ЯЩИКИ ДЛЯ ПОСЫЛОК ИЛИ КОНВЕЙЕР ПО-БАКИНСКИ

Шел 89-й год… По всей стране открывались всевозможные кооперативы, и люди впервые за семьдесят лет почувствовали вкус больших, по советским меркам, денег. В том памятном году я стал студентом первого курса института, и мои расходы существенно возросли. Папа был человеком кристальной честности и идейным коммунистом, и мы жили, как тогда говорили, на одну зарплату, поэтому мне всегда было очень стыдно просить у него деньги на свои забавы в виде джинсов и билетов в кино или на футбол…

В тот год рядом с нашим двором на улице Самеда Вургуна, угол Бакиханова в небольшом подвале почтового отделения открылся коопертатив, в котором районские ребята, учившиеся в Баку, сколачивали ящики для посылок по 30 копеек за штуку, и на заработанные деньги оплачивали съемные квартиры и комнаты. Об этом месте я узнал совершенно случайно, и тут же устроился в этот кооператив. Помню, как рассмеялись районские крепыши, когда я, худой долговязый городской парень, переступил порог подвала. В их глазах я прочитал приговор: «Не потянет… Выдохнется»… Но, несмотря на насмешки и шуточки, в первый же вечер я заработал 12 рублей! Так начались мои тяжелые трудовые будни, вернее, вечера… Я приходил из института, переодевался, и до полуночи орудовал молотком.

О том, что я работаю в кооперативе, знала только мама. Папу я не стал посвящать в свои дела, так как с наступлением зимы 90-го года он почти не бывал дома… Все «благие» горбачевские начинания давно уже вымостили кровавую дорогу в ад. После январских событий Баку погрузился в тягостное небытие – танки, БТРы, погасшие фонари, мрачные застывшие лица горожан, которые бродили по пустынным черным провалам улиц. Я безумно, до боли в сердце, переживал все происходящее, но когда тебе 17, любые беды отступают перед молодостью и жаждой жизни.

Через пару дней тяжелого изнурительного труда, мне, ничего тогда не знавшему о Генри Форде и его гениальном изобретении конвейера, в голову пришла практически та же идея… Вечером я рассказал об этом Адылю, нашему бригадиру, простому лянкяранскому парню, который был всего лишь на четыре года старше меня:

– Сколько ты собираешь ящиков за смену?

– 70-80… А что? – удивился Адыль.

– Знаешь, я кое-что придумал! Если вы начнете собирать боковины и набивать рейки, а другие ребята торцы, и всю эту конструкцию будете сдавать мне, работа пойдет быстрее. По моим расчетам, на каждого из нас будет выходить по 100 ящиков, а это 30 рублей за вечер!

– Да ты что, это невозможно! Ничего из твоей затеи не выйдет.

– Ну, давай хотя бы попробуем, а если не получится, поделите между собой мои ящики.

Ребята согласились, и через сутки наш шеф не успевал выдавать нам деньги! Каждому по 30 рублей! Пока мои сверстники сидели в чайхане, я честным трудом и руками, которые очень быстро стали мозолистым, зарабатывал 800-900 рублей в месяц и ни в чем себе не отказывал… У меня до сих сохранились некоторые вещи, которые я тогда покупал. Среди них и супермодные джинсы «Пирамида», в которых я снимался в фильме Фикрета Алиева «Yuxu», и сегодня, когда я пересматриваю эту картину, у меня аж слезы наворачиваются от воспоминаний…

В те неспокойные времена папа приходил домой глубокой ночью, но в тот вечер он вернулся рано, а меня нет! Я пришел заполночь – уставший, бледный, с воспаленными красными глазами. И папа, который вырос на Советской улице и видел много поломанных судеб, увидев, в каком состоянии находится его сын, не разобравшись, не задав мне ни одного вопроса, со всего размаху влепил мне пощечину. Я еле устоял на ногах, мне стало так обидно, что я с трудом сдержал слезы и выскочил из комнаты…

«Ариф, что ты делаешь?» – воскликнула мама, пытаясь удержать его от несправедливых слов, но папа ничего не слушал, и продолжал меня ругать. Он был в ужасе от одной мысли, что я связался с плохими людьми, что его сын, его гордость и надежда, стал тем, с кем он всю жизнь боролся и кого ненавидел! Папа был в таком отчаянии, что мама не выдержала и рассказала, чем я занимаюсь по вечерам. Он не сразу ей поверил, подумал, что она пытается меня выгородить, поэтому и сочинила такую нелепую историю про какой-то кооператив. «Зачем он это делает? Чего ему не хватает?» – спрашивал он маму, и не желал слушать ее объяснений. Его душила ярость на меня, на себя, на мир, который он годами создавал по крупицам, а теперь он рушился под его ногами… Так закончился этот вечер… Все легли спать, и только один Бог знает, с какими мыслями мы провели эту бесконечную бессонную ночь…

Утром я как обычно отправился в институт, а вечером переоделся в робу и пошел в свой подвал сколачивать ящики. Я не знаю, как я пережил этот день… Все казалось каким-то нереальным и фальшивым… Вокруг меня смеялись, разговаривали, но я ничего не слышал… Я словно погрузился в какое-то серое вязкое болото… Мой папа, которого я бесконечно любил и уважал, не поверил мне! Я не знал, как буду жить дальше, как посмотрю в его глаза, как смогу ему что-то рассказать…

А между тем в подвале кипела работа, и ритмичный стук молотков немного заглушал боль… Я снова и снова прокручивал обидные слова, и вдруг услышал тишину. Обернувшись, я увидел, что ребята перестали работать и уставились на какого-то невысокого дядьку в форме полковника милиции. Это был мой папа… Он медленно обвел взглядом подвал, ребят, почувствовал духоту, резкий запах клея и все понял. Он внимательно на меня посмотрел, сделал несколько шагов, крепко, до боли меня обнял и беззвучно, глотая тяжелые колючие слезы, расплакался, уткнувшись в мое худое острое плечо. Немного успокоившись, папа сухими непослушными губами прошептал только одно слово: «Прости»… Прости? В тот момент в моем сердце не было ничего кроме огромной любви! Как же я им гордился, потому что не каждый отец может признать свою неправоту и попросить прощения у сына. А мой папа смог! Это мгновение стало нашим с папой благословением, посланным нам Всевышним…

Я до сих по не могу поверить, что тебя больше нет… Но я не сразу тебя потерял… Сначала я ждал, когда ты вернешься домой, но ты не приходил… Потом прислушивался к телефонным звонкам, но звонили все, кроме тебя… А потом я даже не заметил, как перестал ждать, и вместо ожиданий пришли воспоминания… Я живу ими, папа… Я строю из них миры и города, и посвящаю их тебе. Помню твою улыбку, добрую, но такую одинокую на серьезном лице. Помню глаза, в которых навсегда поселилась невысказанная боль… Однажды кто-то из знакомых подошел ко мне со спины и обнял. На секунду я вдруг поверил в невозможное, но когда обернулся и увидел чужое лицо, мне показалось, что я умираю, что мое сердце сейчас разорвется на мелкие кусочки!!!

День, когда тебя не стало, я всегда очищаю от обычных дел, чтобы высвободить время для молитвы, для уединения, для памяти. Надеюсь, Всевышний видит мои старания… Это воспоминание, как многие другие, я посвящаю тебе…

Рисунок Эльчина Оруджева.jpg
Рисунок Эльчина Оруджева

Книги->Книга «Непридуманная жизнь»