Хайям Мирзазаде

«Пусть будет нашей высшей целью одно:

говорить, как чувствуем, и жить, как говорим»

Сенека

НАДЕЖДА, КАК СВИДЕТЕЛЬСТВО ЖИЗНИ

Я никогда не задумывался о том, в какой стране я живу… А жили мы для того времени очень даже неплохо – у нашей семьи была маленькая квартира в Ичери шехер, так сказать, остатки былой роскоши. Жизнь была спокойной, тихой и размеренной, и мы занимались, пожалуй, самым важным делом на земле – созданием и развитием своей семьи. Семьи, которая могла бы оставить какой-то след в истории нашего города. Мы не занимались политикой, в нашей семье вообще не интересовались этими вопросами. И самое главное, у нас не было «мутильщиков», которые заводили бы разговоры на эти темы, потому что 37-ой год оставил в нашем роду страшный след… Когда во время войны по улице проезжала конная милиция, у нас дома думали, что теперь пришли за ними.

У нас была большая семья, и мы жили во имя этой семьи. Мои родители думали только о работе, о том, чтобы написать какую-то статью или рассказ. Кто-то занимался наукой, кто-то лечил, кто-то ходил в университет или школу. Единственное, о чем мы думали – что делать летом? Ведь мы, бакинцы, очень любим лето. Те, у кого были дачи, уезжали, те же, у кого их не было, с нетерпением ждали выходных, чтобы поехать к кому-нибудь в гости, сходить на море (тогда были только дикие пляжи, и никто не осмеливался ограждать для себя куски побережья), поиграть вечером в лото, прочитать хорошую классическую книжку и вернуться обратно в Баку…

Моему поколению довелось повидать всех первых людей республики – Мирджафара Багирова, Вели Ахундова и великого Гейдара Алиева. Мое поколение вообще очень интересное, потому что мы жили в эпоху постоянных перемен и видели все, что происходило в нашей республике. Но тогда технологические прорывы осуществлялись медленно, а сейчас – время действия! Прекрасно понимаю, что каждый человек хвалит свое поколение. И здесь я не оригинален – мне дорого это время потому, что тогда я был молод…

Мне кажется, если бы Азербайджан избежал многих неинтересных и не полагающихся ему событий, а вел бы европейский образ жизни, у нас была бы совершенно другая жизнь. Однако наше мировоззрение еще не достаточно развито, это выражается и в системе правления, и в общении друг с другом, и в том, что вокруг много воров и негодяев. И здесь нам явно не хватает воспитательных примеров. Ведь мы, написав хорошие произведения, не следуем этой высокой планке. И только благодаря нашему государству, правительству и некоторым единичным людям происходит борьба с коррупцией и повышается благосостояние нашего народа.

В советские времена тоже боролись с коррупцией, но тогда само понятие «взятка» было очень своеобразным. Взяткой, например, считалось подношение лососины, осетрины или джейрана, а когда в сталинские времена килограмм хлеба стоил сто рублей, то и буханка хлеба была взяткой, потому что времена были голодные…

Советское образование было очень хорошим, и мне грустно, что сейчас его испортили болонской системой. Ведь советская музыкальная система была создана на базе немецкого музыкального образования, методики преподавания в России и Германии были аналогичными. То же самое касалось и Баку, потому что Азербайджан уже 200 лет находился в составе России. Я проработал в консерватории более 55 лет, и мы преподавали по программе московской консерватории. Но эту программу «разбавляли» азербайджанской музыкой. Именно «разбавляли»! А сейчас наоборот – мировую музыку разбавляют азербайджанской. Но ведь нельзя же сравнивать объем мировой музыки с объемом азербайджанской! Ведь самому старшему азербайджанскому композитору 120 лет, а первая азербайджанская опера была написана 105 лет назад. Итальянский же композитор Монтеверди родился 250 лет назад… Но если европейцы прошли путь становления своей музыкальной культуры за 250 лет, то мы, азербайджанцы, прошли его за 120! Между прочим, Узеир бек составил замечательную программу для нашей консерватории, которая прославилась на весь СССР благодаря тому, что Гаджибеков в свое время привез из Москвы и Ленинграда замечательных профессоров. Хочется вспомнить один эпизод. Помнится, в мои юные годы в стенах центральной музыкальной школы – «десятилетки», под руководством Михаила Владимировича Рейтиха был организован унисон из более чем пятидесяти скрипачей. Впоследствии многие из этих ребят стали очень известными людьми. А аккомпанировали юным скрипачам ученицы этой же школы – Тамилла Махмудова, которая спустя годы стала народной артисткой Азербайджана, и Гюляра Алиева, впоследствии получившая звание заслуженного деятеля искусств Азербайджана. Мы выступали на всех мероприятиях республиканского значения, которые проходили в нашем оперном театре.

А сейчас один бог знает чему учим… Плюс к этому открыли Национальную консерваторию, которая абсолютно не нужна! Я занимался этим вопросом серьезно и в свое время беседовал на эту тему с Кара Караевым и Назимом Аливердибековым. Они мне рассказали, что спрашивали об этом у Гаджибекова: «Узеир бей, почему в консерватории нет факультета народных исполнителей?» Гаджибеков сказал им гениальную вещь: «На этих инструментах достаточно хорошо учат в музыкальных училищах, там великолепно знают это дело». Среднее образование, которое давали в музыкальном техникуме им. Асафа Зейналлы было прекрасным. В консерватории же народные музыканты повторяли то же самое, чему их учили в училище, но с очень слабыми преподавателями, потому что все хорошие педагоги – Сеид Рустамов, Адыль Гярай и другие, преподавали именно в училище. А сейчас молодые ребята оканчивают Национальную консерваторию, и мы получаем свадебных музыкантов с высшим образованием…

Сегодня много говорят о цензуре, которая царила в советские времена. Но вот в чем дело – цензура живет в каждом человеке вне зависимости от политической системы! Когда родители вам запрещают ругаться – это цензура. Когда вам говорят в школе писать без ошибок – это тоже цензура. В масштабе государства эти запреты называются цензурой, а в маленьком масштабе это называется табу. И табу было всегда!

Я сталкивался с цензурой на своем композиторском поприще. У меня были друзья и недруги, и то, что я делал, некоторым не нравилось. В 1963 году я написал большое сочинение «Очерки-63», а в тот период я уже много ездил за границу по всяким фестивалям, и естественно это кому-то не нравилось, так как они думали, что я являюсь продолжателем музыкального стиля, который портит азербайджанскую музыку. В одном из докладов некоего первого секретаря комсомола даже было упомянуто мое имя: «Здесь учился один парень, Хайям Мирзазаде, который хотел писать музыку, но у него получилось нечто архаическое и ужасное». После того, как его доклад был опубликован в газете, меня начали склонять на все лады. Естественно, я был в ужасе и пошел к Кара Караеву – тогда мы все к нему подходили со своими проблемами… Прошло некоторое время, и в 1964 году эти «хорошие силы» перешли в наступление. (Не буду называть их имена, потому что их уже нет на свете, но факт остается фактом). Вскоре я узнал, что в ЦК готовят обо мне постановление…

Прошло еще немного времени, и однажды Кара Караев мне говорит:

– Хайям, ты помнишь я приезжал в Баку?

– Помню, – ответил я, – вы приехали утром, а улетели вечерним рейсом.

– А ты знаешь, зачем я приезжал?

– Нет…

– Готовили постановление о модернизме в музыке, и я был у Ахундова и у секретаря ЦК Хасая Везирова…

Тогда Кара Караеву удалось меня отстоять, но я не переставал поражаться – откуда, с какой планеты появились эти так называемые «спящие красавицы» и ревнители девственности музыки? Некоторым ведущим музыковедам было предложено написать свои отзывы по данному вопросу. Отказались все, за исключением одной дамы… Ее давно уже нет на свете, но этот документ в архиве остался…

Самое интересное, что я абсолютно не переживал. Наоборот! Я был героем и ходил с поднятым носом! Справедливость всегда торжествует… И еще одно немаловажное замечание – жизнь не может быть ровной, это было бы очень скучно…

Тем не менее, несмотря на эти неприятные обстоятельства, я постоянно ездил за границу. В 1959 году мою симфонию №1 сыграли в Москве, на пленуме Союза композиторов СССР. А потом ко мне подошел один очень порядочный и скромный творческий деятель: «Хотите продать вашу симфонию?» Естественно, я согласился, и вскоре московское Центральное телевидение и радио купило у меня симфонию, а деньги я получил в Баку. Причем, меня предупредили, чтобы я кого-нибудь с собой взял, так как сума была довольно большая – 44 тысячи. Тогда я еще жил в Крепости с родителями, и они чуть с ума не сошли от количества заработанных мною денег. Я стал думать – что же мне делать с такой уймой денег? И услышал, что в АСПС есть путевки в Брюссель… Это была моя первая поездка за границу, и я оказался одним из восьми азербайджанских туристов. Собеседования прошел гладко, ведь я был парнем из хорошей семьи, замечательно учился, получал гаджибековскую стипендию. До Бельгии я добирался пароходом через Германию по Кильскому каналу, и единственное, что немного омрачало поездку – это был недостаток средств, потому что тогда советским гражданам меняли гроши, всего тридцать рублей. Я успел только сестрам купить подарки, но тогда, в эпоху тотального дефицита, даже эти небольшие сувениры были невиданными диковинками. А себе я купил билет на выставку «Последние 50 лет современной живописи», где впервые познакомился с работами Сальвадора Дали, Пикассо, Шагала и других знаменитых художников.

Потом я объездил полмира, но уже никогда не ездил в качестве туриста. Все мои поездки были связаны с Союзом композиторов, и я посещал множество фестивалей и конкурсов. Но самая главная причина моих поездок заключалась в том, что мои произведения играли в разных странах мира! Безусловно, я мог бы жить и работать в любой стране, но у меня никогда не возникало желания навсегда уехать из СССР. Я не могу без родины… Я не могу и не хочу покидать Баку даже на один день… Баку – это моя колыбель, теплая и родная. Этот акцент, этот ритм, и даже какие-то недочеты все равно для меня родные… Правда, в последние годы в Баку приехало много народа, и кое-что, конечно же, испортилось. Но я – оптимист! Уверен, что мы, бакинцы, их исправим. Ведь в начале ХХ века сюда тоже приехало огромное количество самого разного народа, и их потомки уже не считают себя приезжими, а называют гордым словом – «бакинец»…

Эпоха застоя закончилась с приходом Горбачева, но с каждым его появлением на экранах телевидения я верил ему все меньше и меньше, и чувствовал, что он обманывает людей. Еще мне очень не нравилось то, что его жена принимала активное участие в руководстве, потому что было понято, что она занимается не тем… А Горбачев все больше и больше производил впечатление болтуна и позера.

Как-то раз в самом начале карабахских событий я был в Париже, где встретился с Рамизом Абуталыбовым. После посещения Эйфелевой башни, мы пошли к нему в гости, и там он дал мне французскую газету «Монд», в которой было опубликовано первое выступление так называемого академика Аганбекяна по поводу Карабаха. Эту газету я привез в Баку и отдал одному из руководителей ЦК. Потом я рассказал об этом Бахтияру Вагабзаде, а через некоторое время по городу пошли разговоры, что Бахтияр где-то выступил. Но я-то знаю, что эту весточку в Азербайджан привез я… Что происходило в стране потом, знают все. И кто же проиграл в результате этого конфликта? Грузины живут еле-еле, армяне живут очень плохо, а как живем мы, знает весь мир!

Когда началась перестройка, мы давно уже знали, что СССР обречен, и это чувство с приходом Горбачева только усилилось. Ведь все же знали, что первое место в стране должен был занять Гейдар Алиевич Алиев. Он – великий человек, а Горбачев был вруном, предавшим свою страну.

Человечество всегда живет надеждой, потому что без надежды нет жизни. Так было всегда… Я и сегодня живу надеждой – хочу читать, слушать музыку, общаться с друзьями, посещать концерты в филармонии. Это и есть моя жизнь… А к воспоминаниям об СССР я отношусь очень спокойно. И если быть совсем честным, то я вообще не испытываю никаких чувств по отношению к своей бывшей стране, потому что я, прежде всего, азербайджанский композитор, и всегда служил моей родине. Я осознаю, что я не Моцарт, не Бах и не Бетховен, но я всегда хотел, чтобы моя музыка, музыка моей республики была на одном уровне с другими народами и странами. Надеюсь, мне это удалось…

 

Хайям Мирзазаде,

композитор

Книги->Книга «СССР : плюсы и минусы»