто-то из ребят взял учебную гранату, которая хоть и учебная, но довольно тяжелая, и швырнул ее в доску. Представьте себе, что она отскочила и чуть не попала нашему педагогу по голове. Максим Иванович, естественно, не ожидал такого поворота событий и от неожиданности промолвил следующее: «Покушение, дорогие мои, нас пытались убить!». Это была фраза, которая затем превратилась в афоризм.

Замечательным педагогом у нас был учитель физкультуры Фархад муаллим, который профессионально занимался боксом. Когда мы уже были большими, он в качестве наказания за провинность предлагал два варианта: либо пять кругов вокруг двора, а он был большой, либо два раунда спарринга с ним в боксерских перчатках. Один из наших одноклассников, согласившийся на второй вариант, думая, что это будет легче, понял свою ошибку уже спустя 15 секунд первого раунда, ведь Фархад муаллим со всей серьезностью подходил к вопросу спаррингов (смеется).

Другая интересная история произошла на уроке истории у Хиджран Кямрановны, когда мы говорили о восстании Емельяна Пугачева. Мы с ребятами поспорили, что я буду отвечать на эту тему, но не назову ни одной даты. Выйдя к доске, я рассказал про восстание, назвал его причины, а на все вопросы Хиджран ханум касательно дат, уходил от ответа. В итоге пари я выиграл, назвав дату только после того, как прозвенел звонок.

Другой случай произошел в 10-ом классе, когда я начал курить и считал, что весь мир у моих ног. Однажды, когда мы курили в старом бакинском дворике, появилась Хиджран Кямрановна. Все ребята быстро побросали сигареты, а я был настолько не готов к ее появлению, что впал в ступор, не понимая вообще, что происходит. Представьте себе, что я продолжал курить, полностью потеряв над собой контроль, ведь меня впервые увидели с сигаретой в руках. Хиджран ханум подошла и сказала: «Вот этого я тебе никогда не прощу!». Одним словом, мы оба были в шоке: я — от появления Хиджран ханум, она — от моего поведения. Следующие два дня я прожил в истерическом состоянии, ожидая, когда родителей вызовут к директору школы, но этого, к большому счастью, не произошло.

860298efe138698375d838f357425295 - Copy.jpg

— Вы смущались или гордились, когда Вас ставили в пример другим ученикам?

— Конечно, смущался. Даже сегодня, мне становится неловко, когда меня хвалят. Когда тебя ставят в пример ученикам, это добавляет ответственности и нужно всегда следить за своим поведением, не позволять себе лишнего (смеется). Искренне говорю: не думаю, что заслуживал, чтобы моя фотография висела на доске почета.

— Вы давали списывать другим ученикам?

— Конечно! Я мог дать сдуть любому своему однокласснику на любимых предметах, но вот обратный процесс, к большому удивлению, у меня никогда не получался.

— Посещаете ли Вы школу, когда у Вас появляется такая возможность?

— Честно говоря, нет. У меня на это ряд причин. Во-первых, это воспоминания о годах детских, юношеских и отроческих, которые, как правило, грустные. Во-вторых, школа сильно изменилась. Она уже не такая, какой я ее помню. Я понимаю, что ничто не стоит на месте и постоянно изменяется, но мне это не понравилось…. В школе была удивительная аура, которой уже нет…

Понимаете, в наше время директором был Азиз Гафарович, заслуженный учитель, который был для нас кем-то вроде Бога! Он пользовался большим уважением и обладал огромным авторитетом. Не знаю, как ученики Пифагора относились к нему, но, думаю, именно так, как мы относились к Азизу Гафаровичу. Стоило ему только появиться в коридоре, как все ходили по струнке. Причиной этому была не боязнь, а уважение! Для нас он был Директором с большой буквы.

— И напоследок, когда Вы вспоминаете свою школу, с чем или кем в первую очередь она у Вас ассоциируется?

— Как ни странно, с упущенными возможностями. Я вспоминаю уроки, когда я, не зная ответа, уходил от него. Это у меня ассоциируется с нереализованными возможностями. Я бы мог стать более всесторонне развитым человеком, если бы не боролся с предметами, которые у меня плохо шли, а старался их понять и полюбить. С другой стороны, я сожалею о том, что не смог стать ближе к ребятам, с которыми я учился, ведь я больше общался со старшеклассниками, чем с одногодками.

— Таир муаллим, спасибо большое за содержательную беседу. Мне было очень интересно послушать Ваши школьные воспоминания.

— И мне было приятно пообщаться и вспомнить это беззаботное время, Бахрам. Во время разговора на меня нахлынули воспоминания, и ностальгия дала о себе знать. Все-таки школа – это большой пласт в жизни каждого человека и я очень рад, что провел эти годы в нашей любимой 189-ой школе…

 

Беседа с Таиром Таирзаде подготовлена при поддержке сети книжных магазинов «LIBRAFF»

af4de04fea8f5674ba8e06c49b923d25

e574882f022a3983d4cb6dcb371f73db

06e6dd7ab5145f50f10be38612b50125

7e4eabe35d536390feea408c04de2fd0

894cded6940f901647c602877733651a

1ebe3e0238dc9ac13bfaa1e8e6fa9558

4741c1bba690692205b737cafa060bce

 

Добавить комментарий