ПРОГУЛКА В ПРОШЛОЕ

«Я хочу настоящей жизни. А в городах люди о ней забыли»

Антуан де Сент-Экзюпери

Мы так легко забываем все, что видели и слышали, свое прошлое, прочитанные книги, лица людей, номера телефонов. И лишь запахи остаются в памяти дольше всех, потому что все вокруг нас пахнет – дома, деревья, машины, люди, книжные магазины, кондитерские, крошечные лавки, где продают овощи, фрукты и целые стога азербайджанской зелени. Эти запахи самые верные хранители наших воспоминаний…

Вчера вечером прошел дождь, утро встретило меня приятной прохладой и влажным воздухом, пропитанным неуловимыми, почти неосязаемыми ароматами… На меня обрушились воспоминания и в памяти тут же вспыхнуло очень сильное, очень чистое и беззаботное чувство абсолютного счастья. Все это длилось лишь мгновение, но это было потрясающее мгновение, которое напомнило мне детство… Дома и улицы моего любимого города всегда вызывают у меня воспоминания, но не ощущения. А сегодня вернулись ощущения, которые видимо были очень глубоко внутри. Думаю, такое вряд ли когда-нибудь повторится, но сегодня мне было очень приятно вновь погрузиться в те далекие, навсегда ушедшие времена… Я так спешил поскорее вырасти, повзрослеть… А повзрослев, понял – в моей жизни больше никогда не будет этих светлых моментов…

Память не выбирает, какие события запоминать, а какие – предавать забвению… Зима. Вечер. Неяркий желтый свет фонарей, напоминающий дольки мандаринов. Крепкие папины руки, за которые я держусь, чтобы не поскользнуться. Мне пять лет и я с гордостью иду домой с папой, он бережно прижимает к себе только что купленный горячий хлеб. Как же передать этот невообразимый аромат только что испеченной буханки, который смешивается со снежинками, ледяным воздухом и ароматом большого города?.. Наверное, это невозможно, но я помню, как в тот миг меня накрывает огромная, беспредельная радость… Маленький мир маленького человека до краев наполнен ощущениями, звуками, запахами, мамиными поцелуями и прикосновениями больших папиных ладоней.

В детстве живешь сегодняшним днем – нет ни печалей о прошлом, ни забот о будущем, только долгое бесконечное настоящее… В моем маленьком мире было много дорогих сердцу вещей – игрушки, карандаши, новый альбом для рисования с белоснежными, вкусно пахнувшими страницами… Пятнышко на ковре, трещинка на тонком фарфоре любимой маминой чашки, царапинка на блестящей полировке стола, пьянящий аромат паркетного пола, натертого немецкой мастикой… Как же прекрасны эти воспоминания о времени, которого могло бы и не быть, если бы я волею Всевышнего родился в другой стране, другом городе или у других родителей…

Моя родная 189-я школа располагалась прямо напротив знаменитого бакинского базара «Пассаж». Весной и осенью окна в нашем классе были широко распахнуты. Прямо напротив них находилась пекарня, и мы с упоением вдыхали невероятный аромат свежеиспеченного хлеба, который невидимыми волнами разливался по классу, заставляя напрочь забывать обо всем. Мы с нетерпением ждали окончания уроков, стремительно выбегали из школы и переходили узенькую дорогу, отделявшую нас от вожделенного прилавка. Это было нечто, напоминающее большой пузатый шкаф. Денег у нас почти никогда не водилось, потому что у мальчишек всегда было очень много расходов – новые точилки, перочинные ножики, марки, наклейки, постоянно терявшиеся октябрятские значки с изображением кудрявого мальчика, которого, почему-то, звали «дедушка Ленин». И, конечно же, школьный буфет, где все казалось невероятно вкусным: коржик в виде шестеренки, толстостенный граненый стакан чая, розовая сосиска с хлебом за 20 копеек — слишком дорогое удовольствие, поэтому чаще всего мы покупали бутерброд с тончайше нарезанной колбасой, сквозь которую можно было разглядеть Площадь фонтанов. Колбасу для бутербродов нарезала тетя Пикя. Это была уникальная женщина – у нее не было одной руки, поэтому она прижимала батон колбасы к плечу, а здоровой рукой мастерски орудовала большим ножом, и со скоростью света отрезала от него почти прозрачные кружочки…

Но главный праздник начинался именно у пузатого прилавка пекарни. Сначала мы с другом, как в фильме «Однажды в Америке», долго разглядывали аппетитные горы свежайших булок и бубликов, посыпанных маком, а потом, выждав время, когда рядом никого не было, принимались потрошить это стеклянное чудовище – я, как признанный крепыш и силач, приподнимал тяжелейшую створку, а мой товарищ своими тонкими пальцами доставал через образовавшуюся щелку тугие горячие бублики…

От души наевшись бубликов, мы отправлялись бродить по «Пассажу». Я до сих пор помню, как пахла квашеная капуста, которую продавали монументальные румяные молоканки в шерстяных косынках. Они сидели позади огромных деревянных бочек, и каждый раз, когда они нас видели, обязательно угощали хрустящей капустой или соленым огурчиком. А чуть дальше стояли молодые парни, одетые в соответствии с тогдашней модой – пиджак, пушистый мохеровый шарф, норковая, а чаще всего блестящая на солнце жесткая ондатровая шапка-ушанка, и продавали гвоздики…

Нередко мы сбегали с уроков. Боже, как же это было замечательно… Мы просто шли куда глаза глядят, не замечая времени и проходящих мимо людей, вдыхали терпкий аромат города, играли, словно мячом, крепкими зелеными шариками обезьяньего хлеба, смеялись, шутили и внезапно замолкали, оглушенные счастьем бесконечной вольницы… Но все заканчивалось, когда на горизонте появлялась фигура участкового милиционера. И мы со всех ног неслись туда, куда он не мог даже близко подойти – в мечеть. Переступая порог божьего дома, смех от веселого бега мгновенно затихал, и мы трепетно замирали от тишины, неземного покоя и необыкновенного запаха тонких восковых свечей. Я не помню, о чем я тогда думал, вдыхая этот аромат и глядя на крошечные точки огня, но в сердце словно рождалось предчувствие будущей встречи с Тем, Кто в недалеком будущем навсегда изменит мою жизнь…

Сидя на уроке в классе на втором этаже, я мог по запаху определить, какие именно сигареты курят ребята в мужском туалете на третьем — Chesterfield или HB. Иногда я просился выйти, и учительница прекрасно понимала, куда я иду. А через пару минут, сделав несколько жадных затяжек, я возвращался в класс… Marlboro и Winston были «парадно-выходными» сигаретами, за которыми мы ездили либо к Сеиду на Кубинку, либо к Варе к Насиминскому базару. Американские Marlboro стоили 10 рублей, и это были сумасшедшие деньги, намного дешевле были киевские или кишиневские аналоги, но они мне не очень нравились. Но самыми крутыми считались St.Moritz и ароматные длинные Salem.

Последний год я учился в 18-й школе, прямо напротив метро «Низами». Она до сих пор является самой длиной школой в Азербайджане — 170 метров. В то время рядом со школой находилась карамельная фабрика, и мы по запаху знали, какую карамель в этот день там делают – лимонную, клубничную или малиновую. И все вокруг густо пахло ванилью и корицей…

В детстве я очень любил май, потому что в Парке офицеров расцветали огромные кусты дикой сирени, аромат которой кружил голову и будоражил мальчишеское воображение. А как потрясающе пахли ветки плакучей ивы, когда с них снимали тончайший слой нежной коры! К сожалению, сейчас в моем городе больше не растет дикая сирень… Исчезли даже блестящие зеленые майские жуки и мощные короеды. У нас были специальные небольшие коробки, в которых мы устраивали настоящие гладиаторские бои – мы привязывали нитками майского жука и короеда и они дрались друг с другом, неловко перебирая лапками и громко шурша о картонное дно своими брюшками…

Я умею отличать воздух моего города на запах и на вкус. Весной он пах пронзительным южным ветром и сладостями, которые к Новрузу пекли во всех домах. Летом город был пропитан ароматом нагретых на солнце помидоров, раскаленным киром, которым обильно поливали бакинские крыши и всевозможными вареньями, которое варили из фруктов, а особенно искусные хозяйки даже из некоторых овощей. И, конечно же, лето – это путешествие в Кисловодск или Минводы, вокзал, который пах углем и металлом, и запах жареной курицы, завернутой в газету, который мне так не нравился…

Осенью под ногами шуршали опавшие листья, в город врывался северный ветер и разносил по всем улицам и улочкам сладковатый запах печеных каштанов. Как же приятно было брать в руки бумажный кулечек и греть о горячие каштаны озябшие пальцы… Именно осенью часть Торговой, где был магазин «Ивановка», радовал прохожих бесподобным запахом солений. Хотелось купить их все, поскорее вернуться домой, разложить на тарелки, слегка сбрызнуть тягучим подсолнечным маслом и есть без всяких вилок и ложек, просто макая хлебом… И не важно, что в холодильнике лежал бесподобный мамин обед, сегодня я пирую…

А зимой воздух пах так, что даже мне совершенно не хотелось взрослеть. Натуральные, а не пластиковые, как сейчас, елки, мандарины, апельсины с черной наклейкой, на которой крохотными буковками было написано «Марокко». Конечно же, я знал, что эта страна находится в Африке, но видя ее название на рыжем апельсине, мне казалось, что я переношусь во времена пиратов и трех мушкетеров… А впереди была новогодняя ночь, подарки, каникулы, потрясающие детские фильмы, которые на праздники показывали по телевизору, бесчисленные походы в гости, и незабываемые поездки на новых чешских троллейбусах, которые завезли в Баку в начале 80-х…

Летом, когда у мамы бывало время, она отвозила нас на Шиховский пляж, и пока мы до него добирались, я наслаждался тяжелыми парами мазута, перемешанного с ветром хазри и крепким соленым запахом моря. Именно этот запах иногда еще встречает меня, когда самолет приземляется в аэропорту. Первым делом я полной грудью вдыхаю в себя этот удивительный запах, запах моего детства, запах всей моей жизни. И понимаю – я здесь, я снова дома…

Мир исчезает каждое мгновение, остаются только воспоминания… Давно ли я повзрослел? Может быть, я все тот же мальчишка, только с более серьезным взглядом? Я так боюсь забыть те дни, когда был юным, открытым миру и всему, что этот мир мне предлагал. Боюсь перестать мечтать и утонуть в суете взрослой жизни. Боюсь утратить то, ради чего живу… Для меня воспоминания – это возможность еще раз сказать спасибо тем, кто мне подарил город, море, слова, любовь…

Я не заметил, как пролетело время, не помню, было ли это сном или явью. Знаю только, что когда взглянул на часы, стрелки почти не сдвинулись с места… Осталось лишь незабываемое ощущение запахов моего детства… Необыкновенные, неповторимые, ни с чем не сравнимые… Так пахнет счастье… И в этот миг я просто ребенок. Я снова жду нового дня… И верю, что завтра все будет иначе…

Рисунок Джасара Мамедова
Рисунок Джасара Мамедова

 

Книги->Книга «Непридуманная жизнь»