Я НЕ МОГУ ИЗМЕНИТЬ ПРОШЛОЕ, НО Я МОГУ О НЕМ РАССКАЗАТЬ

«Я словно царапина на грампластинке, где игла спотыкается и повторяет фразу снова и снова»

Джо Шрайбер

 

 «Можно купить дом, но не очаг, часы, но не время, положение, но не уважение»

 

Моя жизнь – это постоянная борьба, но я рад, что во мне нет ни капли равнодушия, которое я считаю тяжким грехом. Я все время что-то придумываю и иногда просто не в состоянии унять свое бурное воображение, а возвращаться в действительность бывает слишком больно… Во мне постоянно что-то рушится и восстанавливается, рождается и умирает, разрывается и никогда больше не склеивается. Меня мало кто понимает и поддерживает в этом бесконечном сражении с самим собой, и только моя память не подвержена разрушающему воздействию людей и времени…

Я живу, обжигаемый болью воспоминаний, осторожно прикасаюсь к их острым осколкам и мысленно возвращаюсь в Город моего детства… Он всегда красив, в любое время года… И когда, вдруг,  наплывает туман и зависает рваными клочьями между уличными фонарями. И летом, когда тает под лучами солнца цвета спелой дыни… Но особенно он красив в моих снах… Мама кормит меня ужином, и я засыпаю, склонив голову ей на колени. Под тихий разговор родителей мне снится мой Город… Будущее, которое стало прошлым… Город моего детства – он другой, со старинными зданиями, виноградными лозами, коммунальными квартирами, крохотными двориками и ароматом домашнего варенья… Тот Город был добрым, и в нем не стыдно было быть искренним и порядочным человеком. Я бегу по его улицам в выцветших шортах и сандалиях на босу ногу, и всем сердцем обнимаю то, что мне дорого. Я разматываю спутанные ленты знакомых улиц, встречаю на них моих друзей, вдыхаю знакомые запахи, и снова и снова признаюсь ему в любви. Я часто возвращаюсь туда, где осталось мое детство, к тому самому маленькому мальчику, но лучше бы я этого никогда не делал, ведь каждый живет там, где Всевышний определил ему жить! Но иногда я, подобно искре, отрываюсь от пламени, и улетаю далеко-далеко… Туда, где когда-то жил мой Город… Правда, многие адреса давно стерты с его улиц, да и многих улиц уже нет, нет и зданий, в которых происходили очень важные события моей жизни…

Прямо за нашим домом, рядом с городским ГАИ, находилось здание музыкальной школы №7, куда я ходил на занятия по классу гармони. В те времена в Баку было очень мало кондиционеров, и в открытые окна домов ветер приносил звуки фортепиано, скрипок и тара, на которых ученики старательно играли Баха, Моцарта, Фикрета Амирова… Нет больше этой школы… Ее снесли и построили на этом месте очередную «высотку».

В моем любимом Доме пионеров за комплексом 26 бакинских комиссаров, куда я ходил на рисование, сейчас находится турецкий ресторанчик. Каждый раз, когда у меня бывает время, я в него захожу и всегда усаживаюсь за один и тот же столик у окна… Именно у этого окна тридцать лет назад я часами стоял перед мольбертом и учился рисовать, а после занятий отправлялся к мемориалу 26-и, где у меня было очень важное дело. Раньше в этот парк обязательно привозили туристов на экскурсию, а тогда существовала традиция бросать в фонтан монетки, чтобы снова вернуться в понравившийся город, и я, двенадцатилетний мальчишка, эти монеты собирал! Я даже придумал для этого целое приспособление – крепил к длинной палке пластилин, поджигал его, быстро опускал в воду и монетка мгновенно прилипала! Но у меня был свой личный план, от которого я никогда не отступал – из фонтана я выуживал только один рубль, правда, занимало это очень много времени, ведь монетки были достоинством в 3 или 5 копеек. Честно выловленного рубля мне хватало на билет в кинотеатр «Низами», лимонад «Буратино» и бутерброд с вареной докторской колбасой. Только в «Низами» ее нарезали щедрыми толстыми кольцами и укладывали между двумя половинками еще теплой французской булки…

Нет больше ни такой колбасы, ни французских булок, ни мемориала, даже того кинотеатра тоже нет, потому что в новом, прекрасно отреставрированном, увы, не показывают шедевры мирового кинематографа. А в том «Низами» я впервые посмотрел мою любимую картину Федерико Феллини по сценарию Тонино Гуэрра «Амаркорд»… Я сидел в темном зале и как завороженный смотрел на огромный экран, наслаждаясь каждым кадром – Италия, маленький городок, прекрасная Градиска, бешеные страсти, шумные полные женщины, которые говорили без умолку, огненные взгляды, худые, как я, мальчишки, мужчины, готовые перерезать горло обидчику…. Мне казалось, что этот фильм про меня, что это я жил, вернее, живу в том далеком южном городе времен Муссолини! Спустя много лет я рассказал эту историю Рамизу Фаталиеву. Выслушав меня, он улыбнулся: «Ты знаешь, когда «Амаркорд» смотрят нормальные люди, у которых есть душа, им тоже кажется, что они жили в том городке!» А потом, немного помолчав, грустно добавил: «И мне так казалось»… Каждый год, в августе, я обязательно пересматриваю фильмы Феллини, и снова переношусь в город, населенный сумасшедшими людьми, которые давно уже стали для меня родными… Я провожаю восторженным взглядом Градиску и мечтаю когда-нибудь пригласить ее на танцы… Я знаю имена всех жителей, они рассказывают мне свои тайны и просят сбегать в магазин за макаронами и молодым вином, а вечерами я хожу вместе с ними в кино и переживаю чужие страсти на черно-белом экране… Это стало традицией, отдушиной, маленьким глотком чистого воздуха… К сожалению, не так давно Тонино Гуэрра покинул этот мир… Не стало и того фонтана, где я вылавливал монетки, чтобы пойти в кино. Нет тех туристов и той трогательной традиции бросать монетки, чтобы вновь вернуться туда, где было хорошо…

Баку моего детства – это Город троллейбусов и трамваев, вечно набитых и душных, чьи номера и маршруты навсегда отпечатались в моей памяти… Это Парк пионеров, где мы играли в хоккей… Сейчас на его месте посольство Турции… Это магазин «Диета», где выстояв невообразимо длинную очередь, я покупал молоко и сметану, а по дороге домой, гремя стеклянными молочными бутылками, обязательно заходил в гастроном, где пожилая продавщица делала самый вкусный на свете молочный коктейль, сладкий, с крошечными кусочками льда, которые нежно позвякивали, ударялись о стенки граненого стакана, а на губах оставалась белая полоска с воздушными пузырьками… Теперь на месте «Диеты» посольство России, из гастронома сделали бутик, а трамваи и троллейбусы прогнали с улиц моего Города.

Давно снесли спорткомплекс «Буревестник» на бульваре, где мы играли в баскетбол. Сейчас на этом месте пафосный теннисный корт для элиты… Вечно пустой… А я помню, как в 1984 году в «Буревестнике» встретились гимнаст, волейболист и боксер, три кита азербайджанского спорта — мой учитель физкультуры Константин Георгиевич и два тренера, Фархад муаллим и Альберт Валерьевич, которого я иногда вижу в городе. Я, Чингиз Аскеров, Самир Оруджев, Фуад Абдуллаев и Юсиф Магеррамов оказались самыми высокими ребятами в классе, и они выбрали нас для юношеской сборной гандбола.

Не существует больше замечательного кафе «Сахил», куда мы с мамой ходили кушать мороженое, которое подавали в изящных вазочках. Очень вкусное… Очень! Мне безумно нравилось это здание, чем-то напоминавшее мексиканскую архитектуру 60-х годов, Сикейроса и ресторан из фильма «Бриллиантовая рука», потому что официанты «Сахила» носили белые пиджаки и красные бабочки… Быть может, этот проект придумал великий мэр Алиш Лемберанский и попросил другого великого бакинца и архитектора Шульгина построить это кафе, такое непохожее на другие здания… К сожалению, сейчас на его месте находится новое кафе… Молодежи оно нравится, и мне нравится, но это не кафе из моего детства. Может быть, я старею?

Не осталось на карте моего города бассейна «Буревестник» около фабрики им. Володарского. Его снесли, и я никогда не смогу показать его моим детям. А еще я ходил в бассейн «Трудовые резервы», где участвовал во всех мыслимых и немыслимых соревнованиях, и когда побеждал, мне вручали почетные грамоты под марши в исполнении духового оркестра. И хотя с того времени прошла целая вечность, я и сейчас слышу те ритмы и вижу взмахи рук дирижера, огромного дядьки, который самозабвенно управлял своим маленьким оркестром… «Трудовые резервы» снесли…

Но самое страшное, что нет больше трех знаковых для меня зданий – дома на улице Верхняя Нагорная, в котором родился мой отец и всю жизнь жили мои прекрасные тетушки, роддома на улице Басина, в котором я появился на свет и здания, где проходила моя свадьба… На их месте другие здания и другая жизнь…

Нет больше летнего кинотеатра в Парке офицеров, билет в который стоил 30 копеек. Правда, чаще всего мы с друзьями залезали на залитую киром крышу будки киномеханика, и оттуда, прилипая животами к черной тягучей от жары смоле, смотрели «Ограбление по-американски», «Крепкий орешек», «Укрощение строптивого» с Челентано и роскошной Орнелой Мутти, с которой много лет спустя мне посчастливилось познакомиться, и, конечно же, незабываемую «Тутси»! Именно в этом фильме я впервые в своей жизни услышал слово «шлюха», которое громогласно прозвучало с экрана. А так как я не знал его значения, то спросил у своего друга, но он был так увлечен фильмом, что отмахнулся и раздраженно прошептал: «Потом объясню»…

От Города моего детства остались лишь моя школа, 189-я, легендарная, и мечеть, куда меня водили, когда я был маленьким. Надеюсь, что ни Божий дом, ни храм знаний никогда не снесут…

Нет больше моего прошлого… Оно стерто, сломано, разрушено! Я захлопываю дверь моих воспоминаний и закрываю ее на ключ… И пусть в тысячный раз рвется мое сердце и кричит от боли душа, я попрошу их замолчать… Хотя бы на время! Отыне я буду жить в реальности, а Город моего детства навсегда останется в альбоме со старыми фотографиями… И в моих воспоминаниях…

Рисунок Исмаила Мамедова.jpg
Рисунок Исмаила Мамедова

 

Книги->Книга «Непридуманная жизнь»