НЕМНОГО ИСТОРИИ И МНОГО ЛЮБВИ

«Какая из моих фотографий самая любимая?

Та, которую я собираюсь снять завтра» .

И. Каннингем

 

Умею ли я мечтать? Странный вопрос, потому что мечтать для меня так же естественно, как дышать… Вся моя жизнь соткана из мечты, для которой я собираю нити из капель дождя, солнечного тепла и пылинок, танцующих в лунном свете коротких летних ночей… И если я все делаю правильно, мои уставшие руки превращаются в крылья… Они уносят меня туда, откуда я родом – на небо, где синь и покой, где звезды мерцают в вечном холоде, согревая его своим светом, где ничего не отвлекает меня от общения с Богом…

В детстве все было просто – я мечтал о мороженом, о том, чтобы по телевизору показали любимое кино… Мечтал закончить уроки и выйти во двор, чтобы поиграть в футбол с ребятами… Мечтал, чтобы папа поскорее пришел домой, и засыпал, так и не дождавшись его… И сквозь сон чувствовал, как кто-то гладил меня по голове и нежно целовал, прикасаясь жесткими холодными усами… «Папа», – улыбался я, не открывая глаз, и радовался, что мечта сбылась….

Потом я повзрослел, и мои мечты изменились. Я жаждал знаний, мечтал, чтобы мои идеи перешагнули зыбкую грань снов и стали реальностью. Я мечтал познать этот мир и сказать ему что-то свое, что было выстрадано и выплакано бессонными ночами. Мечтал об архитектуре, КВН, путешествиях, кино, выставках… Все это исполнится… А пока я фотографировал – это было самое доступное средство выражения моих чувств.

Фотографию я полюбил, наверное, еще до своего рождения, и эта любовь досталась мне в наследство от папы. От него и его друзей я услышал имена, которые для меня, обычного бакинского мальчишки, звучали, как названия исторических романов: Александр Мишон, вдохновитель и основатель первого Бакинского фотографического кружка; французский фотограф Поль Надар, посещавший Баку; личный фотограф шаха Персии Дмитрий Ермаков; Лаврентий Брегадзе, который снимал запуск первого электрического трамвая и открытие первой электрички в Советском Союзе, визит в Баку в 1927 году короля Афганистана Амануллы-хана, Владимира Маяковского, Сергея Есенина и почти всех известных азербайджанских деятелей культуры и искусства. Уже потом подросла плеяда замечтаельных фотографов – Исай Рубенчик, Гусейн Гусейнзаде, Рафик Нагиев, Бахадур Джафаров, Фарид Хайрулин, Сана Алескеров, Асият Фатуллаева, Шаин Гусейнов, Орхан Асланов и многие, многие другие.

Именно папа привил мне умение фотографировать и фотографироваться. В 50-60-е годы ХХ века он очень увлекался этим искусством – много фотографировал и даже проходил фотопробы на киностудии. Папа всю свою жизнь, несмотря на ответственную работу, пламенно отдавался творчеству –писал картины, книги, проводил выставки, снимался в кино, и эта любовь к созиданию и поиску стала тем, что всегда нас с ним объединяло. Сегодня в моей коллекции около шести тысяч снимков разных лет. Я люблю фотографировать и пытаюсь это делать, как самый любимый мой фотограф Анри Картье-Брессон. Кстати, в 2018 году в Центре Гейдара Алиева прошла выставка Картье-Брессона, на которой были представлены его уникальные работы, сделанные в Баку.

UR4B0530

Конечно же, это вам хорошо известно и без меня, мои дорогие друзья. Но мне было важно объяснить вам, как начиналась история, которая через тридцать лет превратилась в книгу. Мне хотелось наполнить это небольшое вступление личными эмоциями и мыслями, чтобы перейти ко второй части, где будет много любви, потому что искусство во всех своих проявлениях невозможно без этого чувства…

Много лет назад я окончил режиссерский факультет, и чисто профессионально мне должны быть ближе кино, театр или телевидение. Да, я люблю кино, но действие, которое происходит на экране, не зависит от меня. С фотографией все иначе! Я могу придумать любой сюжет, историю, уехать на край света – моя творческая фантазия ничем не ограничена, кроме таланта, труда и удачи. Глаз выхватывает застывший момент, секунду чьей-то жизни, а дальше включается воображение. И в этом огромная заслуга моего замечательного педагога Джамиля Гулиева, который на своих занятиях ставил перед каждым из нас какую-нибудь фотографию и просил придумать историю – что было до момента, когда был сделан снимок, и что произошло потом. Это было настолько увлекательно и интересно, что с тех пор фотография заняла особое место в моем сердце.

И опять немного истории, на этот раз моей… В молодости мне посчастливилось побывать в Париже, где в то время в музее современного искусства Помпиду проходила выставка Анри Картье-Брессона. Естественно, я не мог пропустить такое событие, но для меня было важно, чтобы эту выставку увидели те люди, с которыми я был тогда в Париже. Правда, они совершенно не разбирались в искусстве и только и делали, что бегали по торговым центрам и бутикам. «Ребята, – убеждал я их, – это Помпиду! Это музей современного искусства! Это Анри Картье-Брессон!». Но они не верили, что французский фотограф был в Баку и сделал в нашем городе несколько своих снимков. Я был почти на грани отчаяния, и, стоя на пороге музея, попросил Всевышнего, чтобы в экспозиции были эти работы и наши люди увидели их своими глазами и прониклись гордостью за то, что их Родина вдохновила великого француза. В это сложно поверить, но первая же фотография, которая встретила нас в зале Помпиду, оказалась бакинской! Двое сильных рабочих с усиками в стиле «мерседес», словно сошедшие с картин Таира Салахова, на какой-то демонстрации несут огромный портрет Леонида Ильича Брежнева. И подпись – СССР, Баку, 1972 год… Я испытал огромную радость от того, что Всевышний услышал мою просьбу, и моя мечта исполнилась! Это был как раз тот самый момент, про который говорят, что «Случай – это псевдоним Бога», но у Создателя не бывает случайностей, поэтому тот момент полнейшего счастья и подтолкнул меня к мысли, что я должен снимать, снимать и еще раз снимать! Я никогда не фотографирую бабочек и цветочки, хотя очень уважаю тех фотографов, которые занимаются этим сложнейшим направлением, но это совсем не мое. Мое – это город, люди, улицы, движение, мимолетные чувства, взгляды, жесты, репортажное фото во время футбольных матчей, накал эмоций. Мне нравится передавать настроение людей и выхватывать из бесконечного потока жизни мгновения прошлой эпохи, как это делал Брессон и как это стараюсь делать я, чтобы те, кто будут жить после нас, увидели Баку и бакинцев моими глазами. Этому и посвящается моя книга, в которой навечно переплелись немного истории и много любви…

ded02.jpg

Это мой прадед со стороны отца – коренной бакинец и гочу Садых. Он владел несколькими баркасами, добывавшими рыбу на Каспии, и большим количеством фаэтонов или, говоря современным языком, такси, которые отвозили пассажиров в абшеронские селения. Для этой фотографии он надел свою любимую высокую папаху. В те времена по высоте папахи определяли статус мужчины, и мой прадед носил самую высокую из существовавших папах! Гочу Садых пользовался огромным авторитетом в Баку. К нему приходили толпы горожан, чтобы он решил их проблемы и те, которые касались деловой или денежной стороны, и те, которые были связаны с обычными человеческими конфликтами. Слово Садыха было настолько весомым, что никто не осмеливался его ослушаться.

ded03.jpg

Гочу Садых в окружении своих верных помощников и телохранителей, которых в Баку той эпохи называли «шиллявуранами» – достаточно было недовольного взгляда Садыха, чтобы они дали пощечину провинившемуся или не сдержавшему слово.

ded04.jpg

Моя прабабушка Джейран ханым и прадедушка Джаббар-бек. Эта фотография была сделана в Париже, где они периодически жили, так как у прадеда там были ювелирные магазины и магазины азербайджанских ковров. К сожалению, после революции у Джаббар-бека все экспроприировали… С одной стороны, это ужасно, потому что свой капитал мои предки заработали честным трудом и передавали его из поколения в поколение. Но, с другой стороны, это позволило нам, их потомкам, стать более пассионарными и неутомимо искать свои дороги в жизни. Я даже не представляю, что бы со мной было, если бы мне ни о чем не приходилось думать. Как бы сложилась моя жизнь, какой путь бы я выбрал, кем бы стал? Но мне посчастливилось, что мои родители все начали с нуля и оставили мне в наследство свое доброе, честное имя, хорошее воспитание и семейные традции, которые я с почтением храню и соблюдаю.

ded01

На этой фотографии, сделанной в Тифлисе в конце XIX – начале XX века, мой прадед со стороны мамы Джаб­бар-бек. Если говорить современным языком, он был довольно крупным бизнесменом и владел множеством магазинов в Баку, прямо вокруг Молоканского садика, Тифлисе и Париже, где продавались азербайджанские ковры и шелковые келагаи, которые традиционно изготовлялись на его родине, в знаменитом селении Баскал. В Тифлисе магазины Джаббар-бека располагались в Старом городе, состоявшим из разных кварталов, один из которых назывался Майдан, где издревле жили азербайджанцы. И в этом же Майдане есть Баскаллар мяхялляси, где живет очень много баскальцев. Рядом находятся знаменитые серные бани и памятник Гейдару Алиеву.

ded06.jpg

Джаббар-бек, начало ХХ века, отдых в Минводах. В те времена было очень модно в летнее время отправляться на воды. И совсем не за тем, чтобы поправить здоровье! В этих уютных зеленых городках собирались со всех уголков Российской империи богатые люди, мечтавшие о веселом обществе, черных южных ночах и страстных романах. А минеральные воды были лишь приятным поводом. До сих пор я продолжаю эту семейную традицию и регулярно езжу на воды, правда, меня, в отличие от моего прадеда, интересует исключительно здоровье…

ded05

Эта фотография конца XIX – начала XX века, на которой изображены мои родственники, была сделана в Шемахе, вскоре после совершения хаджа. Один из моих родных – брат Джаббар-бека, который был эфенди шемахинской мечети, одной из старейших мечетей Кавказа и Ближнего Востока. Она была построена в 743 году и за историю своего существования неоднократно подвергалась разрушениям. Но каждый раз ее восстанавливали, ибо Божий дом не должен стоять в руинах! После землетрясения 1859 года мечеть восстановил азербайджанский архитектор Касым-бек Гаджибабабеков. Но в 1902 году в Шемахе снова произошло сильное землетрясение, и с 1905 по 1910 годы в мечети проводились восстановительные работы по проекту архитектора Иосифа Плошко. Правда, сначала проект реконструкции был поручен известному шемахинцу и архитектору Зивербеку Ахмедбекову. Но он поставил условие, чтобы внешние очертания мечети были сохранены. Комитет по восстановлению с этим не согласился, и работу передали Плошко. Мечеть строили на средства знаменитого азербайджанского благотворителя и мецената Гаджи Зейналабдина Тагиева, который жертвовал огромные суммы на строительство мечетей и школ, больниц и театров, жилых зданий и водопровода, на заграничное образование талантливых молодых азербайджанцев, которые стали первыми национальными кадрами Азербайджана.

bax061.jpg

После заключения выгодной сделки со своим компаньоном, грузинским князем, Джаббар-бек решил с ним сфотографироваться в одном из тифлисских фотоателье. К сожалению, наша семейная история не сохранила имени князя, но, видимо, они с прадедом были очень дружны. Фотография была сделана в конце XIX – начале XX века.

bax062

Этот снимок молодого Джаббар-бека был сделан в Пушкинской фотографии Тифлиса.

Мне часто говорят, что я на него похож… В молодости мой прадед был полон энергии, эмоций, желаний и был большим ценителем женской красоты. А что делали молодые горячие азербайджанцы, когда им хотелось свободы, вольницы и развлечений? Они отправлялись в Тифлис! Юный Джаббар-бек любил иногда уехать из Баку в Тифлис, чтобы немного отдохнуть, повидаться со своими грузинскими компаньонами и весело провести время с застольями, друзьями и юными красавицами из Авлабара…

 

Книги->Книга «Мечты сбываются»